Ян Немец – Возможности любовного романа (страница 51)

Природе? Похоже, со временем у Нины сложилось ощущение, что дело не в одной лишь природе. Мы стали вести разговоры о порнографии, о стереотипах, об эксплуатации женского тела и тому подобном. Все было бы хорошо, если бы эта оживленная интеллектуальная дискуссия происходила на семинаре по гендерным исследованиям, но мы-то обсуждали взаимоотношения внутри пары.

Все было бы хорошо, если бы речь шла о некоей абстрактной паре, а не о наших с Ниной отношениях.

Когда Нина, вернувшись домой, произнесла ту самую фразу, меня взбесило, что она опять взялась за свое.

– Зависимость? – повторил я обиженно. – И с чего же ты это решила?

– Ты смотришь его безостановочно. Знаешь, что мне это не нравится, и все равно смотришь.

– Я смотрю его не безостановочно, а иногда. Зависимость – это другое. Я что, отменяю встречи с друзьями и забиваю на работу, только чтобы остаться наедине с компьютером? Или, может, потерял к тебе интерес? Мы уже раз десять об этом говорили: почти все хотя бы иногда смотрят порно. По-твоему, у каждого из них теперь зависимость?

– Ты смотришь его слишком часто, – ответила Нина, – и на тебе это сказывается.

– А что, блин, такое “слишком часто”?! Тебе-то откуда знать, как часто я его смотрю? Слушай, может, не будем сегодня об этом?

– Думаю, что будем, – произнесла она спокойным голосом.

В отличие от меня, Нина подготовилась к нашему разговору.

– Тогда для начала объясни мне, чем это тебе так мешает, – заявил я, скрестив руки на груди.

– Оно портит твое восприятие женщин и сексуальности в целом, – пустила Нина в ход свой старый аргумент. – И вообще – это совсем не твое. Взялось непонятно откуда. Не понимаю, зачем ты такое смотришь.

– Зачем смотрю? – переспросил я, удивленно взглянув на Нину. – Нина, ты ведь тоже иногда мастурбируешь, разве нет? Просто у мужиков с фантазией чуть хуже, и им требуется чуть больше зрительной стимуляции – вот они и пялятся на порно. Это приспособление для мастурбации, только и всего. У вас, у женщин, другие приспособления, но я же не говорю, что вибратор портит твое восприятие сексуальности. Порно и вибратор – это просто составляющие сексуальности, и точка.

То, что я говорил, по моим ощущениям, вполне соответствовало действительности, но я все равно был собой недоволен. Недоволен тем, что снова начинаю защищаться и пускаю в ход слова вроде “мужиков” и “у вас, у женщин”.

– Недавно я разговаривала с одним парнем, который изучает зависимость от интернет-порно, – сообщила Нина.

Я закатил глаза, живо представив себе, как она с интересом слушает в бистро болтовню какого-то студента-психолога.

– Он говорил, что ситуация постепенно ухудшается. Еще недавно психологи считали, что зависимость вызывают только некоторые химические соединения…

– Нина, пожалуйста! – взвыл я. – Умоляю! Не надо мне сейчас читать лекцию о поведенческих зависимостях и о том, что с развитием интернета их стало больше. А он говорил тебе об онлайн-играх? О шопинге? О социальных сетях? Остался ли еще хоть кто-нибудь, кто не страдает от зависимости в таком ее широком понимании?

– Я, например, – ответила Нина.

Тут она была права.

– Хорошо, значит, по-твоему, зависимости у тебя нет, – продолжала она. – Что ж, тем проще тебе будет все это прекратить.

Я глубоко вдохнул и выдохнул. Мне вдруг стало ясно: если мы хотим из этого выпутаться, я должен сказать что-то новое и не похожее на те пять реплик, которые первыми приходят мне в голову. Уставившись в пол, я спросил:

– Ради тебя?

– Конечно, не ради меня – ради себя! – отрывисто ответила Нина, а потом, к моему огорчению, еще и повторила: – Я не хочу, чтобы ты что-то делал только ради меня.

– Жаль. Для меня это была бы вполне веская причина, – заметил я разочарованно.

Мне почудилось, будто Нина не запрыгнула со мной в уходящий поезд.

– Только ради тебя я, может, и перестал бы смотреть порно, но зачем мне это делать ради себя? Вот если бы ты была со мной откровенна и вместо того, чтобы беспокоиться о моем восприятии женщин, просто сказала бы, что ревнуешь. Сказала бы, что чувствуешь, будто я тебя обманываю. Будто я тебя использую. Вот если бы ты сказала, что силиконовая грудь выглядит нелепо. Или что тебя оскорбляют эти сцены. Но как, черт возьми, я должен реагировать, если я не понимаю, на что?

– Ну не могу же я ревновать к тому, что не имеет никакого отношения к реальности, – фыркнула Нина. – А то, что силиконовая грудь выглядит нелепо, надеюсь, и так ясно. Она похожа на плечики для пальто.

– Мне тоже не нравится.

– Вот только интересно, сможешь ли ты отличить ее от настоящей?

И тут до меня наконец дошло, почему ее так задела моя бездумно брошенная фраза, что мы в Тоскане тоже сходим посмотреть на грудастую официантку. Видимо, Нина связала это с тем, чем, по ее представлениям, я занимался, пока ее не было дома. Рассматривал чужую грудь и от этого возбуждался.

– Недавно я проходил тест в интернете и набрал девятнадцать баллов из двадцати, – резко ответил я. – Нина, ради бога, прекрати! Что за бессмысленные разговоры? Мои просмотры порно для тебя вопрос жизни и смерти? Странно, но пусть так. Тогда давай что-то решим. Можешь меня каждый вечер перед сном спрашивать, смотрел ли я сегодня порно. Ты же знаешь, что я тебе никогда не вру и врать не буду, значит, в итоге проблема решится. Конечно, нам будет немного неловко, но зато ты каждый день станешь мне напоминать, как это для тебя важно, и я тоже, наверное, вздохну с облегчением. Мне самому эти видео уже поперек горла, но я мужчина, и голые женщины в сексуально-эксплицитных ситуациях меня возбуждают. Я легко подпишусь под тем, что порно эксплуатирует мужское влечение, но это еще не означает, что мое влечение сразу же перестанет быть мужским и не даст себя эксплуатировать.

– В том-то и противоречие, – заметила Нина. – Ты сам это не одобряешь, но продолжаешь в этом участвовать.

– Да, люди полны противоречий! – возопил я. – Ты что, об этом не знала? Слушай, тут у меня где-то есть книга…

– Ян, прекрати, – перебила она меня, а потом добавила еле слышно: – Не стану я тебя каждый вечер ни о чем спрашивать.

Я снова увидел хвост удаляющегося поезда.

– Я просто хочу сказать, что чем дальше, тем меньше мне все это нравится, – продолжала Нина, – и если ты говоришь, что никакой зависимости у тебя нет, то тебе будет легко с этим завязать. Я так больше жить не хочу. Слышишь? Я просто не хочу так больше жить. Меня бесит, что я возвращаюсь сюда, зная, что ты пять минут назад включал эти видео. Для меня это место перестает быть домом, понимаешь? Я уже посмотрела объявления об аренде, и если что…

– Что? – перебил я ее.

– Я говорю, что уже посмотрела объявления об аренде и, если что, могу переехать.

Я не верил своим ушам.

– Ты хочешь переехать?

– Не хочу. Но, видимо, у меня не остается выбора.

– А ты не думала, что ставить такие идиотские ультиматумы не совсем честно?! – разозлился я.

– Ну, это же не ультиматум. В отличие от меня, у тебя есть выбор.

– А как еще это называется? Разве ты не сказала только что – “или делай по-моему, или я переезжаю”?

– Нет. Я просто тебе сообщила, что мне кое-что не нравится, а дальше уже тебе решать, как поступить.

– Охренеть! – облегчил я душу. – Послушай, порно – вот такая маленькая часть моей жизни, – показал я двумя пальцами. – А ты вот такая большая, – я раскинул руки в стороны. – Как это можно сравнивать?

– Я не сравниваю, – возразила Нина, на которую моя наглядная демонстрация не произвела особого впечатления. – Но если все так, как ты говоришь, я вообще не вижу, в чем проблема.

– Проблема в том, – ответил я, несколько грубо схватив ее за руку, – что в паре так дела не решаются. Они решаются по-другому. А если ты завтра скажешь, что тебе еще что-нибудь не нравится? А если ты скажешь: либо я завязываю с теннисом, либо ты переезжаешь?

– Ты прекрасно знаешь, что этого я тебе никогда не скажу.

– Знаю, только вот я никогда в жизни не стал бы тебе угрожать уходом, заставляя от чего-то отказываться или, наоборот, что-то делать! Просто… – я не мог подобрать слова, но внутри у меня все бурлило. – Просто… Ты не можешь вот так вот запросто положить на одну чашу весов наши отношения, а потом смотреть, не перевесят ли они вторую чашу! Нельзя так себя вести, потому что тогда это уже никакие не отношения! Даже если бы я дрочил по три раза на дню на силиконовые сиськи (хотя я ничего такого не делаю), у тебя все равно не было бы права так себя вести!

– Думаю, мы все уже друг другу сказали, – подвела черту Нина, и мне показалось, что ее губы вот-вот покроются инеем.

– Ну ни хрена себе! – выкрикнул я. – И что теперь? Теперь ты заплатишь какому-нибудь айтишнику, чтобы он сидел в своей общаге и следил оттуда, на какие сайты я захожу?

– Нет. Я лучше поизучаю объявления об аренде.

Нина была не из тех людей, для которых утро вечера мудренее. Она нашла комнату где-то на Пекаржской улице, и, хотя она так туда и не переехала, наша совместная жизнь стала вдруг хрупкой и болезненной.

Перед самым Рождеством мы поругались снова. Мы сидели в кафе “Сполек” – сначала молча, а потом, наоборот, обмениваясь слишком громкими репликами, так что все на нас оборачивались. В итоге Нина сказала, что дальше так жить не может и пора уже что-то менять… в общем, нечто в этом духе.