Ян Левин – Вам не перезвонят (страница 48)

– Вы так мечтательно смотрите в окно. Могу полюбопытствовать, о чем Вы думаете?

Разговор завязался непринужденный, но длиться ему суждено было недолго – девушка по имени Ира выходила на станции Окуловка. За это время Макс выяснил, что юная леди собиралась проходить практику экскурсоводом в Валдайском национальном парке.

– Раньше я помогала проводить экскурсии по центру Питера, но поняла, что это не мое. Быстро устаешь от такой толпы людей, особенно в летний период. Решила попробовать для себя что-то новое, более спокойное.

– Но ты же понимаешь, что это совсем другие условия труда? Деньги, и все такое… – рассуждал Макс.

– Конечно понимаю, но я стала больше прислушиваться к желаниям души, а не своего кошелька.

От Иры Макс также узнал, что в России существует система особо охраняемых природных территорий – заповедники, национальные парки и заказники. Тот же московский «Лосиный край» имел к этому непосредственное отношение. Девушка расстроилась, что ее компаньону предстояло ехать дальше, и потому оставила свой номер.

– Надумаешь сюда приехать – звони, покажу интересные места, – Ира встала с сидения и поцеловала его в щеку, от чего у парня стало чуть легче на душе. Как минимум, мысли о предстоящем разговоре с Климкиным отступили на какое-то время.

После посадки новых пассажиров проводница подошла к мужчине, севшего напротив Макса, проверила его билет и затем попросила еще раз документы у Хорошина. До прибытия на станцию Окуловка он неоднократно ловил ее взгляд на себе. Вместе с презрительным взором на Иру.

– Так Вы у меня уже проверяли, – сказал Макс проводнице.

– Нет, нет, у Вас другое место, давайте я Вас проведу, – проводница загадочно поморгала левым глазом, мол, не ломай разговор.

Проводница отвела его в тамбур вагона и предложила пересесть в вагон первого класса. Чуть слышным голосом она пояснила, что до Москвы там было одно свободное отдельное место, где он мог спокойно доехать и даже вздремнуть. Лишние час-два сна ему бы действительно не помешали после вчерашнего. Макс не стал интересоваться, почему среди всех пассажиров эконом класса выбор пал именно на него. Как говорилось, дают – бери.

– Вам сильно докучала эта девица?

– Да не сказать, что прямо докучала… – удивился Макс от такого неожиданного вопроса.

Макс очень обрадовался, когда увидел то самое место первого класса – помимо шикарных кресел с кожаной обивкой и выдвижной подставкой для ног, в вагоне премиальной категории предлагались также бесплатные услуги интернета, горячее питание и напитки без ограничений.

– Если хотите, могу еще вина достать… – предложила проводница, испытывая какое-то странное волнение. Ее темно карие глаза все бегали вверх-вниз, переключаясь то на его лицо, то на чуть приоткрытую грудь от расстегнутых первых пуговиц на него черной рубашке.

Макс отказался от такого лестного предложения – сейчас алкоголем лучше было не увлекаться, учитывая предстоящую встречу с менеджером. А вот свежий рис с зеленым горошком и колбасками был бы очень кстати! Выйдя в сеть, он включил музыку в своих записях в социальных сетях и продолжил наслаждаться видами средней полосы России. После чего задремал.

Макс благополучно доехал до Ленинградского вокзала, периодически получая внимание от проводницы с биркой «Полина». Для восточных славян было в порядке вещей называть подруг «Катя», «Юля», «Света» и так далее, но Макс находил в их звучании нечто большее, чем просто обозначение конкретных представительниц прекрасного пола. Если бы красота имела звук, она бы звучала именно в женских именах россиянок, белорусок, украинок, а также других народов нашей страны. При этом Макс отдавал большее предпочтение именам, в составе которых два слога не повторялись друг за другом, а также не имевших советского происхождения – Зинаида, Даздраперма, Искра, Октябрина и так далее. Красота звучания не должна была разбавляться политическим и идеологическим подтекстом.

Но среди всех женских имен Хорошин все-таки выделял для себя самое сокровенное – Наталья. Так звали его маму, с которой он жил с младенческих пеленок, и которая рассчитывала на поддержку своего сына последние три года. Отец переехал в Соединенные Штаты по приглашению от некоего Калифорнийского университета, занимавшегося изучением нейрофизиологии и клеточной нейробиологии. Перевезти всю семью на тот момент не представлялось возможным, поскольку университет не мог покрыть расходы на перелет, проживание и визовую поддержку всех членов семьи, несмотря на помощь американцев в подготовке всех разрешительных документов. Плюс ко всему, глава семейства не давал руководству университета гарантий, что он останется в Штатах навсегда. По последней информации, отец проживал в отдельной комнате в преподавательском корпусе студенческого городка образовательного учреждения. Тем не менее, он пообещал Максу с Натальей, что как только он приобретет собственный дом, то обязательно позаботится о переезде семьи. Но пока его планы немного затянулись, и семья по сей день находилась в ожидании благих вестей.

Потому Макс осознавал всю важность поддержки матери своим вниманием. До встречи с менеджером оставалось еще полтора часа, и Хорошин успевал наведаться в цветочный магазин. Наталья очень любила ирисы – не самый ходовой, но вполне доступный вариант для москвичей. Как раз на пути домой Макс знал один цветочный магазин, где он был завсегдатаем, и за что получал хорошие скидки.

Мама не ждала возвращения сына в такой час, а потому входная дверь квартиры была закрыта на внутренний замок. Спрятав ирисы за спину, Макс нажал на кнопку звонка. Когда Наталья открыла дверь и увидела сына, на ее лице мгновенно нарисовался восторг.

– Максуля! – женщина чуть ли не набросилась на него с объятиями, от радости даже одарила его легким поцелуем в губы, чем сын категорически не брезгал.

– Та-дам! – Хорошин прокрутился на месте, сделав красочный жест вручения цветов. – Тебе, дорогая.

На какой-то момент ему даже показалось, что мать вот-вот всхлипнет или упадет в обморок. Со стороны кухни чувствовался запах чего-то очень вкусного.

– Мои любимые… – вдохнув аромат бутонов, она вручила их обратно сыну. – Найди вазу, у меня соус кипит.

Выполнив поручение родителя, Макс поинтересовался, что же такое аппетитное готовила мама. То была паста болоньезе, одно из его любимых блюд. Но до подачи на стол оставалось еще как минимум полчаса – говяжий фарш должен был хорошо пропитаться томатной пастой, а сам соус требовал частого перемешивания, чтобы мясо не пригорело к сковороде. Хорошин не мог уехать из дома, не попробовав этот шедевр, и созвонился с Климкиным, чтобы обсудить отсрочку встречи на полчаса. Тот, несмотря на показное недовольство, все же согласился.

– И без опозданий! – визгнул менеджер и бросил трубку. Хорошину было плевать – уйти, не дождавшись ужина, было равносильно неуважению к маминым стараниям. Не говоря уже о том, что в кафе «Стара Юга», где у Макса планировалась встреча с Климкиным, он бы заплатил приличные деньги за вечернюю трапезу.

И все же из дома парень выехал с некой долей обиды на своего творческого партнера – мама хотела расспросить сына о прошедшем концерте, про погоду в Санкт-Петербурге, и что вынудило его вернуться раньше времени. Макс ответил, что расскажет потом.

В ресторан «Стара Юга» Макс приехал раньше на десять минут. Климкин уже сидел за столом, что-то просматривая в своем телефоне. Рядом с мужчиной стояли два бокала пива. Увидев подошедшего Макса, он резко убрал смартфон в сторону.

– Я заказал тебе два бокала пшеничного, чтобы не терять время, – сказал Виталий, не поднимая глаз на Макса.

– Не планировал сегодня баловаться хмельным, – сухо ответил Макс, подходя к столу.

– Присаживайся давай. Ну рассказывай, как вчера все прошло.

– Все прошло отлично! Вся площадка была битком набита зрителями.

– Отлично, говоришь? А вот организаторы «Юбилейного» так не думают, – Климкин сделал акцент на последних словах.

– В смысле? Они Вам жаловались?

– Сегодня мне позвонили их админы и сообщили, что менеджер какого-то там артиста, как его… Который после тебя был…

– Кюрасао.

– Наверно, не помню уже. Так вот, менеджер этого балбеса устроил скандал с «Юбилейным», мол, из-за вашего Хорошина сорвалось выступление артистов, которые должны были выступать после тебя. Съемки концерта не состоялись, а менеджеры артистов, которые не вышли на сцену, начали требовать обратно деньги у организаторов площадки. Ты в конце что-то там сделал, и зрители начали… целоваться друг с другом! Говорили, что люди чуть ли не этим начали заниматься…

– Потому что мои песни раскрывают сердца людей. А остальные поют только ради денег.

Официантка в национальной балканской одежде принесла два бокала светлого пива, сопроводив подачу фразой «пожалуйста». Девушка бросила улыбчивый взгляд на Макса, и взаимность с его стороны не заставила себя ждать.

– Ау, ты здесь? – Климкин многократно защелкал пальцами, пытаясь вернуть Макса к диалогу.

– Так в чем вопрос, я не пойму? Что их Кюрасао не вызвал такого восторга? – Макса раздражало, что в претензиях Климкина не было конкретики.

– Что про тебя теперь хотят статью в «желтухе» написать. Мне сегодня уже двое звонили. Спрашивали: «А чем это он завел так толпу?», «А как Вы будете решать вопрос с другими артистами?».