– Максуля… Это ты…? – после чего начала тяжело, но ровно дышать.
– Я здесь, мам, – ответил Макс и принялся искать шприц-ручку с инсулином. Из разговоров с эндокринологом он помнил, что для более быстрого действия инсулин вводили в брюшную полость, для более длительного – в бедра. Он задрал подол белого цветастого платья и отмерил три пальца от пупка, после чего сделал инъекцию, сбросил иглу с картриджем и дал еще воды.
Такая беспомощная… Но даже в таком виде она была красивее всех женщин, что он когда-либо встречал.
Чайник вскипел, и он заварил чай с жасмином. Через пять минут Наталья начала приходить в себя. Макс молча и осуждающе-жалостливо смотрел на нее.
– Ты меня снова откачивал, да? Какая же я дура…
– Давно прикупила? – Макс кивнул на упаковку пахлавы.
– Коллега-флейтистка из Турции вернулась недавно… На рынке взяла… И подумать не могла, что там столько сахара. А они такие вкусные…
– Мам, я тебе упаковок десять тресибина купил. Почему не пользуешься?
– Не поверишь – совсем про них забыла. Прости, пожалуйста, что заставила переживать…
К своему удивлению, Макс даже чуть повысил голос:
– А если бы меня рядом не было? А если бы ты съела еще столько же!? Я бы тебя так не смог водичкой отпоить…
– Да знаю, я дура! – Наталья начинала всхлипывать. – Это как ломка у курильщиков и алкоголиков. Если попробовал – то все… Я еще думала, брать или нет. Вроде как такой здесь нет…
– Ты в Москве живешь, уж с пахлавой здесь дефицита нет. Я выкину ее, – Хорошин резко встал с кровати и потянулся за начатой коробкой сладостей. Мама хотела было запротестовать, но молча передумала, когда сын грубо взял картонку и пошел на кухню. Затем вернулся, поцеловал ее в щеку и пожелал спокойной ночи.
– Ты только не сердись на меня…
– Все хорошо. Давай баиньки, – после чего выключил основной свет и ушел к себе.
***
Макс не любил оставлять личные вещи на виду, когда готовился ко сну – их обязательно надо пристроить либо в шкаф, либо в выдвижной ящик, чтобы в лишний раз не попадались на глаза другим. Во второе место он обычно укладывал наручные часы и пузырек с Уденафилом. У ящика была одна хитрость – в свое время Макс приделал к нему второе дно с перепадом в один сантиметр, о котором знал только он. Неприятный случай десятиминутной давности навеял на него воспоминания о прошлом – в «закромах» этого самого ящика хранился один конверт с письмом годовалой давности.
Письмо от его отца из США. Макс лег в кровать и достал письмо. Из-за диковинных штампиков, печатей и марок конверт представлял собой ценность, превосходящую значимость дорогих заграничных сувениров. В качестве адресата был указан «Khoroshin Maksim», адрес отправления звучал как «California Institute of Neuroscience, 2100 Lynn Rd 120, Thousand Oaks, CA 91360». Отправитель – «Vladimir Khoroshin, Dr». Примечательно, что адреса в англоязычных странах писались по индуктивному методу – от конкретного места проживания до уровня штата. В России все было с точностью наоборот.
Отец писал следующее:
«Hi, son! How are you? Привет тебе из солнечного города «Тысяча дубов»! Забавно, что, несмотря на лесное название, город очень напоминает окраины моего родного Оренбурга – такие же просторные улицы, степи, деревьев практически нет. Инфраструктура здесь выглядит поцивильнее и посвежее. Погода такая же, как у нас в приуральских степях – летом можно оставить сковороду в полдень под солнцем, и через час у тебя будет fried eggs. Только до моря здесь ехать на машине не 10 часов, а 40 минут. И ты на берегу океана! Я уже не стал печатать фотографии с закатами – в интернете и сам можешь посмотреть. Хотелось бы, чтобы ты это увидел своими глазами. В общем, для отдыха и работы самое то. А еще меньше, чем за час, ты можешь доехать до Лос-Анджелеса! Там много наших, кстати.
Менталитет здесь, конечно, отличается. Здесь не любят говорить о политике, разве что в самом близком кругу коллег после пятой пинты пива. Договориться с кем-то на месте, как с нашими гаишниками, практически невозможно. Местные довольно общительные, но за разговорами надо следить – чуть чего, сразу 911 набирают. В целом, народ здесь дружелюбный, легко идут на контакт. Выходцев с Восточной Европы практически нет, зато много латиносов. По улице могут ходить и в сапогах, и в банных халатах– кто во что горазд. Ценники здесь не как в нашей «Пятерочке» – молоко от 2-3 баксов, сэндвичи – от 3. В кафе мы с коллегами всегда оставляем на чай наличными, даже если платят картой. Те, кто живет без семей, почти не готовят, берут кулинарию в магазинах. Благо на работе есть своя столовая для сотрудников, так что в этом плане мне легче.
Как бы тут не было хорошо и тепло, все-таки я по скучаю родным краям. Я здесь уже третий год, но никак не могу забыть вас с мамой, друзей, коллег. С Олегом тоже держу связь. Да, научным сотрудникам здесь намного больше платят, чем в РФ. Но нет этой русской души.
Как я уже писал тебе, перевезти вас – задача непростая. Район Лос-Анджелеса – один из самых дорогих в Штатах. Я хоть и живу в пригороде, мне до центра LA ехать около часа. И жить здесь – удовольствие недешевое, много расходов уходит на проживание на территории, на бензин, в магазин сходить и все такое. Машина служебная, но кататься на ней тоже дело не бесплатное. Цены на дома здесь начинаются от 200 000 зеленых, и это только в пригороде Таузенд-Оукс, где нет ничего, кроме степей и двух деревьев. Кроме дома, нужно еще собрать денег на свою машину и на лечение матери, плюс проценты, налоги, коммуналка, страховка. На фоне всего этого понимаешь, что жить у нас в России очень дешево, особенно на московскую зарплату. Если бы не ее диабет, я бы уже в январе сделал первый взнос и взялся бы за документы на визу.
Макс, здесь лечат диабет всех типов! Я уже навел справки по поводу лечащих центров, но «по блату» пристроить здесь иностранного гражданина без страховки не выйдет. С аптеками здесь в Дубах непросто, я уже не говорю про покупку инсулина. Это все только в Лос-Анджелесе… Поэтому не могу сейчас сказать, когда тебе начинать все эти переездные мероприятия. Может, в следующем году…
Макс призадумался. Прошло два года с момента написания письма, но от отца так и не было каких-либо дополнений. А еще матери заграничный паспорт нужно было сделать. Надо этот вопрос взять на контроль уже сейчас. Парень продолжил читать письмо.
У меня для тебя сюрприз, сынок. Наша рабочая группа занимается изучением нейрофизиологией женщин. Шеф в свое время перечитал какую-то книгу Чака Паланика, и вроде как он ей вдохновился. Технари проводят эксперименты с подопытными девушками разных возрастов, чтобы понять их… сексуальную природу. Если вкратце, то идея в том, чтобы понять насколько звук играет роль в половом влечение девушек. Слышал про афродизиаки и феромоны? Вот и здесь такая же суть, только через звук. Оказывается, многих девушек возбуждает, когда с ними говоришь в низких тонах, вроде баса и баритона, а также их заводит мужской шепот. Так вот, мы разработали несколько прототипов Acudisiac 500, вырабатывающих ультразвук в районе 22 000 Герц. Мужской слух уже такую частоту не воспринимает, а вот женский еще улавливает. Сигнал передается на переднюю часть гипоталамуса, запускающего этот самый «зов природы». Мне удалось выкрасть один из прототипов, чтобы ты не остался без подарка на свои грядущие 25 лет.
В свою очередь, у меня к тебе будет просьба – никому, слышишь? НИКОМУ не рассказывай, и уж тем более не показывай Acudisiac 500. Если узнают, что это и откуда он у тебя – я могу не просто потерять работу. Здесь за такое могут и посадить. Не говоря уже, что тобой заинтересуются компетентные органы. Планируется, что разработка пойдет в медицинское и коммерческое использование, но до этого еще далеко.
На этом пока все, сынок! Обнимаю вас с мамой! Wish you were here…
К рукописному письму в конверте отдельно прилагалась распечатанная инструкция. На вид Acudisiac 500 выглядел как обычный ручной фонарик, работавший на обычных АА батарейках с одной единственной кнопкой. При включении прибор издавал ультразвук, калибровался первые 2-3 секунды, при котором слышался характерный писк. В момент активации устройство желательно было направлять на «желаемый объект», и через короткий промежуток времени у девушки возникало непреодолимое желание заняться этим. Вне зависимости от того, располагала ли к этому обстановка. Если девушек было несколько, то эффект аналогичный. Соответственно, чтобы влечение прекратилось, достаточно было выключить устройство. Но здесь был не до конца изучен инерциальный эффект воздействия в момент, когда прибор прекращал работу, а у нее уже был «заведен моторчик».
Макс уже ранее тестировал устройство в ночных клубах и других укромных местах. Но не ожидал, что звуковое оборудование в «Юбилейном» сможет транслировать работу Acudisiac 500 в полной мере. Учитывались и другие факторы – если у девушки наступал период овуляции, или она находилась «под шафе», то влечение будет более выраженным. А вот если в момент активации у нее было не совсем подходящее состояние, которое наступало раз в месяц, то устройство могло и не сработать. Кроме того, с возрастом слух человека воспринимал все меньший диапазон частот. И чем старше была девушка, тем ближе и дольше нужно было подносить Acudisiac 500 к интересующей персоне.
