Ян Гориц – Координаты тишины (страница 4)

– Я не готовил. Думал, ты…

– Я сказала, что буду у мамы, – перебила она, уже направляясь на кухню. – Ладно, сделаю яичницу.

Он услышал, как она хлопает дверцами шкафов, достаёт сковороду. Звуки были привычными, бытовыми, но сегодня они резали слух. Он медленно поднялся, занёс коробку обратно в кладовку и вышел на кухню.

Они ели молча. Катя уткнулась в телефон, листая ленту соцсетей. Марк ковырял вилкой в тарелке, чувствуя, как между ними нарастает стена. Он хотел что-то сказать, поделиться тем вихрем, что бушевал у него внутри, но слова застревали в горле. Она бы не поняла. Она бы высмеяла. Назвала бы это кризисом среднего возраста, глупостью, сентиментальной чепухой.

– Максим поехал к другу, ночует там, – сообщила Катя, не отрываясь от экрана.

– А… хорошо, – кивнул Марк.

Наступила ещё более гнетущая пауза.

– Слушай, – наконец начал он, откладывая вилку. – Я сегодня нашёл кое-что интересное. В тех старых вещах.

– М-м? – она не подняла на него глаз.

– Свой старый дневник. Времён института. Там такое… столько воспоминаний.

– Понятно, – она пролистала ещё несколько фотографий. – И что, так увлёкся, что забыл про всё на свете?

В её тоне не было ни капли интереса, лишь лёгкое раздражение.

– Там была одна девушка… Анна. Мы с ней… – он запнулся, понимая, как это звучит.

Катя наконец оторвалась от телефона и посмотрела на него с едва заметной усмешкой.

– Ой, да ладно тебе, Марк. Не рассказывай мне про своих бывших. У всех они были. Выбрось эту дурь из головы и займись лучше делом. В раковине посуда не вымыта.

Она встала, отнесла свою тарелку к мойке и вышла из кухни, оставив его одного с недоеденной яичницей и чувством полнейшей опустошённости.

Он остался сидеть за столом, глядя в стену. Её реакция была предсказуемой, обыденной, нормальной. Именно такой, какой и должна была быть. Никто не ждал от него внезапных озарений или душевных метаний. От него ждали, что он будет мыть посуду, выносить мусор и «держать курс». Он был функцией, единицей в системе, и любая попытка выйти за рамки вызывала лишь недоумение и раздражение.

Он убрал со стола, помыл посуду. Механические движения успокаивали. Всё возвращалось на круги своя. Сейчас он ляжет спать, а утром поедет на работу, и этот странный вечер покажется ему просто сном. Он уже почти в этом убедил себя, заходя в спальню. Катя уже лежала в кровати, отвернувшись к стене, и делала вид, что спит.

Он тихо лег рядом, уставившись в потолок. Но стоило ему закрыть глаза, как перед ним снова встали строчки из дневника. «Если когда-нибудь я почувствую, что окончательно заблудился в этой жизни…» Он открыл глаза. Тёмный потолок молчал. Он был заблудившимся. Окончательно и бесповоротно. Он свернул не на ту дорогу много лет назад и теперь пожинал плоды своей «надёжности».

Он осторожно поднялся, вышел в коридор и снова подошёл к кладовке. Он не включал свет. На ощупь, в темноте, он снял с полки коробку, вытащил из неё дневник и вернулся в спальню. Катя не шевелилась. Он сел на край кровати, спиной к ней, и открыл тетрадь на последней странице. Он провёл пальцами по высохшим чернилам, по своей собственной клятве, данной самому себе двадцать лет назад. И тогда, в тишине спящей квартиры, он принял решение.

Глава 8

Ночь тянулась бесконечно. Марк лежал без сна, чувствуя каждый удар своего сердца, отдававшийся гулким эхом в тишине. Решение, принятое в темноте, уже не казалось порывом – оно кристаллизовалось, становилось твёрдым и неотвратимым, как приговор. Он смотрел в потолок, мысленно проходя свой привычный маршрут: метро, офис, совещание, отчёты. Но теперь этот путь виделся ему тропой в клетку, дверь которой вот-вот захлопнется навсегда.

Он осторожно поднялся, стараясь не потревожить Катю, и вышел на кухню. Включил лишь маленькую светодиодную лампу над плитой, достал чайник. Пока вода закипала, он взял со стола блокнот для покупок и ручку. Он не составлял планов. Он выписывал на чистый лист имена. Анна. Потом – Сергей. Тот самый «ботаник Серёга», с которым они когда-то дружили втроём, и который, по идее, мог что-то знать. Больше имён не было. Остальные однокурсники давно растворились в повседневности.

Чайник выключился с тихим щелчком. Он заварил чай, сел за стол и достал телефон. Соцсети. Он зарегистрировался в той самой, которую использовал лишь для просмотра новостей и рабочих контактов. В поисковой строке он набрал: «Анна Орлова». Фамилию он помнил – короткую, немного странную. Выскочило несколько десятков профилей. Он начал листать, вглядываясь в аватарки. Молодые девушки, женщины постарше, закрытые профили… Ничего знакомого. Он сузил поиск, добавив город и университет. Профилей стало меньше, но её лица среди них не было.

Он отложил телефон, чувствуя приступ абсурдного отчаяния. С чего он вообще решил, что сможет её найти? Прошло двадцать лет. У неё могла быть другая фамилия, она могла жить где угодно, её могло не быть вовсе… Он сделал глоток чая. Он был горьким, как и всё в эту ночь.

Тогда он ввёл в поиск имя Сергея. Сергей оказался проще – он работал в IT, был в ВК, и его фотография, хоть и с возрастом, но сохранила черты того самого застенчивого парня в очках. Марк сохранил ссылку. Звонить сейчас – безумие. Было три часа ночи.

Он вернулся в спальню. Катя спала. Он прилёг рядом, но сон не шёл. Он представлял, как завтра утром возьмёт отпуск. Какой предлог придумать? Внезапная болезнь? Срочные дела? Он никогда не врал Кате. Вернее, врал молчанием, умалчиванием, но никогда – прямым текстом. Его сердце сжалось от страха и стыда. Но потом он вспомнил её слова: «Выбрось эту дурь из головы». И стыд отступил, сменившись тихим, упрямым протестом.

Под утро он всё же ненадолго провалился в короткий, тревожный сон. Ему снилось, что он бежит по бесконечному коридору из стекла и бетона, а впереди мелькает чей-то силуэт. Он кричит имя Анны, но звука нет. Он бежит быстрее, но коридор удлиняется, а стеклянные стены смыкаются, не давая пройти.

Его разбудил будильник. Обычный, будничный, ненавистный звон. Катя потянулась, чтобы выключить его.

– Вставай, – буркнула она, не открывая глаз. – Не проспи.

Он сел на кровати, чувствуя, как голова раскалывается от бессонницы, а во рту противный привкус.

– Кать, – сказал он, и голос его звучал хрипло и неуверенно. – Я сегодня не поеду на работу.

Она открыла глаза и повернулась к нему, нахмурясь.

– Что? Ты заболел?

– Нет. Просто… не поеду. Мне нужно кое-что сделать.

Она села, пристально глядя на него. Её взгляд был жёстким, испытующим.

– Что за дела? Какие такие срочные дела?

– Личные, – он не смог выдержать её взгляд, опустил глаза. – Мне нужно… разобраться кое с чем.

– С той своей бывшей? С Аней? – в её голосе прозвучало ледяное презрение.

Он молчал. Молчание было ответом.

– Да ты с ума сошёл! – она резко сбросила одеяло и встала с кровати. – В полном расцвете сил, идиотский дневник нашел и решил молодость вспомнить? Это смешно, Марк!

– Это не смешно, – тихо, но твёрдо сказал он. – Это важно для меня.

– Важно? Важно! – она засмеялась, но смех её был резким и злым. – А семья? Работа? Это не важно? Ты собираешься бросить всё и поехать искать какую-то дуру, с которой ты целовался в институте?

– Я не собираюсь бросать всё, – попытался он возразить, но она уже не слушала.

Она быстрыми, резкими движениями стала одеваться, её лицо было искажено гневом и обидой.

– Знаешь что? Делай что хочешь. Я не буду тебя останавливать. Включай идиота. Но чтобы к вечеру всё это было убрано из головы. И из дома. Понятно?

Не дожидаясь ответа, она вышла из спальни и через минуту хлопнула входной дверью.

Марк остался сидеть на краю кровати, слушая, как в тишине отдаётся эхо от хлопнувшей двери. Сердце бешено колотилось. Ссора, которую он так старался избегать все эти годы, случилась. И он, как ни странно, не чувствовал ни страха, ни вины. Лишь странное, щемящее чувство свободы. Он подошёл к окну. Внизу, на парковке, Катя садилась в свою машину и с визгом шин выезжала со двора.

Он повернулся и посмотрел на телефон. Было восемь утра. До приемлемого времени для звонка оставался час. Он принял душ, чтобы смыть с себя остатки ночи, заварил крепкий кофе. Рука не дрожала, когда он набирал номер Сергея. Он был готов к тому, что его не услышат, что он передумает, что всё это – ошибка. Но когда на том конце провода раздался удивлённый, но всё ещё узнаваемый голос, он понял – пути назад нет.

– Сергей? Привет. Это Марк. Ты не поверишь, зачем я звон.…

Глава 9

Голос в трубке звучал сонно, но узнаваемо – тихий, немного картавый, с теми же интонациями, что и двадцать лет назад.

– Марк? Серьёзно? Давно не слышал. Что случилось?

Марк сжал телефон так, что костяшки пальцев побелели. Он стоял на кухне, глядя в стену, и пытался подобрать слова, которые не звучали бы как полное безумие.

– Давно, да… Извини, что так рано. Мне… нужна твоя помощь. Ты не помнишь, случайно, Анну? Анну с нашего потока?

На другом конце провода повисла пауза. Слышно было, как Сергей откашлялся.

– Анну? Ту самую, с которой вы тогда… Ну, в общем, да? Помню, конечно. Яркая была девочка. А что такое?

– Я пытаюсь её найти. И не могу. Соцсети молчат. Ты с ней не поддерживал связь, случайно?

Ещё одна пауза, на этот раз более напряжённая.