Ян Мортимер – Величайший из изменников. Жизнь сэра Роджера Мортимера, первого графа Марча, правителя Англии в 1327-1330 (страница 52)

Эдвард целиком доверял Хью Деспенсеру, полагаясь и на его преданность, и на его суждения. Но стоило сентябрю перейти в октябрь, отношение начало портиться. Лондон вокруг короля низвергался в пропасть безвластия, и пусть Тауэр являлся фантастически укрепленным замком, этого было недостаточно для сдерживания горожан и надвигающегося на столицу войска. Эдвард и Деспенсер понимали, — их противники находятся в контакте с ведущими церковными деятелями и торговцами. Созванная сувереном огромная армия так и не появилась. Ни в одном из графств шерифам не удалось собрать необходимое число людей. Самые верные находили извинительные обстоятельства, остальные сохраняли молчание или занимались собственными имеющими неясные цели делами. И король, и его фаворит начали понимать, что оказались изолированы и вскоре будут абсолютно отрезаны от мира в полном беззакония городе, сталкиваясь с варварством, которому не в силах дать бой и с которым не могут вступить в переговоры. В отчаянии суверен пытался добиться от лондонцев обещания верности. Но ответ получил крайне уклончивый. Встревожившись, Эдвард приготовился покинуть Лондон. 1 октября он устроил перевоз трех сыновей Роджера под надежную охрану Тауэра, и на следующий же день оставил свою столицу.

После отъезда короля власть в городе продолжила ослабевать. Жители на протяжение многих лет ненавидели Деспенсера, отныне они принялись преследовать его агентов. Дома подвергались разграблениям, известные преданностью монарху горожане терпели насмешки и притеснения. Но, хотя Лондон и отвернулся от Эдварда, то не обязательно стал безопасным для провозглашения Мортимером и Изабеллой их претензий на влияние. Столица колебалась, и, как и большая часть олигархий, надзирающие силы были заинтересованы, главным образом, в собственном дальнейшем благополучии. Тогда как Эдвард оставил Лондон и двинулся в сторону Актона, Роджер и Изабелла решили повернуть их войско следом за ним. Начавшееся преследование походило на перевернутое отражение кампании 1321–1322 годов, на этот раз Мортимер преследовал короля по всей стране от Суррея до Южного Уэльса. Пусть три его сына оставались в городе, как и помещенный в Тауэр младший отпрыск Изабеллы, принц Джон, главной целью являлось схватить монарха и Деспенсера. Только получив их под собственную опеку, можно будет обратиться к вопросам столицы и к безопасности членов семей и правительства.

6 октября, когда Роджер и Изабелла находились в Балдоке, Эдвард добрался до Уоллингфорда. Спустя три дня он поскакал в Глостер, а чета, в свою очередь, достигла мест близ Данстейбла. В тот день, в ответ на награду в тысячу фунтов стерлингов за голову Роджера, Мортимер и королева установили дар в две тысячи фунтов стерлингов за голову Хью Деспенсера, соответственно.

И король, и королева, оба по милости советов своих любимцев, смотрели друг на друга через пространство всей южной Англии с нескрываемой яростью. Любимцы же монархов пронизывали друг друга взглядами, полными абсолютного и мощного желания сокрушения. Но пока Деспенсер и Эдвард ждали в Глостере, напрасно надеясь там присоединения войска, Роджер и Изабелла выступили, ибо их армия с каждым часом лишь росла. 10 октября суверен узнал о переходе на сторону мятежников Генри Ланкастера. Хотя Эдвард долго питал в отношении графа подозрения, новости сильно его подкосили, ведь теперь стало понятно, что контроль над государством утрачен. Он отправил приказы по гарнизонам, размещенным во владениях Мортимера, повелевая тем оставить оборону замков и земель Роджера и присоединиться в Глостере к своему королю с максимально доступной им скоростью. Эдвард приготовился опять выдвинуться к Южному Уэльсу, чтобы защищать страну на территории Хью Деспенсера.

Роджер и Изабелла находились на пике, но успех еще не был им гарантирован. В любой момент общественное мнение могло обернуться против, либо же монарх мог решить преградить путь противникам с командой верных ему уэльсцев. С Эдвардом путешествовало около тридцати тысяч фунтов стерлингов, предназначенных для выплат солдатам. Разумеется, по мере приближения к Оксфорду чета бунтовщиков соблюдала крайние меры безопасности. Этот королевский город являлся первым, к которому они подходили в качестве захватчиков. Оксфорд был печально прославлен склонностью к яростным столкновениям, обычно в нем встречались противоположные точки зрения со всего королевства и либо растворялись друг в друге, либо бились до высекания настоящих искр. В любое мгновение могла возникнуть опасность наемного убийцы или же закрытия Оксфорда перед лицом бунтовщиков. В качестве предосторожности Изабелла выслала вперед нарочных, чтобы они обустроили в городе ей жилище у братьев-кармелитов, тогда как Роджер и остальные предводители войска организовали бы себе постой в аббатстве Осни, за стенами. Местные жители по достоинству оценили осторожное приближение мятежников и, придя к выводу, что их дома не подвергнутся разграблению, отправили подъезжающей Изабелле в виде ответа серебряную чашу. Захватчики взяли первый город на своем счету, в процессе чего не пролилось ни капли крови.

В Оксфорде к паре присоединился епископ Херефорда, прочитав там проповедь. Текст был взят из Книги Бытия. «Вражду положу между тобою и между женою!» — объявил он, сравнивая Деспенсера со змеем в саду Эдема. По его словам, Хью являлся «семенем первого тирана — Сатаны, который окажется попран леди Изабеллой и ее сыном, принцем». Среди собравшихся присутствовали Роджер Мортимер, Изабелла и все мятежные полководцы, прибывшие сейчас в Оксфорд. Мужчины шествовали по улицам с твердым намерением: армия решила, в конце концов, организовать над Деспенсером суд, напомнив ему о справедливости, и остановить злостно использующего королевскую власть Эдварда. По рядам начало распространяться ощущение победы. Следующая остановка произошла в Уоллингфорде, личном замке Изабеллы, также капитулировавшем перед своей госпожой без боя.

Эдвард пребывал в Тинтерне, в Южном Уэльсе, ожидая появления самых верных ему уэльских рыцарей. В доме архиепископа Кентербери, что в Ламбете, к югу от Лондона, почти началось собрание шести верных королю епископов, но оно было вынуждено прерваться без заключения какого-либо соглашения. Беспорядки на улицах помешали святым отцам пересечь реку в направлении города. Все кружилось в хаосе, не говоря о войске захватчиков. В этот момент, 15 октября, Изабелла выпустила обращение, провозглашавшее, — она пришла на помощь стране, Короне и Церкви, дабы спасти их от вреда, наносимого Хью Деспенсером, Робертом Балдоком (канцлером), Уолтером де Степлдоном (казначеем) и другими. Вторжение обернулось революцией.

Де Степлдон так никогда и не услышал об обращении Изабеллы. В день его выпуска в Лондоне словно разверзлись врата ада. Хамо де Чигвелл, мэр столицы и один из судей, вынесших Роджеру смертный приговор, был вытащен в Зал Гильдий. Ему объявили, — Джон Ле Маршал, лондонец, принадлежит к числу шпионов Хью Деспенсера, и поэтому подлежит казни. Затем прибавили, что Уолтер де Степлдон тоже предатель и заслуживает гибели. Де Чигвелла заставили принести присягу в поддержке дела захватчиков, после чего толпа горожан принялась приводить свои страшные приговоры в действие. Они вытащили из дома Джона Ле Маршала и поволокли его к Чипсайду, где и обезглавили. Следующим, кого стали искать, оказался Степлдон. Двери дома казначея, предварительно забаррикадированные изнутри, сожгли, драгоценности и серебро похитили. Та же участь постигла книгу официальных записей и множество фолиантов из библиотеки. В тот миг сам епископ опрометчиво выехал в город в доспехах и в обществе оруженосцев. Когда в Холборне Степлдону сообщили о судьбе его дома, тот безрассудно решил не пускаться в бегство, а скакать в центр столицы — к Тауэру. На середине пути, перепуганные гулом толпы, взывающей к пролитию крови епископа, Степлдон с сопровождающими бросился в поисках убежища к Собору Святого Павла, надеясь, что там им могут помочь. Но, прежде чем беглецы сумели войти в собор, народ их перехватил. У северных ворот Степлдона стащили с коня, проволокли через кладбище, оттуда спустили с холма Ладгейт Хилл и кинули к кресту на Чипсайде. Здесь, рядом с обезглавленным телом Джона Ле Маршала, с епископа сорвали латы и отпилили ему шею хлебным ножом. Двух служащих ему оруженосцев убили точно так же.

Голову де Степлдона поднесли королеве в Глостере. Не сохранилось записей, что Изабелла подумала о случившемся, но, вероятно, и она, и Роджер Мортимер посмотрели в запавшие безжизненные глаза с серьезным недовольством. Убийство прелата из высшего звена, пусть и настолько ненавидимого общественностью, являлось определенным поражением. Действия, вызывающие ужас, подобные свершившемуся, работали исключительно на подрыв законной природы проводившейся кампании. Равно тревожили готовность столицы схватиться за оружие и правившие на ее улицах склонные к расправам толпы и банды грабителей. Дворы правосудия оказались оставлены, а сыновья и Роджера, и Изабеллы находились на милости взбунтовавшихся горожан. Тауэр капитулировал, хранителем Лондона провозгласили маленького принца Джона, заставив его присягнуть защищать права местных жителей, но вряд ли и он, и отцы города могли что-то предпринять, дабы возродить порядок. Только не в отсутствии войска.