Ян Ли – Дорога охотника 4 (страница 28)

Вот уж спасибо за глубокий анализ ситуации.

— Знаю, — ответил я. — Идём.

До замка добрались без приключений, если не считать приключением то, что я каждые три минуты сканировал окрестности с паранойей, достойной лучшего применения. Маркус не появился. Его сигнатура не возникла ни на периферии, ни где-либо ещё. Как будто сквозь землю провалился.

Замок показался за поворотом тракта — знакомые серые стены, башни, ров, подъёмный мост. Всё на месте, всё как обычно, и именно эта обычность казалась неправильной. Внутри всё сжималось тугим узлом — предчувствие опасности не орало, нет, но шептало. Тихо, на грани слышимости, как помехи в радиоприёмнике. Что-то не так, что-то изменилось, что-то ждёт. Что то, очевидно, плохое.

Мост опущен. Стража на стенах — больше, чем обычно. Значительно больше. Я насчитал двенадцать арбалетчиков только на виду, ещё сигнатуры мерцали в башнях и за зубцами стен. Общее количество… сорок? Пятьдесят? Хренасе.

— Серт, — тихо позвал я.

Разведчик и сам уже всё увидел. Его лицо стало очень-очень спокойным, с тем фирменным выражением профессионала, который считает выходы из помещения.

— Усиление, — сказал он коротко. — Барон поднял гарнизон.

— С чего бы?

— Не знаю. Но если бы замок был в осаде, мост был бы поднят.

Логично. Мост опущен, нас не встречают залпом арбалетных болтов — уже хорошо. Но количество людей на стенах говорило о том, что барон чего-то опасается. Или кого-то ждёт. Или получил новости, от которых решил, что лишние двадцать арбалетчиков на стенах — разумная мера предосторожности.

Мы вошли во двор. И вот тут картина стала интереснее. Во дворе стояли кони — шесть голов, хорошие кони, ухоженные, в дорожной сбруе. Не баронские — у баронских была определённая масть и определённые седельные попоны с гербом. Эти были чужие. Рядом с конями — двое людей, тоже чужих: мужчина и женщина в одежде, которая сразу бросилась в глаза. Тёмно-синие плащи. Серебряный символ на груди.

Солнце с семью лучами.

Храмовники.

Лиса рядом со мной чуть слышно выдохнула. Тихий — и тот качнул головой, что в его исполнении было эквивалентом панического крика.

Двое в плащах были не одни. Ещё четверо — в доспехах, вооружены, стояли чуть поодаль, у коновязи, с видом людей, привычных к ожиданию. Бойцы. Хорошие бойцы, судя по снаряжению и по тому, как стояли — расслабленно, но с читаемой готовностью к действию. И они нас ждали.

— Серт, — я не отрывал глаз от храмовников. — Кто это?

— Не знаю, — и вот теперь в голосе разведчика было то, чего я раньше не слышал — неуверенность. — Барон не предупреждал.

— Может, не успел.

— Может.

Или и не собирался, ага.

Из дверей главного здания вышел человек — Горан, старший сержант, правая рука барона по военной части. Грузный мужик с лицом, похожим на кулак — всё в складках, морщинах и шрамах. Подошёл быстрым шагом, не глядя по сторонам.

— Серт, — коротко. Потом посмотрел на меня. — Охотник. Барон просит немедленно.

— Что происходит?

— Наверх. — Горан не стал объяснять. — Сейчас.

Тон был… не приказной, нет, скорее — человека, который очень хочет, чтобы ты поторопился, потому что наверху дело дрянь и каждая минута на вес золота.

Я посмотрел на Лису. Она едва заметно кивнула — иди, мы тут. Тихий уже привычно занимал позицию, из которой простреливалась большая часть двора. Их с Лисой двое, храмовник в шесть — арифметика не радовала.

— Идём, — сказал я.

Поднимались по лестнице — я, Серт, Горан. Горан впереди, молча, быстро. Серт чуть позади, с рукой на рукояти меча. Я — последним, сканируя всё, что попадалось на пути. Стражники у двери — двое, свои, баронские, физиономии знакомые. Коридор второго этажа — пуст. Гобелены на месте, Дверь в кабинет барона — открыта.

Вошёл.

Барон сидел в своём кресле. Не пил вино, даже не притронулся— это само по себе было плохим знаком. Камин горел, карты на столе, всё как обычно, и вместе с тем — всё иначе. Лицо Крейга было таким, каким я его раньше не видел. Не злое, не испуганное, не задумчивое — напряжённое, как перетянутая струна.

А напротив, в гостевом кресле — том самом, где вчера ещё сидел Маркус — сидела женщина.

Невысокая. Худощавая. Возраст — сложно определить, сорок? Пятьдесят? Где-то между, лицо из тех, что выглядят вне времени, — острые скулы, тонкие губы, глаза тёмные, внимательные. Волосы — коротко стриженные, с проседью, убранные за уши. Одежда — тот же тёмно-синий цвет, но без бросающейся в глаза символики, практичная, дорожная. На поясе — ничего, оружие, видимо, оставила у двери или вовсе не носит. Но охотничий инстинкт шепнул: эта женщина опаснее любого мордоворота с мечом. Не знаю, почему. Просто шепнул, а я ему поверил.

— Охотник Рик, — сказал барон. Голос ровный, контролируемый, без намёка на эмоции. — Позвольте представить — сестра Агата. Орден Серебряного Рассвета.

Не нравится мне её манера держаться. И взгляд… И вообще, мне все не нравится.

Я посмотрел на неё. Она посмотрела на меня. Несколько секунд мы молча разглядывали друг друга — два зверя, встретившихся на водопое и решающих, пить вместе или грызться.

— Садитесь, — сказала она. Голос — низкий, спокойный, без той показной вежливости, которую демонстрировал Маркус. Прямолинейный голос человека, который привык, что его слушают, и не тратит время на расшаркивания. — У нас мало времени.

Я сел. Не потому что она попросила, а потому что ноги гудели, откат не прошёл, и стоять было… ну, лень, если честно.

— Где Маркус? — спросил я в лоб.

Агата не мигнула. Ни одна мышца на лице не дрогнула. Но что-то в её глазах сдвинулось — как будто сняли один слой и показали другой, под которым было что-то значительно более тревожное.

— Именно об этом, — сказала она, — нам и нужно поговорить.

Пауза. Барон смотрел в камин. Горан стоял у двери, как статуя с мечом.

— Орденский инспектор Маркус, — продолжила Агата, складывая руки на коленях — жест, который я уже видел; Марку с так же делал, почти идентично, видимо, их учили в одной школе, — пропал десять дней назад.

Десять. Дней. Назад.

— Подождите, — сказал я, и собственный голос показался мне чужим. — Десять дней? Маркус был здесь… он приехал к барону восемь дней назад. Я с ним разговаривал. Два раза. Он ходил с нами на разведку. Он сегодня утром дрался рядом со мной.

Агата покачала головой. Медленно, с выражением человека, который вынужден сообщить что-то, от чего собеседника стошнит.

— Настоящий Маркус, — произнесла она, — выехал из Морены три недели назад. По нашим данным, он достиг перевала Северного Клыка и далее двигался через спорные территории к баронским землям. Десять дней назад связь с ним прервалась. Последнее донесение — с точки в трёх днях пути от замка. После этого — ничего. Ни следов, ни тела, ни донесений. Орден перенаправил поисковую группу. Мою группу.

Я сидел и слушал. И с каждым словом кусок льда в животе рос, потому что если то, что она говорила, — правда, то человек, с которым я разговаривал, с которым делился информацией, с которым шёл в бой, которому продемонстрировал силу метки, — этот человек не был Маркусом.

А кем он был — вот это отличный, просто охуительный вопрос.

— У вас есть доказательства? — спросил барон. — Человек, назвавшийся Маркусом, предъявил документы. Знаки Ордена. Он знал вещи, которые мог знать только инспектор.

— Документы можно подделать, — ответила Агата. — Знаки — украсть. Информацию — выпытать. Если настоящий Маркус попал в руки тех, кто знал, куда он направляется…

Она не закончила. Не нужно было. Схватили, допросили, забрали документы, отправили подменыша. Красивая операция, исполненная на таком уровне, что ни барон с его шпионской сетью, ни я с охотничьим инстинктом, ни даже Лиса с её гильдейскими штучками — никто не заподозрил.

— Он владел храмовой силой, — сказал я. — Я видел. Чувствовал. Когда я применил волну страха, он устоял — защитился коконом. Тёплое свечение, характерная аура. Это нельзя подделать. Или можно?

Агата помедлила. Впервые — помедлила, и это было красноречивее любых слов.

— Это нельзя подделать обычными средствами, — признала она. — Но… существуют способы. Артефакты. Старые, редкие, опасные. Храм о них знает, потому что Храм их создавал. Давно, в другую эпоху, с другими целями. Если кто-то получил доступ к такому артефакту…

— Тогда он мог имитировать храмовника, — закончил я.

— Достаточно убедительно, чтобы обмануть… большинство.

— Кто, — сказал барон. Не спросил даже — заявил.

— Мы не знаем, — ответила Агата.

— Культ? — предположил я.

— Возможно. Или люди графа. Или Академия. Или кто-то, о ком мы вообще не думали. — Агата встала, прошлась к окну. За окном — двор, кони, её люди. — Десять дней, охотник. Десять дней этот… кем бы он ни был… находился рядом с вами. Разговаривал. Наблюдал. Собирал информацию. Видел ваши способности, видел вашу связь с Глубинным, видел…

— Видел всё, — кивнул я. — Спасибо, что напомнили. Очень ободряет.

— Это не то слово, которое я бы выбрала.

Повисла тишина — тяжёлая, густая, тишина, от которой хочется открыть окно, потому что в комнате вдруг стало очень мало воздуха.

Барон заговорил первым. Не торопясь. Подбирая слова, как минёр подбирает инструменты — аккуратно, точно, с пониманием, что одно неверное движение может рвануть.