Ян Ларри – Собрание сочиннений Яна Ларри. Том первый (страница 110)
— Стойте, ваше благородие! Стойте, казачки. Стойте так.
Вильнув, Волков скрывается за толстой сосной и, подпрыгнув, кидает в отряд казаков гранату:
— Бей гадов. Ого-онь!
— Гу-у-ух!
Черный столб взлетает в куче казаков. Мы бьем из шести винтовок прямо в упор, в скучившихся казаков. Железнодорожник успевает бросить еще гранату.
Растерявшиеся от неожиданности казаки соскакивают с коней, бестолково бегают по дороге, сдергивая с плеч винтовки.
— Гранаты!
— Гранаты!
Шесть гранат взлетают столбами огня и пыли. Казаки бросаются на нас.
— Наза-ад!
Натыкаясь на деревья, мы мчимся к отряду, виляя из стороны в сторону. Из чащи навстречу нам бегут развернутые цепи красногвардейцев.
Я падаю на землю. Красногвардейцы прыгают через меня. Втянув головы в плечи, они без крика, точно волки, бегут, выбросив вперед штыки.
Отдышавшись, я бегу за цепью. Я вижу, как бойцы молча бросаются на казаков. Когда я подбегаю, все уже кончено.
Отец протягивает мне кусок хлеба.
— На-ко! Скажи спасибо, что запасливые казаки. Пожуй немного.
На горбушке бурые пятна крови.
Покинув лес, мы идем полем, открытые со всех сторон. Идем без дозоров, волоча по очереди тяжелые пулеметы. Вдали всплывает деревня. Мы выходим на дорогу. Военрук строит нас по четыре.
— Песню!
Мы смотрим на него с удивлением, но думать не хочется. Волков подкидывает винтовку на ремне и хрипло затягивает:
Задыхаясь под тяжестью пулеметов, мы хрипим, кашляем и с кашлем и хрипом подхватываем песню. Кутаясь в облаках пыли, мы с песнями входим в деревню.
— Солдаты есть?
— Нет. А вы какие будете?
— Немаканные! Сухие!
Мы собираем сход.
— Молока! Хлеба! Чистого полотна для бинтов! Даем сроку полчаса.
— Да вы какие ж будете?
— Не разговаривай, дядя. Тащи, что приказано.
— На всех?
— Нет, на одного. Один будет есть — другие смотреть.
Через час мы уходим из деревни. За околицей Акулов останавливает отряд.
— До наших верст шестьдесят. Носы не вешай, братва. Теперь уж выберемся. В случае чего… может, меня или еще кого по дороге угробят, пойдете по этой карте. Смотри сюда.
Мы окружаем Акулова, тянемся через плечи, заглядываем на карту.
— Это компас… Кладете его так… На кромку… Стрелка всегда на север. Теперь гляди. Я провожу карандашом. Становлюсь так. Туда и будем идти. Прямо и прямо. А стрелка чтобы всегда вот так лежала и чтобы на этих значках. Понятно?
К вечеру мы подошли к большому селу.
— Солдаты есть?
— Нет!
— Какое село?
— Село Вознесенское!
— Красные были?
— С неделю как ушли!
Мы занимаем крайние избы и, выставив часовых, устраиваемся на ночлег.
— Вы за кого ж это? — интересуются крестьяне.
— Сами за себя!
Мы не хотим разговаривать. Нам не о чем говорить теперь. У нас теперь может быть только один разговор о том, как пробиться к своим. Головы наши тяжелы от усталости. Глаза слипаются, как будто ресницы смазаны густым, вязким клеем.
Обняв винтовки, мы не раздеваясь ложимся на лавки.
Просыпаюсь от сильных толчков в бок. Приподняв с трудом отяжелевшую голову, вижу встревоженное лицо отца.
— Вставай! Ну!
В избе шепчутся. Крестьяне смотрят на нас подозрительно.
— Выдь-ка во двор!
Мы выходим. В сенях отец шепчет на ухо:
— Казаки в деревне!
Во дворе стоят красногвардейцы. Серые лица хмуры. Все чего-то ждут.
Наконец в открытых воротах показывается Акулов.
— Выходи, строиться!
Мы идем один за другим. На дороге уже стоят красногвардейцы, выстроившись вздвоенными рядами. Мы пристраиваемся к флангу. В это время из-за угла выскакивают три казака.
— Эй! — кричит Акулов, поднимая руку.
Казаки осаживают лошадей.
— Вы, что ли, квартирьеры? — подходит к казакам Акулов и треплет коней по шее.
— Яки квартирьеры?
— Да нашего полка. Полковника Сергеева.
Казаки нерешительно переглядываются. Молодой губастый казак, тронув коня, затейливо матюгается:
— Няньки мы квартирьерам вашим, чи шо? Ну-ко, сторонись.
— Чтоб тебе, дьяволу, башку сломать! — кричит Акулов, отскакивая в сторону.