Ян Ли – Дорога охотника 4 (страница 40)

Именно карту.

Нашёл её я, в складках ткани, которую академики использовали как подстилку. Сложенный вчетверо лист плотной бумаги, не обычной, а специальной, водостойкой, из тех, что используют для документов. На нём — рисунок. Схематичный, но достаточно подробный. Контуры местности: холмы, овраги, ручьи. Пунктирная линия — маршрут, идущий с востока на запад, с пометками расстояний. И — точка на западе, обведённая кругом. Рядом с ней — надпись, мелким почерком:

' Осн. комплекс. Вход — между 2 и 3 колоннами. Прим. 40 м вниз.'

И ниже, другим почерком, крупнее:

«ДО НИЖНЕГО УРОВНЯ НЕ СПУСКАТЬСЯ. ТЕРЕНЦИЙ — ИДИОТ.»

Я перечитал последнюю строчку дважды. Потом показал Лисе. Она прочитала. Потом — Тихому. Он прочитал.

Мы все помолчали, каждый переваривая информацию по-своему.

— Теренций, — сказал я. — Это имя… мне встречалось. В контексте одного из тех, кому я, внезапно, интересен.

— Магистр Теренций, — подтвердила спутница. — Старший архивариус… вовозможно уже и повыше. Если он лично организовал экспедицию к Столпам…

— Значит, это серьёзно. Академия не разбрасывается магистрами по пустякам.

Карта была подарком. Настоящим, офигительным подарком, просто Новый год на День рождения. Кто бы ни бросил её здесь — спасибо, незнакомец. Может, ты уже мёртв, а может, добежал до безопасности, — но карта твоя спасёт нам кучу времени и, возможно, жизни.

— По карте выходит ещё два-три дня пути, — сказал я, прикидывая. — Они шли быстрее…но их было больше… ноно и знали маршрут заранее. В общем, то на то и выходит.

— Два дня, — поправил Тихий. Я знаю местность, хоть и был тут давно. За Мёртвой рощей — подъём, потом каменистое плато, потом — спуск к низине. Столпы — в низине.

Мёртвая роща. Он так назвал этот лес, впервые на моей памяти, но название подходило.

— Что за плато?

— Открытое место. Камень, мох, ветер. Деревьев почти нет. Видимость — хорошая, что и плюс, и минус. Нас увидят все желающие — но и мы увидим.

— Если будет, кому видеть.

— Будет, — сказал Тихий. Уверенно, без сомнений. — Обязательно будет.

На этой жизнеутверждающей ноте мы и двинулись дальше.

Мёртвая роща — или как она на самом деле называлась — тянулась ещё часа полтора. Потом деревья начали редеть, расстояние между ними увеличилось, и — появился подлесок. Обычный, живой, с кустами, с травой, с… жизнью. Охотничий инстинкт снова фиксировал привычные сигнатуры — птицы, грызуны, что-то среднее на периферии. Как будто вышел из мёртвой зоны в живой мир… илили из Мёртвой рощи, да. Граница между ними была резкая, не размытая. Шаг назад — и ты опять в пустоте. Ещё шаг — и вокруг снова всё нормально. Ну, относительно нормально, как для диких земель.

— Тут поставим лагерь, — решил Тихий. Впервые за всё время — он решил, не я. И ни Лиса, ни я не возразили: арбалетчик знал эти места, и в вопросе «где переночевать, чтоб не проснуться по частям» ему стоило доверять. Ну, насколько вообще столом доверять хоть кому-то.

Место было хорошее. Овраг — тянет нас в овраг-с каменистыми стенами, небольшой, но чистый ручей на дне, козырёк из переплетённых корней. Напоминало нашу первую ночёвку после прорыва — только чуть просторнее, и вода ближе. Устроились, развели бездымный костерок, поели. Вяленое мясо заканчивалось — на завтра хватит, на послезавтра — уже нет. Нужно было охотиться, но не здесь, не сейчас. Утром, на плато. Если там есть на кого охотиться, конечно.

Лиса разложила карту на камне, изучая при свете углей.

— Вот мы, — ткнула пальцем. — Вот Столпы. Между нами — плато и спуск. Теренциева экспедиция прошла этот участок за полтора дня, если верить отметкам. Мы… — она посмотрела на Тихого.

— Два, — сказал арбалетчик. Нам стоит идти осторожнее.

— Два. То есть послезавтра к вечеру — на месте.

— Если ничего не случится, — добавил я. По привычке. Как ритуальная фраза, которую нужно произнести, чтобы именно что случилось. Видимо, вселенная принимает это как личный вызов.

Лиса подняла на меня глаза.

— Ещё один вопрос. О метке.

— Давай.

— Ты сказал, что Глубинный показал тебе Столпы. Показал кого-то, кто тоже идёт. — Она помолчала. — Если он знает про руины — значит, он связан с ними? Или с тем, что внутри?

Хороший вопрос. Правильный вопрос. Вопрос, на который у меня не было нормального ответа. Ну, в смысле, не какого не было.

— Он сказал — руины старше его. Что их создало что-то, что ушло. Стражи остались, и он их… не то чтобы боится, но опасается. — И ты веришь ему?

— Нет... но, по сути, я вообще ничему не могу доверять, и весь этот разговор не имеет смысла. — Я пожал плечами. — Рабочая гипотеза: он не врал. Руины — реальны. Угроза — реальна. Источник — реален. Что из этого правда на сто процентов, а что на пятьдесят, — узнаем, когда доберёмся.

Тишина. Потрескивание углей. Далёкий звук — уханье совы? Местного аналог совы? Или чего-то, что притворяется совой.

— Ложимся, — решила Лиса. — Утром выходим. Тихий, как нога?

— Нормально.

— Дежурство как обычно. Я, Лиса, потом снова я.

— Нет. — Тихий повернулся к нам. — Я — второй. Лиса — третья. Тебе нужен нормальный сон.

— Мне — нормальный сон?.

— Именно. — Арбалетчик посмотрел на меня прямо. — Поэтому — спи, пока можешь.

Я хотел возразить. Открыл рот, набрал воздуха — и закрыл. Потому что Тихий был прав. Четыре часа подряд — это роскошь, которую я не мог себе позволить неделями. И которая была нужна мне, как… как нормальный сон ну жен любому человеку. Даже с не совсем человеческими характеристиками.

— Ладно, — сказал я. — Спасибо.

… Комната. Маленькая, тесная, с окном, за которым — серое небо, без звёзд, без луны, без ничего. Стол. На столе — экран. Светящийся прямоугольник, буквы на нём — знакомые, привычные, русские… или не русские… какие-то буквы, которые я понимал, но не мог прочитать, потому что они расплывались, стоило сфокусировать взгляд. Стул. На стуле — я. Другой я. Чистый, домашний, в одежде, которая… футболка. Это слово — «футболка». Я его помню. Откуда помню? Как помню?

Рядом — кружка. С чем-то тёплым, дымящимся. Запах — горький, приятный, знакомый до боли в груди. Кофе. Это «кофе». Я знаю, что это кофе. Я знаю запах. Я знаю вкус. Я не помню, когда пил его в последний раз, но тело помнит — язык, рецепторы — всё помнит.

За дверью — за дверью, которая была за моей спиной, — кто-то ходил. Шаги, мягкие, лёгкие. Голос — женский? — говорил что-то. Я хотел обернуться. Хотел увидеть — кто за дверью. Кто говорит этим голосом. Чьи шаги на полу. Но тело не слушалось. Я сидел, смотрел на экран, и буквы на нём складывались в слова, которые я не мог прочитать, но которые — я знал, — были про меня…

Проснулся рывком, вынырнув из сна как утопающий из колодца, и долго смотрел на переплетение корней над головой, пока не пришла пора собираться.

Подъём начался почти сразу, вроде и пологий, но постоянный, земля под ногами сменилась камнем, деревья поредели, небо открылось — и, впервые за два дня я увидел горизонт — далёкий, размытый, затянутый дымкой. Лес остался позади — тёмная масса, уходящая на восток, до самого края видимости. Впереди — плато, о котором говорил Тихий.

Каменистая равнина, покрытая мхом и низкорослым кустарником. Ветер — сильный, порывистый, бьёт в лицо. Температура — ниже, чем в лесу, градусов на пять, а то и больше. Продувает до костей, плащи хлопают на ветру, глаза слезятся.

Зато — видимость. Во все стороны — километры открытого пространства. Никого. Ни людей, ни тварей, ни движения. Только камень, мох, ветер и небо.

— Красиво, — сказала Лиса, остановившись на краю плато.

Она была права. Было, действительно, красиво — холодной, бесчеловечной красотой. Как фотография марсианского пейзажа. Или как вид с вершины горы, на которую никто в здравом уме не полезет.

Пересекли плато за четыре часа. Быстро — Ну так открытая местность, ровная поверхность, никаких препятствий. Лиса — впереди, задавала темп. Я — сзади, замыкал, сканировал.

И на полпути сработал поиск следа.

Следы. Человеческие. Несколько пар. Свежие — день, максимум два.

— Стоп.

Присел, изучил. Четыре пары. Нет, пять — пятая чуть поотдаль от остальных, шаг шире, каблук глубже. Тяжелее? Крупнее? Или просто несёт больше? Направление — на запад. К Столпам.

Лиса присела рядом.

— Не Академия, — сказала она, изучая отпечатки. — Другая обувь, совсем для них не характерная. Скорее… солдатская, что ли

— Чья?

— Не знаю. Но… — Она показала на один из отпечатков. Глубокий, с характерным рисунком. — Такие подошвы делает мастерская в замке Крейга.

Бля.

Виттор? Люди Крейга, отправленные следом за нами? Или — за Академией? Или — просто патруль, забредший сюда случайно?

Таких случайностей не бывает. Хотя я ещё полгода назад не верил в магию, чудовищ и попаданцев в другие миры, так что мои представления о том, что бывает, а что нет, — мягко говоря, ненадёжны.

— Идут за нами?