Ян Ли – Дорога охотника 2 (страница 42)
Посмотрел на цепи. Толстые. Тяжёлые. Звенья — каждое размером с моё запястье. Если использовать как рычаг… или как инструмент…
Нет, тоже не то. Длины не хватит дотянуться до кольца в стене, не в той позе, в которой меня держали. Продумали, суки, всё продумали.
Оставалось ждать. Ждать и надеяться, что представится случай. Случай представился — но совсем не так, как я ожидал.
Я как раз дремал — вполглаза, по привычке, выработанной месяцами в лесу, — когда даже кастрированный охотничий инстинкт что-то ощутил. Что-то новое —множество сигнатур на самой границе восприятия, метров двести или около того. Двигались быстро, организованно. Не местные — у местных была своя, узнаваемая картина: рыбаки у причала, женщины у общинной кухне, охотники на окраине. Эти были другими. И они приближались к посёлку.
Охранники за дверью заволновались — я слышал их приглушённые голоса, топот ног. Кто-то убежал, остались двое. Потом — крик снаружи, далёкий, но отчётливый. И ещё один. И звук, который я узнал сразу — лязг металла о металл. Сердце забилось быстрее, адреналин хлынул в кровь. Вот он — шанс. Может быть, единственный.
Снаружи нарастал хаос. Крики, звон оружия, треск горящего дерева — это я учуял по запаху, который просачивался даже сквозь толстые стены. Охранники за дверью метались, нервничали. Один ушёл — осталось двое. Потом — ещё один ушёл, и остался один.
Один охранник. Против меня в цепях — но всё же один.
Я напряг мышцы, проверяя, насколько туго натянуты цепи. Если он войдёт, если подойдёт достаточно близко — можно попробовать. Ногами, например. Или — если повезёт — головой, должна ж от неё польза быть. Это, конечно, если войдёт…а зачем оно ему?
— Помоги! Я Ранен! Кровь… умираюууу…
Дверь распахнулась.
Охранник — тот же молодой парень, которого я оглушил при первом побеге, только теперь с перевязанной головой и злым лицом — ворвался внутрь, держа в руке факел и короткий меч.
— Что такое?! — Он нервно оглянулся через плечо. — Проклятье, что за…
Цепи натянулись до предела, больно врезаясь в запястья, — но я дотянулся. Ногой, длинным выпадом, который выжал всё из моей растяжки. Ударил его под колено — не сильно, недостаточно сильно, но он потерял равновесие, качнулся вперёд.
И оказался в пределах досягаемости рук, хоть и скованные. Схватил его за ворот, дёрнул на себя. Парень вскрикнул, выронил факел — тот упал на каменный пол и не погас, озарив камеру неровным светом. Меч он удержал, попытался ударить — но я уже держал его за руку, выкручивая запястье.
— Ключи, — прорычал ему в лицо. — Где ключи, сука?
— П-пошёл ты!
Выкрутил сильнее. Кости хрустнули — не сломались, но близко к тому.
— Ключи.
— У… у старосты… — Он побледнел от боли. — У Корина… у него все ключи…
Блядь.
Конечно. Конечно, ключи у главного. Было бы слишком просто, если бы охранник носил их с собой.
Парень извернулся, попытался ударить свободной рукой — я перехватил удар, притянул его ближе. И врезал лбом в переносицу. Хруст. Кровь. Он обмяк, потеряв сознание. Меч выпал из его руки, отлетел в сторону, факел продолжал гореть на полу, а я остался в цепях — с бессознательным телом в руках и без ключей.
Зашибись, чо.
Обыскал охранника — насколько позволяли цепи. Пояс, карманы, за пазухой… Нож. Небольшой, складной, скорее инструмент, чем оружие. И — о чудо — кусок проволоки, непонятно зачем засунутый в один из карманов.
Я посмотрел на замки на своих кандалах. Старые, грубые, явно не рассчитанные на изощрённых взломщиков. Потому что откуда в захолустном посёлке взяться изощрённым взломщикам?
Но…
Ремесло — это не только создание вещей. Это понимание механизмов, принципов работы. А замок — это механизм, пусть и простой. Я вставил проволоку в скважину, закрыл глаза, сосредоточился. Почувствовал — пальцами, интуицией — как устроен замок внутри. Штифты, пружины, запорный механизм. Примитивный, как и всё в этом посёлке. Провернул проволоку. Раз, другой. Нащупал нужное положение, надавил…
Щелчок. Кандалы на левом запястье раскрылись.
Второй замок поддался быстрее — теперь я знал, что делать. Потом — оковы на ногах. Через две минуты я стоял свободный, потирая натёртые запястья и прислушиваясь к звукам боя снаружи.
Хаос нарастал. Крики стали громче, ближе. Сигнатуры перемешались — местные и чужие, невозможно было разобрать, кто где. Да и похрен, если честно. Несколько силуэтов погасли — кто-то умирал. По обе стороны, судя по всему — ну и успехов обеим сторонам, здоровья и хорошего настроения.
Поднял меч, оставленный охранником. Короткий, прямой клинок — не моё оружие, но сильно лучше, чем ничего. Нож засунул за пояс. Огляделся — больше ничего полезного. Факел решил оставить: светить факелом в ночном бою — верный способ получить стрелу в спину. Выглянул за дверь. Коридор был пуст — тот самый, по которому меня вели в камеру. Лестница наверх, тусклый свет пламени откуда-то сверху. Запах гари усилился — что-то горело, и горело серьёзно.
Моя ульта всё так же недоступна — значит, кристалл всё ещё работал. Значит, Энира где-то рядом — или кто-то другой с этой хренью. Нужно убраться подальше, выйти из радиуса действия… Или отобрать артефакт. Мысль была заманчивой, но самоубийственной. Энира наверняка не одна, наверняка под защитой. И пока кристалл работает — я крайне ограничен в возможностях. Лучше сначала сбежать, а потом думать о мести.
Поднялся по лестнице, прижимаясь к стене. Дверь наверху была приоткрыта — за ней виднелся тот самый зал собраний, где меня вчера ловили. Только теперь он выглядел иначе: скамьи перевёрнуты, на полу — тела, кровь, какие-то обломки. Сквозь выбитое окно врывался оранжевый свет пожара и холодный ночный воздух.
Рискнул — высунулся, осмотрелся. Бой шёл на улице, за стенами здания. Видел мелькающие силуэты, слышал звон стали, крики команд. Кто-то орал: «Держи линию!» — голос незнакомый, но громкий. Кто-то другой визжал что-то неразборчивое — а вот это из поселковых. Тела на полу — двое аборигенов, один чужак. Чужак был в кольчуге, с мечом в руке — мёртвый, с перерезанным горлом. Местные… один из рыбаков, которых я видел на причале, и женщина — кажется, та, что работала на общинной кухне. Оба — с ранами от меча. Значит, атакующие не церемонились. Резали всех подряд. Неправильно так думать, наверное, но факт оставался фактом: чем меньше местных выживет, тем меньше будет тех, кто захочет затащить меня обратно на алтарь. Цинично? Может быть. Но пошли они нахер, к своему сраному божеству, чёт куда-то пропал у меня гуманизм.
Пересёк зал, стараясь не наступать на тела. Выглянул в окно — вроде чисто, никого рядом. Выбрался наружу, прижался к стене, слился с тенью. Дым от пожаров стелился по земле, смешиваясь с ночным туманом, — идеальное прикрытие. Я двинулся вдоль стены, пригибаясь, ступая мягко, как учили месяцы выживания в лесу. Каждый шаг — осторожный, выверенный. Каждый звук — приглушённый, поглощаемый хаосом вокруг.
Хоть и вполсилы, но сенсорика работала. Я чувствовал сигнатуры: группа дружинников — слева, метрах в сорока, добивают кого-то из местных; культисты — справа, отступают к причалу; одиночные фигуры — повсюду, бегут, прячутся, умирают. Впереди — перекрёсток между домами. Открытое пространство, освещённое пожаром. Пересекать — рискованно. Обходить — долго.
Замер, выжидая. Двое дружинников прошли мимо — так близко, что я видел капли пота на их лицах. Один что-то сказал другому, тот хохотнул. Они не смотрели по сторонам, слишком уверенные в победе, слишком увлечённые охотой на более очевидных жертв. Пропустил их. Досчитал до десяти. Рванул через открытое пространство — быстро, низко, используя дым как прикрытие. Почти добрался до тени следующего дома, когда сзади раздался крик:
— Эй! Кто там⁈
Не оглядываться. Не останавливаться. Нырнул за угол, прижался к стене, замер.
Шаги. Приближаются.
Сердце колотилось в груди, кровь стучала в висках. Меч в руке — готов, если понадобится. Но лучше бы не понадобился: один против двоих, без способностей — шансы так себе.
Шаги остановились. Голоса — тихие, неразборчивые.
— Показалось, наверное…
— Да ладно, тут всё кишит этими сектантами. Давай проверим.
Блядь. Вжался в стену глубже, стараясь слиться с темнотой. Камуфляж не работал — заблокирован, как и остальные активные способности. Оставалось надеяться только на темноту и дым. Один из дружинников показался из-за угла — с факелом в одной руке и мечом в другой. Свет метнулся по стене, по земле, приближаясь к моему укрытию…
И остановился.
— Чисто! — крикнул он. — Пошли дальше, тут никого.
Шаги удалились. Выдохнул.
Близко. Слишком близко.
Двинулся дальше — ещё осторожнее, ещё медленнее. Тень к тени, укрытие к укрытию. Обошёл горящий сарай, проскользнул мимо группы культистов, которые тащили раненого к озеру, нырнул в проход между заборами. Посёлок горел не весь — несколько домов на окраине, включая тот, где меня поселили, — но огонь распространялся быстро, перекидываясь с крыши на крышу. В свете пожара метались тени: люди дрались, бежали, падали. Группа дружинников — человек десять, в одинаковых кольчугах и с одинаковыми щитами — теснила толпу местных к озеру. Местные отбивались чем попало: вилами, топорами, ножами. Некоторые — голыми руками, и не сказать, чтоб совсем уж безуспешно.