Ян Ли – Бездарный (страница 19)

Но покой был обманчив. Семён чувствовал это — какое-то напряжение в воздухе, ощущение, что что-то надвигается. «Чутьё на опасность», которое он так и не взял, было бы сейчас кстати… говорил уже, да, ну так правда ведь.

Проблема пришла на третью неделю, откуда не ждали.

Это было обычное утро — серое, как всегда, с моросящим дождём. Семён завтракал в «Якоре», жевал вчерашний хлеб с на удивление наваристой похлёбкой из баранины, когда к нему подсел незнакомец. Мужчина лет сорока, одетый слишком прилично для этого места. Чистый сюртук, начищенные сапоги, ухоженные усы. И глаза — внимательные, оценивающие, совсем не похожие на взгляды местных обитателей ощущением внутренней силы.

— Ты — Сёма? — спросил он без предисловий.

— Допустим, — Семён напрягся. — А ты кто?

— Человек, который хочет поговорить.

— О чём?

— О том, что ты нашёл на складе Савельева.

Семён замер, стараясь не показать реакции. Откуда? Как он узнал?

— Не понимаю, о чём ты, — он пожал плечами. — Какой ещё склад?

— Брось, — мужчина улыбнулся, но улыбка не достигла глаз. — Мы оба знаем, что ты там был. И мы оба знаем, что ты унёс. Вопрос в том — готов ли ты это вернуть по-хорошему?

— С чего ты взял, что оно у меня?

— С того, что оно всё ещё нигде не всплыло. И с того, что ты до сих пор жив.

Последняя фраза прозвучала как угроза. Или как предупреждение — Семён не был уверен.

— Допустим, — медленно проговорил он. — Допустим, я знаю, где оно. Что дальше?

— Дальше — ты возвращаешь это мне. Взамен получаешь… скажем, щедрое вознаграждение. И гарантию того, что определённые люди не узнают о твоём местонахождении.

— Определённые люди?

— Рыльские, — мужчина произнёс это слово тихо, почти шёпотом, но оно ударило как пощёчина. — Ты ведь знаешь, кто они такие, не так ли?

Семён знал. Ещё как знал — клеймо на плече было тому напоминанием.

— И что им до меня?

— О, им до тебя очень много чего, — мужчина откинулся на спинку стула.

— Ты работаешь на них?

— Боже упаси, — мужчина покачал головой. — Я работаю на конкурентов. Которые очень хотели бы заполучить то, что ты украл. И которые готовы заплатить за это… значительную сумму.

— Сколько?

— Сто рублей.

Сто рублей. Это было… много. Очень много. Достаточно, чтобы расплатиться с Филином и ещё остаться.

Но.

— А если я откажусь?

Мужчина вздохнул — как будто расстроенный учитель, чей ученик не оправдал ожиданий.

— Тогда мне придётся… принять меры. Поверь, тебе это не понравится.

Глава 11

— Тогда мне придётся… принять меры. Поверь, тебе это не понравится.

Угроза повисла в воздухе — ощутимая, почти осязаемая. Семён невольно напрягся, прикидывая расстояние до выхода, количество людей в зале, возможные пути отступления. Навыки работали на автомате, рисуя в голове невидимую карту с зонами риска и коридорами безопасности.

— Ты меня пугаешь? — голос вышел ровным, хотя внутри всё сжалось в комок.

— Боже упаси, — незнакомец поднял ладони в примирительном жесте. — Просто информирую о возможных последствиях. Я-то что — я посредник. А вот те, на кого я работаю… они люди серьёзные. И терпением не отличаются.

— Тогда, может, объяснишь, какие именно ко мне претензии? А то как-то неудобно получается — ты требуешь вернуть, а я даже не знаю, о чём речь.

Мужчина прищурился, изучая Семёна с каким-то новым интересом.

— Хочешь поиграть в дурачка? Ладно, давай поиграем. На складе Савельева был ящик. Небольшой, с красной печатью. Внутри — артефакт. Очень… специфический артефакт, принадлежащий одному из Великих родов. Ты его взял. И, судя по тому, что ты всё ещё жив и на свободе — не продал и не показал никому. Что, в общем-то, единственный разумный вариант в твоей ситуации.

— Вижу, начинаешь вспоминать, — незнакомец улыбнулся, но глаза оставались холодными. — Это хорошо. Значит, мы можем договориться.

— Допустим, — медленно проговорил Семён, автоматически нащупывая медальон под одеждой. Он был там — холодный, тяжёлый, пульсирующий едва ощутимым теплом. — Допустим, я… что-то слышал про это. Но есть вопросы… гарантий, да.

— Какие?

— Что Рыльские не узнают. Что твои… работодатели… не решат меня убрать как свидетеля. И насчёт денег тоже… вопрос.

Мужчина кивнул — словно именно такого ответа и ожидал. Может, и ожидал, кстати.

— Разумно. Насчёт Рыльских — они уже знают о пропаже, но пока не знают, кто именно её организовал. Чем дольше ты тянешь — тем выше шанс, что узнают. Насчёт моих работодателей — им нужен артефакт, а не твоя голова. Ты мелкая рыбёшка, не обижайся. Убивать тебя — только лишние проблемы создавать. Насчёт денег — могу дать задаток прямо сейчас. Скажем, двадцать рублей. Остальное — при передаче.

Двадцать рублей. Почти половина долга Филину. Семён почувствовал, как внутри шевельнулась жадная, голодная тварь, которая всегда была частью его натуры. Взять деньги, отдать медальон, забыть обо всём как о страшном сне…

«Не советую», — голос Шизы прозвучал неожиданно, заставив вздрогнуть. «Этот человек лжёт. А в самом главном он ошибается… и это ещё хуже».

— И в чём же?

«Рыльские уже знают».

Семён не успел осмыслить эти слова — дверь «Якоря» распахнулась с грохотом, впуская внутрь порыв холодного ветра и трёх человек в одинаковых тёмных плащах.

Время словно замедлилось — или это навыки обострили восприятие до предела. Семён видел, как меняется выражение лица его собеседника — от спокойной уверенности к животному ужасу. Видел, как посетители «Якоря» замирают, не понимая, что происходит. Видел, как один из вошедших — высокий, широкоплечий, с лицом, будто вырубленным из красного камня — поднимает руку в странном жесте.

И почувствовал.

Это было похоже на… на что? На удар током, только изнутри. На внезапную тошноту, помноженную на головокружение. На ощущение, что кровь в венах вдруг стала горячей — нет, раскалённой — и пытается вырваться наружу.

Кто-то закричал. Потом ещё кто-то. Он инстинктивно скользнул со скамьи под стол — тело само знало, что делать, навыки скрытности сработали раньше, чем разум успел отдать команду. Семён прижался к полу, стараясь дышать тихо, растворяясь в тени под столом. Ноги — чужие ноги — мелькали в поле зрения: сапоги посетителей, пытающихся выбраться, и тёмные ботинки охотников, методично прочёсывающих зал.

— Вон он! — женский голос, и Сема с ужасом понял, что это про его собеседника… ну, хоть не про него самого.

Незнакомец — тот, кто предлагал сто рублей — вскочил, опрокидывая стол. В его руке блеснуло что-то — небольшой предмет, похожий на флакон. Он швырнул его в ближайшего преследователя, и воздух вспыхнул ослепительным белым светом.

Семён зажмурился, но было поздно — яркая вспышка впечаталась в сетчатку, оставив плавающие цветные пятна. Он слышал грохот, крики, звук бьющегося стекла. И голос — голос того, красномордого:

— Sit sanguis prohibere.

Что-то изменилось в воздухе. Что-то… стало неправильным. Он почувствовал это кожей, костями, каждой клеткой своего тела. Словно невидимая рука сжала его изнутри, пытаясь выдавить что-то важное, что-то жизненно необходимое.

«Магия крови», — прошептала Шиза. «Не двигайся. Не дыши. Скрой свою жизнь. Притворись мёртвым — иначе станешь им».

Легко сказать — не дышать. Лёгкие горели, требуя воздуха. Кровь стучала в висках, и с каждым ударом сердца давление росло, росло, росло…

А потом — отступило.

Семён осторожно приоткрыл один глаз. Он по-прежнему лежал под опрокинутым столом, скрытый от глаз грудой сломанной мебели и телами… телами?

Посетители «Якоря» — те, кто минуту назад мирно завтракал, пил дешёвое пиво, обсуждал свои нехитрые дела — лежали на полу. Неподвижно. Некоторые — в неестественных позах, с искажёнными лицами, с тёмными потёками из носа и ушей. Другие — просто замершие, словно куклы с обрезанными нитками.

Семён подавил рвотный позыв и заставил себя смотреть дальше. Его собеседник — стоял у дальней стены, прижатый к ней невидимой силой. Руки раскинуты, ноги едва касаются пола, лицо — маска боли и ужаса. Трое в плащах окружили его полукругом. Широкий мужик с багрово-красным лицом — явно главный — стоял ближе всех, с поднятой рукой. На его ладони что-то светилось — тусклым, болезненно-красным светом.

— Где? — голос был спокойным, почти будничным. Как будто он спрашивал о погоде или ценах на зерно.