Ян Ли – Дорога охотника 4 (страница 4)

Бывшая ученица выглядела так, словно не спала несколько дней — что, вероятно, было правдой. Рыжие волосы собраны в небрежный пучок, под глазами — тёмные круги, халат алхимика — в пятнах от реактивов. Но в глазах горело то, что Теренций научился узнавать за годы наставничества: огонь открытия. Огонь, который означал, что Веда нашла что-то важное.

— Теренций, — ректор кивнул, не вставая. — Садись. Магистр Веда, продолжайте.

Веда не стала тратить время на формальности.

— Группа Веллара найдена, — сказала она. — Точнее — нашлась. Или то, что от неё осталось.

Теренций медленно опустился в кресло, не сводя глаз с ученицы.

— Продолжай.

— Амулет связи Веллара активировался вчера ночью. Слабый сигнал, сильно искажённый, но мы смогли его декодировать. — Веда достала из папки лист бумаги, исписанный торопливым почерком. — Веллар жив. Из шести человек в группе — трое. Остальные… — пауза, — погибли. Один — от нападения фауны. Двое — при столкновении с культистами.

— Культисты, — повторил Теренций. — В глубоких диких землях?

— Именно. — Веда ткнула пальцем в карту, развёрнутую на столе. — Здесь. Группа наткнулась на их лагерь — случайно, судя по донесению. Два десятка человек, вооружённых, организованных. С кристаллом — Веллар описывает его как «тёмный, пульсирующий, излучающий ауру, не поддающуюся классификации». Веллар и двое выживших отступили. Культисты не преследовали — видимо, не хотели отвлекаться от маршрута. Они двигались на юго-запад, к некому озеру.

— Какому озеру? — Бальтазар подался вперёд.

— Веллар не знает. На его картах этого озера нет. Но он описывает… ощущение. — Веда помедлила, подбирая слова. — Говорит, что чем ближе они подходили к месту столкновения, тем сильнее становилось ощущение… присутствия. Давления. Как будто что-то огромное наблюдает из-под земли.

Тишина в зале была абсолютной. Даже ветер за витражными окнами, казалось, притих.

— Место силы, — сказал Теренций. — Я читал о таких. В текстах Третьего хранилища, в записях экспедиции Корвуса, триста лет назад. Точки, где граница между нашим миром и… тем, что под ним, — тоньше. Где обычные законы магии перестают работать, а нечто древнее может проявлять свою волю.

— И культ идёт именно туда, — закончила Веда. — К месту, где их бог наиболее силён.

Бальтазар откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы.

— Что вы предлагаете?

Теренций и Веда переглянулись. Молчаливый диалог учителя и ученицы, длившийся не более секунды.

— Вторая экспедиция, — сказал Теренций. — Немедленно. И не такая беспомощная, как первая. Не шесть человек с одним боевым магом уж точно Полноценная исследовательская группа: пара дюжина человек минимум, из них — три мага- боевика, целитель, два-три охранника-проводника.

— Стоимость, — заметил Бальтазар.

— Да. — Теренций не стал отрицать. — Но альтернатива — культ закрепится в месте силы, и если они проведут ритуал…

— Какой ритуал?

Теренций помолчал. Долго. Так долго, что Бальтазар нахмурился.

— В текстах Третьего хранилища, — наконец заговорил Теренций, и его голос был тише обычного, — описан процесс, который древние называли «Раскрытие Врат». Ритуал, требующий трёх компонентов: места силы, достаточного числа верных и… сосуда. Человека, отмеченного печатью Глубинного, достаточно сильного, чтобы выдержать… слияние.

— Охотник, — сказала Веда.

— Охотник, — подтвердил Теренций. — И если они получат все три компонента — ритуал может открыть дверь. Дверь, через которую то, что спит на дне, получит возможность… — он подбирал слово максимально осторожно…проявиться.

Бальтазар молчал. Лицо ректора — обычно непроницаемое, идеально контролируемое — дрогнуло. Едва заметно.

— Я слышал много легенд о конце мира, — сказал он. — Одной больше…

— Я говорю о возможности, — поправил Теренций. — Тексты неоднозначны, трактовки спорны, доказательства — косвенные. Но — возможность существует. И Академия не может её игнорировать.

— Экспедиция одобрена, — сказал Бальтазар после паузы. — Магистр Веда, вы возглавите.

Веда вздрогнула.

— Я?

— Вы — единственный человек в Академии, который видел охотника лично. Который знает его способности, его поведение, его реакции. Если экспедиция столкнётся с ним…

— Я — алхимик, ректор. Не боевой маг. Не командир.

— Зато вы — человек, которому я доверяю, — сказал Бальтазар, и в его голосе не было ни тени юмора. — А в текущей ситуации доверие — ресурс более редкий, чем магия.

Веда посмотрела на Теренция. Учитель еле заметно кивнул.

— Принято, — сказала она. — Но мне нужно двое суток на подготовку. Оборудование, люди, маршрут.

— Сутки, — поправил Бальтазар. — Каждый день промедления — это день, который культ использует себе на пользу.

Веда кивнула и вышла — быстрым шагом, почти бегом. Она знала: времени не было. Времени не было уже давно, просто сейчас это стало очевидным.

Теренций остался с ректором. Некоторое время оба молчали — два старика, обременённых знаниями, которыми не хотели бы обладать.

— Вы ей не всё сказали, — заметил Бальтазар.

— Не всё, — согласился Теренций.

Столица империи — Аурелия — просыпалась медленно, как просыпается большое, толстое, ленивое животное: с ворчанием, потягиванием и глубоким нежеланием открывать глаза. Но она всё-таки просыпалась — неизбежно, неостановимо, заполняя улицы шумом, запахами, движением.

Советник Вальтер стоял у окна своего кабинета во внутреннем дворе дворца и смотрел, как кавалькада всадников выезжает через северные ворота. Двенадцать человек: восемь солдат из личной гвардии императора — лучшие из лучших, отобранные за умение не только сражаться, но и думать. Два мага — из дворцовой службы, с полномочиями, которые давали право задавать вопросы кому угодно и где угодно. И двое… без опознавательных знаков, без формы, без видимого оружия. Люди из ведомства, которое официально не существовало, — имперская тайная канцелярия, инструмент, который Вальтер использовал редко и только по прямому приказу императора.

Приказ был получен три дня назад, в ту самую ночь, когда его величество вызвал Вальтера для ночной аудиенции. С тех пор машина закрутилась: приказы, инструкции, подготовка, снаряжение. Двенадцать человек — не армия, не карательная экспедиция. Разведка. Глаза и уши императора, отправленные на запад, в земли, которые грозили стать очагом проблем, способных опрокинуть весь имперский порядок.

— Советник.

Вальтер обернулся. Секретарь — молодой, старательный, из тех, кто делает карьеру на чужих секретах, — протянул запечатанный конверт.

— От графа Мирена, срочное. Второе за неделю.

Вальтер взял конверт, вскрыл. Пробежал глазами по строкам — быстро, профессионально, вычленяя главное из потока слов, льстивых оборотов и дипломатических экивоков, в которых граф был большой мастер.

Главное: Мирен просил войск. Открытым текстом, без обычной осторожности. Ссылался на угрозу культа, на барона Крейга, укрывающего «отмеченного тьмой беглеца», на необходимость «навести порядок ради безопасности всей империи». Между строк — истерика, плохо скрытая яростью. Мирен терял контроль и знал это.

— Что прикажете ответить? — спросил секретарь.

— Ничего. Пока. — Вальтер аккуратно сложил письмо, убрал во внутренний карман. — Проведи меня к его величеству.

Император Карл IV завтракал в малой столовой — один, как предпочитал в последние месяцы. Прислуга подавала блюда и исчезала; стража стояла за дверью, не внутри. Старый император ценил одиночество — или, точнее, ценил возможность не притворяться. При дворе, на аудиенциях, на советах приходилось носить маску: сильный, мудрый, уверенный правитель. Наедине с собой маска была не нужна.

Вальтер вошёл, поклонился. Карл не поднял головы от тарелки — жидкая каша, единственное, что его желудок ещё принимал без бунта.

— Они выехали, — доложил Вальтер.

— Хорошо.

— И новое письмо от Мирена.

Император наконец поднял взгляд. Глаза — прежние, острые, видящие насквозь, в болезненно-жёлтом лице.

— Просит войска?

— Открытым текстом.

— Значит, совсем плохо дела, — усмехнулся Карл. — Мирен — не тот человек, который просит открыто. Если просит — значит, загнан в угол. Или считает себя загнанным.

Вальтер молча ждал. Он знал своего императора: тот мыслил вслух, проговаривая решение прежде, чем его принять.

— Войска не дам, — сказал Карл. — Ещё рано. Отправить имперскую армию в частный конфликт графа с бароном — прецедент, который мне не нужен. Каждый провинциальный лорд решит, что может натравить мои легионы на соседа, написав правильное письмо.

— Но если угроза культа реальна…

— Для этого я отправил наблюдателей. Пусть разберутся. Пусть выяснят, что правда, а что — паника стареющего графа, теряющего хватку.

Карл отодвинул тарелку, промокнул губы салфеткой. Движения — медленные, тяжёлые, стоящие усилий.