Ян Бадевский – Столица на краю империи (страница 18)

Маро не стала отбивать. Она продолжила движение вперёд, позволив острию прошить ткань её ифу и оставить длинный кровоточащий порез на коже. Я почти физически ощутил эту боль. Взамен её катана, пройдя сквозь облако плаща, нанесла короткий рубящий удар сверху вниз — не по Дежнёву, а по его клинку, в точку у самой гарды, где металл наиболее уязвим.

Звон был сухим и болезненным. Дежнёв почувствовал удар по всей руке, и его безупречная стойка дрогнула. Он вынужден был отпрыгнуть назад, на этот раз по-настоящему, чтобы избежать немедленного продолжения атаки. На лезвии его рапиры, рядом с первой, появилась вторая глубокая зазубрина. Сталь катаны, закалённая веками, оказалась крепче.

Фехтовальщик метнул быстрый взгляд на повреждение, и в его глазах впервые вспыхнуло что-то кроме льда — мгновенная, яростная досада мастера, видящего, как портят его идеальный инструмент. Этот миг отвлечения длился меньше секунды, но Маро его поймала.

Она перешла в атаку.

Её движения стали не такими быстрыми, как у противника, но невероятно плотными и экономными. Каждый удар — шихомэн(в центр головы), киссаки(укол в горло), дзанто(рубка по запястью) — был точным и вынуждал Дежнёва не просто отступать, а работать. Он парировал лёгкими, отводящими движениями рапиры, но теперь ему приходилось прикладывать усилие. Плащ на его левой руке изматывался, ткань рвалась под ударами катаны, обнажая предплечье.

Думаю, он понял, что в перестрелке ударов проигрывает. Клинок японского меча был тяжелее, мощнее, а защита, построенная на минимальных смещениях, оказалась прочнее, чем он рассчитывал. Дежнёв снова попытался использовать скорость. Исчез, появился слева, уколол в бок.

Маро, казалось, ожидала этого.

Она не стала разворачиваться всем корпусом. Просто подняла левую руку и открытой ладонью — со страшной, хрустящей силой — ударила по плоской стороне лезвия рапиры, отправляя укол мимо цели. Одновременно её катана сделала молниеносный выпад — цуки — прямо в его грудь.

Дежнёв судорожно изогнулся, отпрыгивая назад. Кончик катаны разорвал бархат камзола на груди, оставив на белой рубахе тонкую алую черту. Рана была поверхностной, но знаковой. Первая кровь. С трибун донёсся общий вздох.

Я испытал восхищение.

Фехтовальщик, уклоняясь, расплылся от скорости, но это ему не помогло. Столетие тренировок превратило мою соседку в машину смерти, ничем не уступающую метаболистам.

Теперь они оба дышали чуть чаще. Песок под их ногами был изрыт, залит каплями пота и крови. Дежнёв понимал: его классическая школа, рассчитанная на дуэль с таким же фехтовальщиком, давала сбой против этой бессмертной, с её иной механикой движений, феноменальной устойчивостью и готовностью принять удар ради своего. Ему нужен был решающий приём.

И тогда левая рука рапириста наконец-то совершила то, для чего была предназначена.

Дежнёв сделал обманный выпад рапирой — укол в лицо. Маро, как он и рассчитывал, отвела катану вверх для парирования. В этот момент его левая рука с остатками тяжёлого плаща рванулась вперёд. Но не для того, чтобы отвлечь. Боец отпустил плащ, позволив ткани развернуться и на мгновение опутать лезвие и гарду её катаны. И в тот же миг его левая рука метнулась за спину.

Маро, на долю секунды скованная плащом, увидела движение и поняла, что сейчас последует.

Дага.

Дежнёв выхватил кинжал тем самым молниеносным движением через грудь. Короткий, тяжёлый клинок блеснул в его левой руке. Теперь он был вооружен парно. Идеальная дистанция для итальянского мастера. Рапира контролирует дальнюю дистанцию, дага — ближнюю, парирует и убивает.

Мастер двинулся вперёд, и его атака превратилась в симфонию стали. Рапира колола, как жалящая змея, вынуждая Маро работать катаной, в то время как дага, скрытая за движениями тела, искала путь к её внутренним органам, сухожилиям на руке, шее. Это был потрясающий, смертельный танец, вершина мастерства.

Маро отступала. Блокировать два клинка одновременно было почти невозможно. Дага оставила глубокий порез на её левом предплечье. Ещё один — на ребрах. Девушка оказалась в обороне, и Дежнёв, почувствовав перевес, усилил натиск. Его лицо оставалось каменным, но в глазах горел холодный огонь победы.

И вот, создав идеальное давление, фехтовальщик пошёл на финальную связку. Рапира сделала серию из трёх быстрых уколов на верхнем уровне, вынуждая Маро поднять катану для защиты головы. В этот момент его дага, пройдя по низкой траектории, рванулась вперёд для удара в пах или живот — добивающего, калечащего удара, который должен был закончить бой.

Но Маро не стала парировать ни рапиру, ни дагу.

Вместо этого она сделала то, на что не способен ни один обычный человек. Она позволила своему телу расслабиться и упасть строго вниз, как подрубленное дерево. Это не было настоящим падением — это было контролируемым сбросом высоты. Остриё рапиры прошило воздух у самого темени девушки. Лезвие даги просвистело над её спиной.

Маро оказалась в низкой, почти сидячей позиции, одной рукой упираясь в песок. И в этот миг, когда Дежнёв, промахнувшись, на долю секунды потерял её из виду, и инерция его движений несла его вперёд, её правая рука с катаной описала короткую, восходящую дугу.

Не удар.

Не укол.

Тычок рукоятью.

Тяжёлая металлическая цука, головка рукояти катаны, с резной львиной головой — менуки — со всей силой её полуторавековых мышц пришлась точно в солнечное сплетение Дежнёва.

Раздался глухой, выбивающий воздух звук.

Дежнёв замер. Глаза его округлились от шока и невыносимой боли. Воздух вырвался из лёгких аристократа со свистом. Все его мышцы на миг отказали. Пальцы разжались. Рапира и дага выпали из рук и с глухим стуком рухнули на песок.

— Ха! — от переизбытка чувств Мерген-оол хлопнул меня по плечу. — Как она его?

Я впервые видел беса в таком приподнятом настроении.

Дежнёв рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух, не в силах издать ни звука. Бордовый камзол был теперь пыльным и разорванным, лицо побелело от боли.

Маро плавно поднялась. Она стояла над поверженным врагом, катана в руке. Кровь сочилась из её ран, алое ифу было исполосовано порезами. Девушка дышала глубоко и ровно.

И вот она подняла катану, но не для удара. Аккуратно, почти церемонно, приставила плоскую сторону холодного клинка к шее Дежнёва, прямо под ухом. Физический знак победы, признанный правилами.

— Сдаёшься? — её голос прозвучал хрипло, но чётко в гробовой тишине Арены.

Дежнёв, всё ещё не в силах говорить, судорожно кивнул. Его взгляд, полный боли и яростного унижения, был устремлён в песок перед ногами противницы.

Арбитр, выждав положенные три секунды, резко взмахнул рукой.

— Поединок окончен! Победа за Маро Кобалия!

Трибуны взорвались.

Не яростным рёвом, как после убийства корейца, а гулким, ошеломлённым гулом. Клановые аристо только что увидели не бойню, а шедевр. Победу не через грубую силу или сверхспособность, а через тактику, терпение и мастерство, превзошедшее другое мастерство.

Маро отстранилась, вложила катану в ножны. Она посмотрела на Дежнёва, которого уже подхватывали целитель и его помощник. В глазах фехтовальщика, помимо боли, она прочла одно: яростное, неутолимое желание когда-нибудь встретиться с ней снова. Он был побеждён, но не сломлен. Он был мастером, и он это запомнит.

Бессмертная медленно повернулась и, игнорируя боль от ран, выпрямила спину. Её взгляд нашёл на трибуне меня. Наши глаза встретились на миг.

Думаю, в моём взгляде она прочла восхищение.

Глава 11

Я устроился в кресле с таким умыслом, чтобы мне открывался обзор на кабинет целителя. Да-да, стены меня не останавливают, вы же знаете.

Рядом, на диванчике, сидели Таиров и Мерген-оол.

Коридор перекрыли люди Эфы.

Серьёзных ран у Маро не обнаружилось, но многочисленные неглубокие порезы кровоточили и явно вызывали неприятные ощущения. Регенерация бессмертной позволила бы справиться с этой напастью за сутки, или даже меньше. Но зачем страдать, если существуют целители?

— А что мешает смазать клинок ядом? — поинтересовался я у более опытных товарищей.

Кабинет мало чем отличался от аналогичных помещений в нашей реальности. Разве что клановый хиропрактик, привезённый князем из Фазиса, не пользовался традиционными лекарствами или инструментами. Маро в полуобнажённом виде отдыхала на кушетке, пока эскулап водил над ней светящимися руками. Ладони и пальцы целителя испускали мягкий желтоватый свет, от которого, я знал по опыту, клонило в сон.

Перед тем, как Маро переступила порог кабинета, подчинённые Барского тщательно проверили всё, что можно. Проводку, вентиляцию, смежные помещения. Из вчерашних событий были сделаны правильные выводы.

— Анализаторы мешают, — ответил Таиров. — Перед каждым боем клинки осматриваются.

— Что за анализаторы? — я отвлёкся от кабинета, но стены и перекрытия продолжали оставаться прозрачными. — Артефакты?

— Вроде того, — кивнул главный ланистер. — Немного доработанные. Внутри этих штук блоки, найденные в колониях Предтеч. Насколько я понимаю, Древние использовали их в других мирах. Сохранились даже какие-то упоминания…

— Да это секрет Полишинеля, — хмыкнул Мерген. — Анализаторы обнаруживают не только яды, их можно настроить на любую несъедобную органику.

Сейчас полным ходом шли бои группы «С».