Ян Ли – Дорога охотника 4 (страница 29)

— Сестра Агата, — произнёс он. — Я принял в своём замке человека, которого считал представителем Храма. На основании этого я вёл переговоры, делился информацией, отправлял людей на совместные операции. И, с учётом всего сказанного… — барон сделал паузу, — … я хочу знать: какую позицию занимает Храм по отношению ко мне?

Правильный вопрос, хотя и самый очевидный из возможных. Потому что ситуация складывалась так, что барон, приютивший фальшивого храмовника и носителя метки Глубинного, — с точки зрения любого внешнего наблюдателя — выглядел либо как идиот, либо как соучастник. А, так как до этого признаков идиотизм Крейг не демонстрировал….

Агата повернулась от окна.

— Позиция Храма, — сказала она, — определяется обстоятельствами. Которые мне ещё предстоит выяснить. Я прибыла сюда для расследования, ваша светлость. Не для обвинений. Пока.

Пока. Ключевое слово, знакомое, от которого у меня уже рефлекторно сжимались кулаки.

— Расследование, — повторил барон. — На моей земле.

— Расследование исчезновения орденского инспектора, — уточнила Агата. — Это юрисдикция Ордена, ваша светлость. Согласно Хартии Предвечного Света, раздел шесть, параграф…

— Я знаю Хартию, — оборвал Крейг. — Лучше, чем вы думаете. Хартия даёт Ордену право расследования в делах, касающихся внутренних дел Храма. Исчезновение вашего инспектора — безусловно. Но расследование на территории суверенного барона требует согласия барона. Параграф девять, пункт три, если не ошибаюсь.

Агата позволила себе что-то вроде тени улыбки. Холодной, профессиональной, признающей достойного оппонента.

— Не ошибаетесь, — подтвердила она. — Именно поэтому я здесь.

— Чего вы хотите конкретно?

— Доступ к информации. Описание встречи с человеком, назвавшимся Маркусом. Свидетельства ваших людей. И… — она посмотрела на меня, — … показания охотника.

— Есть вопросы, — сказал я.

Оба — барон и Агата — повернулись ко мне.

— Для начала — я не подданный барона и не служащий Храма… илили как они у вас называются. — пояснил я. — А ещё, человек, который десять дней притворялся вашим инспектором, получил от меня достаточно информации. Я не собираюсь раздавать ещё порцию первому, кто попросит. Без обид, уважаемая, но вы появились в момент, когда тот Маркус исчез. Интересно, не находите?

Агата не вздрогнула. Не рассердилась. Не оскорбилась. Просто… смотрела. С выражением, которое я, пожалуй, мог бы назвать уважением, если бы не был так занят подозрениями.

— Разумная предосторожность, — сказала она.

— Я само воплощение разумных предосторожностей.

— Тем не менее, — голос Агаты стал чуть жёстче, как будто кто-то подтянул гайку на полоборота, — ситуация требует сотрудничества. Неизвестный агент, действовавший под личиной орденского инспектора, имел доступ ко всем сторонам — к вам, к барону, к информации о графе, о расстановке сил. Это угроза для всех присутствующих. Не только для вас, охотник.

— Я в курсе.

— Тогда, возможно, стоит отложить взаимные подозрения и сосредоточиться на том, что мы точно знаем.

— А что мы точно знаем? — спросил барон. Вопрос адресован обоим — и мне, и храмовнице.

— Что кто-то очень качественно подменил вашего человека, — начал я, — что этот кто-то знал, куда Маркус едет, зачем и с какими полномочиями. Подменыш, предположительно, обладал артефактом, имитирующим храмовую силу. Знаем, что он несколько дней собирал информацию. Что он «исчез» именно тогда, когда мы возвращались с боевой операции. Что бой — с имперскими людьми и магом-телепортатором — мог быть частью плана. И что сейчас кто-то значительно больше, чем хотелось бы.

— Неутешительно, — сказала Агата.

— Я старался.

Барон поднялся. Прошёлся к камину

Глава 13

— Сестра Агата, — произнёс он уже другим тоном. Усталым, что ли. — Я скажу вам прямо. За последние две недели моя жизнь стала значительно… разнообразнее. Сильно разнообразнее, чем хотелось бы.

Он покосился на меня.

— Я принял у себя в замке охотника. Принял гильдейских агентов… я не дурак, Рик, я всё прекрасно понимаю. Принял человека, которого считал храмовником. Я дал согласие на совместные операции. Граф Мирен, мой сосед и давний… — пауза, — … оппонент, готовит войну. Мои люди участвовали в бою с имперским отрядом — и я очень смутно представляю себе, какие аргументы будут звучать убедительно для императора. И теперь выясняется, что человек, которого я считал говорящим от имени Храма, таковым не являлся… и более того, неизвестно, кем являлся вообще.

Он отпил вина. Медленно, обстоятельно, как человек, который знает, что следующие слова изменят ситуацию. Ну, как минимум, в комнате.

— Я — барон Крейг. Мой род защищает эти земли четыре сотни лет. Моя главная и единственная обязанность — безопасность моих людей, моих земель, моего дома. И сейчас эта безопасность под угрозой. С нескольких направлений одновременно. И каждое из этих направлений, — он обвёл рукой, включая меня, Агату, окно и мир за окном, — так или иначе связано с охотником. С тобой, Рик.

Я молчал. Потому что он был прав. И потому что я знал, к чему он ведёт. Знал — и ничего не мог сделать, кроме как слушать.

— Граф хочет войны из-за охотника, — продолжил Крейг. — Император прислал людей из-за охотника. Храм обеспокоен — из-за охотника. Кто-то подменил храмовника — чтобы добраться до охотника. Моя дружина расколота — потому что часть людей видела, что охотник сделал в бою, и теперь одни его боятся, а другие… — барон запнулся, подбирая слово, — … восхищаются. И то, и другое — опасно.

— Ваша светлость… — начал я.

— Дай договорить, — Крейг поднял руку, и я заткнулся, потому что спорить с бароном в его собственном замке, в окружении его людей, — не самая выигрышная стратегия. — Сестра Агата…

Агата молча смотрела на него. Ждала.

— Храм хочет расследование — Храм его получит. С ограничениями, но получит. Доступ к информации — то, что касается лже-Маркуса, — предоставлю. Свидетелей — организую.

— А охотник? — спросила Агата.

Барон посмотрел на меня. Долго. С выражением, которое я прочитал как «прости, но другого выхода нет».

— Рик и его спутники будут задержаны, — произнёс барон. — До окончания расследования. Для их же безопасности.

Сдаётся мне, что кто-то охуел.

Я сидел в кресле и смотрел на Крейга. Крейг смотрел на меня.

— Задержаны, — повторил я.

— В отведённых помещениях, с удобствами, без цепей и кандалов. Но — без возможности покидать замок.

— Это арест.

— Это — мера предосторожности.

— Просто до опизденения похожая на арест.

— Оружие придётся сдать, — добавил он с тенью неуверенности. Маленькой, почти незаметной, но она была. Правильно сомневается, сучёнок.

— Естественно, — ответил я. — Куда ж без этого.

Лису и Тихого задержали внизу, во дворе, пока я спускался по лестнице в сопровождении Горана и двух стражников. Лиса приняла новость спокойно — чувствовался опыт подобных ситуаций. Она улыбнулась, сказала «конечно, ваша светлость», отдала ножи, метательные звёзды, ещё какие-то звёзды из мест, о существовании которых я не подозревал, и тонкий стилет из каблука сапога. Стражники смотрели на растущую кучку оружия с нарастающим охренением.

Тихий просто положил арбалет на каменный пол. Молча. Посмотрел на меня. Я кивнул — нормально, пока нормально. Он кивнул в ответ.

Никто не сопротивлялся. Ни один мускул не дёрнулся, ни одно слово протеста не прозвучало. Потому что — а смысл? Не вариант. Пока — не вариант.

Четыре пролёта вниз. Я считал — привычка, полезная в любой ситуации, особенно когда тебя ведут в место, из которого, возможно, придётся прорываться с боем. Четыре пролёта — это метров двенадцать-пятнадцать ниже уровня двора. Глубоко. Достаточно глубоко, чтобы крики не долетали наверх, и это, надо полагать, было предусмотрено при проектировании.

Вниз вели по узкой лестнице, выложенной из камней, которые помнили, наверное, ещё прадеда нынешнего барона. Камни были мокрые — не от воды даже, а от вечной сырости, которая сочилась из стен, как пот из больного тела. Ступени — стёртые посередине, отполированные до масляного блеска. Перила отсутствовали как класс. Факел в руке стражника коптил, бросал по стенам рваные тени, и воняло…

Добро пожаловать в подземелья замка Крейгов.

Горан шёл впереди молча. За мной — двое стражников, оба с обнажёнными мечами. Не угрожали, не тыкали в спину, но и не прятали оружие. Демонстрация серьёзности намерений. Понятно, принято, спасибо. Запомню.

Спустившись, уткнулись в дверь. Тяжёлую, деревянную, но обитую железными полосами, с засовом толщиной в мою руку. За дверью оказался коридор. Длинный, прямой, освещённый редкими факелами в железных скобах на стенах. Потолок низкий — я почти доставал макушкой. Стены — грубый камень, покрытый тёмными потёками. Мох, кажется. Или не мох — при таком освещении не разберёшь, да и не хочется, если честно. Пол — тоже камень, но другой, гладкий, скользкий, с желобками для стока… чего-то. Воды? Хотел бы я думать, что воды, но что-то сомнения есть.

По обеим сторонам коридора — двери. Камеры. Штук восемь, вроде бы, считал на ходу. Большинство закрыты, но некоторые стояли приоткрытыми, и в них было темно и тихо. Пустые. Барон, видимо, не злоупотреблял тюремным заключением. Или злоупотреблял, и сидельцы быстро заканчивались.