Ян Экхольм – Следующая остановка – смерть (страница 30)
Но тут появился Севед Дальстрём весь в черном и прервал дальнейшую перепалку.
– Прощание будет очень трогательным, у церкви уже собралось множество народа.
– Гиены, – заявил я. – Одни любопытные бабки, которые припрутся, чтобы поглазеть.
Редактор семейных хроник с неудовольствием посмотрел на меня.
– Выразить уважение Инге Бритт Экман – такое их интересует меньше всего, – продолжал я. – Они хотят подглядывать, копаться в чужой жизни, шептаться по углам и распространять сплетни.
– В точности как некоторые журналисты!
Удар Севеда последовал настолько внезапно – я так и не нашелся, что ответить. Оставив Троппа и пастора Дальстрёма, я пошел наводить порядок, прежде чем отправиться домой.
В моем кабинете убирать было нечего. Все то немногое, что я создал за сегодня, было написано в кабинете Бенгта.
Скомкав листы рукописи в небольшой ком, я бросил его в корзину для бумаг. Само собой, я промазал. Собрав всю волю в кулак, я склонился и залез под стол, чтобы поместить ком в корзину.
В обычной ситуации мне не пришло бы в голову исследовать содержимое чужой мусорной корзины, но теперь, после всех странностей и этой последней глупости с угрожающим письмом, я заинтересовался обрывками бумаги, наводившими на мысль о разорванной на клочки открытке.
Достав это конфетти, я принялся складывать мозаику на рабочем столе Бенгта. Куски были мелкие, процесс явно потребует немало времени – с другой стороны, в этот субботний день мне особо нечем было заняться.
Я понюхал один из самых больших кусочков. Кажется, ощущается слабый запах духов – или это одеколон? Все никак не научусь различать.
Постепенно пазл стал складываться. Однако то был сомнительный успех. Не могу утверждать, что у меня по всему телу побежали мурашки, но мне вдруг показалось, что в кабинете стало холодно и неуютно.
Раз за разом я перечитывал текст, пытаясь увидеть в ситуации хоть что-нибудь положительное, но мне это плохо удавалось. Разорванная на клочки открытка оказалась уликой в деле об убийстве:
Грубо нарушив закон, я уничтожил улики.
То, что сообщение было адресовано Бенгту Хоканссону, я счел само собой разумеющимся.
Что речь идет о прошедшем воскресенье, тоже яснее ясного. Запах духов был бы ощутимее, если бы записка была написана всего пару дней назад.
Не вызвало у меня сомнений и то, что за подписью «И. Б.» скрывается Инга Бритт.
Сложив все кусочки в пепельницу, я сжег весь этот мусор. Когда мой акт пироманства был совершен, ко мне в кабинет заглянул Севед Дальстрём и спросил, не хочу ли я сопровождать его на похороны Инги Бритт.
– Я тоже пойду! – крикнул из коридора Курт Торстенссон. – Мне надо увидеть убийцу.
Севед поморщился при виде его пальто с эмблемой армии США, но вслух ничего не сказал. Упаковавшись в его «Вольво», мы подъехали к церкви.
Стыд сказать, грех утаить – никогда ранее я не бывал в городской церкви. Это была относительно современная постройка из красного кирпича, расположенная на холме. Отсюда открывался вид на центр города.
Хотя до начала церемонии оставалось еще много времени, у церкви уже столпился народ.
– Рекорд популярности, – хихикнул Курт.
Севед припарковался возле расположенного рядом общинного дома, и я приготовился локтями прокладывать дорогу сквозь толпу в святая святых.
Но тут выяснилось, что редакторы семейных хроник работают не банальным общепринятым образом. Уверенным шагом коллега повел нас к одной из боковых дверей. Там стоял на посту Дан Сандер, который негромко поздоровался. Маленький кусочек пластыря у него над бровью – вот и все, что напоминало о событиях вчерашнего дня.
Оказавшись внутри, Севед подошел к высокому тощему мужчине в большом накрахмаленном воротничке. Это был Эдвин Никлассон, церемониймейстер нашего города, один из лучших друзей Севеда. Словно члены тайного клана, они кивнули друг другу, и Севед получил от него длинный лист бумаги.
– Что говорит штаб? – спросил я.
Не удостоив нас даже взглядом, он подвел нас к маленькому круглому румяному мужчине. Это был церковный сторож, иногда заходивший в редакцию с расписанием церковных мероприятий. В такие минуты от него пахло пивом, он казался жизнелюбом и весельчаком. Сейчас же он держался достойнее и торжественнее самого епископа. Снова загадочный кивок, и толстяк повел нас к какой-то двери. Еще один обмен кивками – и мы поднялись по узкой лестнице на хоры.
Севед занял место впереди, меня посадили наискосок справа за ним, а бедного Торстенссона в армейском пальто отправили за колонну. Все происходило при помощи жестов и движений головой.
– Вы с друзьями всегда разыгрываете пантомиму в церкви? – шепотом спросил я Севеда.
Шикнув на меня, он помахал длинным листком бумаги.
– Сколько венков!
Бросив рассеянный взгляд, я заметил, что на самом верхнем венке красуется имя Альфа Экмана. «
Я начал раскаиваться, что поехал с ними. Больше всего мне хотелось убежать прочь, но в такой толпе это было чисто технически неосуществимо. В отсутствие других занятий я принялся наблюдать, как близкие родственники занимают места в первых рядах. Рядом с гробом стояли в почетном карауле бывшие сослуживцы в форме. Среди них я заметил Йорана Мальмберга.
Чуть дальше на скамье сидела Дорис Бенгтссон. Между тем я напрасно искал глазами Альфа Экмана. Все уже заняли свои места, а вдовец так и не появлялся.
– Ты видишь Альфа? – спросил я Севеда. У него с его места обзор был лучше.
Покачав головой, он сделал мне знак молчать.
Внезапно у меня возник циничный интерес к происходящему. Похоже, намечается громкий скандал. Гиены, собравшиеся в храме и за его дверьми, получат сполна за свое долгое ожидание. Шеи будут вытягиваться, уши навостряться, языки молоть.
«Он не появился на похоронах!»
Начнутся сплетни и пересуды. Теперь в глазах соплеменников Альф точно станет убийцей.
– Беги в полицию, узнай, известно ли им местонахождение Альфа Экмана, – велел я Курту.
Мощные звуки органа заглушили его топот. Ему удалось выбраться из церкви и удалиться, оставаясь почти незамеченным.
По окончании церемонии гроб с процессией отправился на кладбище в полукилометре от церкви. По обеим сторонам улицы стояли люди, а у открытой могилы полиция оцепила большое пространство, чтобы ближайшие родственники и друзья могли попрощаться.
Время молчаливых кивков закончилось. Теперь надо поработать локтями. Этими методами я владел лучше Севеда. Внезапно я очутился в первом ряду у самой могилы.
Я внимательно следил за людьми, которые подходили к гробу, что-то бормотали себе под нос и бросали в могилу цветы. Взглядом я обшаривал толпу, ища Альфа Экмана.
И тут я вздрогнул. Лицо, промелькнувшее по другую сторону от могилы, показалось мне знакомым. Протолкнувшись на еще более выгодную позицию, я удостоверился почти на все сто. Попытался вырваться из группы стоявших рядом, чтобы приблизиться и убедиться окончательно, не сводя глаз с полускрытого лица. Но вот человек показал лицо целиком – на десятую долю секунды наши глаза встретились. Теперь я точно знал:
Бенгт Хоканссон пришел принять участие в похоронах!
Лицо скрылось, и я ощутил движение в рядах стоявших поблизости. Всего несколько секунд – и он бесследно исчез. Я осознал, что преследовать его невозможно.
Когда похороны закончились и людской поток потянулся обратно к центру, я безвольно последовал вместе с ним. По старой привычке я зашел в редакцию, где меня дожидался Торстенссон.
– Им что-нибудь известно?
– Ничегошеньки. С тех пор, как Экмана отпустили, о нем ни слуху ни духу.
– Ну, теперь его песенка спета, – констатировал я. – Не явиться на похороны собственной жены – это уже слишком. Даже если она сто раз была беременна от другого.
– У тебя есть ко мне еще задания? – спросил Курт, поглядывая на часы. – Понимаешь ли…
– О’кей, беги на свое свидание, – проговорил я, ощущая себя стариком. – Сегодня мы уже никуда дальше не продвинемся.
Мне же торопиться было некуда, так что я еще посидел в своем кабинете. Мои мысли крутились вокруг Альфа Экмана. Собирался встретиться с товарищем по школе. Прогулял похороны.
Взяв себя в руки, я вышел из редакции, побродил немного по пустым по случаю субботы улицам. Остановился перед почтамтом. Может быть, сослуживцы смогут дать объяснение странному поведению Альфа?
Мы часто заходили по вечерам с заднего входа, чтобы забрать последние новости, поэтому моему появлению никто не удивился.
– Я ищу Альфа Экмана. Кто-нибудь знает, где он?
Веснушчатый трезвенник, с которым я уже встречался ранее, мрачно посмотрел на меня.