Ян Бадевский – Столица на краю империи (страница 20)

Маро — в новеньком красном ифу с неизменной катаной в руках. Её противник выглядел… очень костлявым, жилистым и нескладным. Вот только движения выдавали опытного мастера. Круглов предпочёл ифу белого цвета, причём одежда висела на нём, как на пугале. Тонкая шея, идеально выбритый череп. На ногах — что-то вроде теннисных туфель.

Проблема бросилась в глаза сразу.

Для поединка представитель Медведей выбрал шест бо.

И это очень плохо.

Мастер боевого шеста способен успешно противостоять катане. Скажу больше: статистически такие ребята выигрывают. При равном мастерстве у владельца шеста лучший контроль дистанции и ниже вероятность фатальной ошибки. А тут ещё и разница в возрасте. Я не знаю, сколько лет своей жизни этот ушлёпок посвятил боевым искусствам, но если он осваивал бо с раннего детства… У Маро практически нет шансов.

Противники остановились на положенном расстоянии.

Арбитр покинул круг.

Гонг возвестил о начале схватки.

Думаю, Маро понимала, что ей нельзя отдавать инициативу. Первый шаг она сделала не вперёд, а резко вбок, по дуге, стараясь выйти из прямой линии атаки. Её красный ифу мелькнул, как вспышка крови на бледном песке.

Круглов отреагировал с пугающей неторопливостью. Он не бросился вдогонку. Он просто развернул шест, удерживая его почти по центру, и сделал полшага, вновь оставляя девушку перед тупым концом палки. Его тёмные, глубоко посаженные глаза следили не за мечом, а за стойкой противника, за положением плеч, за напряжением в бёдрах. Бес читал намерения, а не движения.

Вторая попытка Маро была стремительнее. Короткий, обманный выпад, чтобы спровоцировать удар — и немедленный отскок. Шест просвистел в воздухе, едва не задев её плечо, но это был не настоящий удар, а лёгкий, контролируемый выпад. Круглов проверял рефлексы своего оппонента.

Третий обмен был настоящим. Маро, используя всю скорость тренированного беса, ринулась внутрь зоны контроля. Её меч описал короткую дугу, целясь не в шест, а в пальцы, сжимавшие его. Это был верный, коварный удар.

Дерево встретило сталь глухим стуком. Круглов не отдёрнул руки. Он коротко и жёстко подставил шест, приняв удар на его центральную, самую прочную часть. Искры не было — только тупой, неприятный звук. И в ту же микросекунду дальний конец бо, как жало скорпиона, выстрелил в солнечное сплетение девушки.

Маро едва успела отпрыгнуть, чувствуя, как ветер от удара бьёт в живот. Атака шеста не прекращалась. Он не рубил, он избивал пространство вокруг южанки серией коротких, хлёстких тычков и подсечек. Песок взвихрялся под ногами бойцов. Маро отступала, парировала. Каждое столкновение с твёрдым деревом почти наверняка, как я предполагал, отдавалось в кости. Мечница пыталась поймать ритм, найти задержку, но шест в руках Круглова жил своей жизнью — вращаясь, меняя хват, атакуя то одним, то другим концом. Он не давал ей ни секунды на замах, на мощный рубящий удар, который мог бы если не перерубить, то хотя бы надолго застопорить эту адскую машину.

Слишком быстрый. Слишком опытный.

Мысль пронеслась холодной иглой.

Он даже не потеет.

Маро пропустила атаку. Не по себе — по ножнам катаны у пояса. Удар сокрушительной силы разбил лакированное дерево в щепки и отбросил мечницу в сторону. Маро кувыркнулась по песку, гася инерцию, и вскочила уже в другой части круга, с обнажённым клинком в одной руке. Ножны болтались на поясе, мешая движению. Девушка их отшвырнула. Глаза Круглова, наконец, выразили что-то кроме сосредоточенности — лёгкое, почти профессорское одобрение. Молодец, выжила.

Я увидел, как глаза Маро полыхнули яростью.

Мастер шеста не пытался её убить. Он экзаменовал. И провалить этот экзамен означало не смерть, а унижение. Поражение.

Внимательно наблюдая за девушкой, я ощутил внутреннюю борьбу.

И молниеносно принятое нестандартное решение.

Маро начала двигаться не линейно, а по сложной, ломаной траектории, используя всю ширину арены. Она то замирала на мгновение, провоцируя, то резко ускорялась, заставляя Круглова разворачиваться. Она искала не брешь в его обороне — она искала его личный ритм. Ритм дыхания. Ритм шага. Тот микроскопический момент, когда враг перекладывает вес с одной ноги на другую для очередного вращения.

И она нашла. Не в его теле. В песке.

Каждый шаг трёхсотлетнего беса, каждый поворот был уверенным, отточенным. Но когда он делал широкий замах для мощного удара по дуге, его задняя нога на долю секунды теряла идеальное сцепление, описывая в песке чуть более длинный след.

Разумеется, я не мог всего этого знать.

Просто на месте бессмертной я действовал бы схожим образом. И да, усилив зрение, я умудрялся перехватывать её взгляды, украдкой бросаемые на песок.

Маро выглядела уставшей.

Её отскок после парирования стал чуть короче, дыхание — чуть тяжелее. Она позволила оппоненту загнать себя к самому краю арены. Круглов, как хороший охотник, усилил давление. Шест засвистел, нанося удары чаще. Он решил закончить.

И тогда, в момент его самого размашистого удара — горизонтальной сметающей атаки на уровне груди — Маро сделала невозможное. Вместо того чтобы отпрыгнуть назад, за пределы круга, она бросилась вперёд, прямо под летящее дерево.

Присела, почти легла на спину, пропуская шест над собой. И, отталкиваясь одной рукой от земли, выбросила меч в колющем ударе. Остриё помчалось не к телу Круглова, до которого было не дотянуться, а к точке в песке, куда через мгновение должна была ступить его опорная, отталкивающаяся нога.

Осознав красоту идеи, я улыбнулся.

Мечница целилась в баланс.

Кончик катаны, направленный под неестественным, почти акробатическим углом, вонзился в песок как раз перед носком туфли москвича. Круглов, уже начавший переносить вес, наткнулся на неожиданную преграду. Его безупречное равновесие дрогнуло. Шест, не завершив дугу, на миг потерял смертоносную скорость.

Мига было достаточно.

Маро, как пружина, вскочила с земли. Она не рубила. Она не могла, не имела рычага. Она толкнула. Всем телом, плечом, всей набранной скоростью она врезалась в слегка пошатнувшегося противника, нанося удар гардой катаны по нижней части шеста, выбивая его из линии атаки.

Противники рухнули на песок в клубке конечностей, пыли, белого и красного шёлка.

Маро оказалась сверху. Катана, выпавшая из руки при ударе, лежала чуть поодаль. Но правая рука девушки, согнутая в локте, была прижата к горлу Круглова. Жёстким ребром предплечья. Давление было чудовищным, бесовским. В глазах москвича мелькнуло нечто большее, чем удивление — уважение. Бес хрипло кашлянул, но не стал сопротивляться. Он знал, что в реальном бою этот приём, после такого броска, мог закончиться сломанной шеей. Даже для беса — фатально.

Арбитры бросились к поединщикам. Гонг бил, не переставая.

Маро отползла, отдышалась. Её руки тряслись от адреналина. Она встала, подобрала меч. Круглов медленно поднялся, потирая горло. Он кивнул ей, коротко и чётко. Не поклон учителя ученице. Поклон равного равной.

— Победитель — Маро Кобалия, Дом Эфы! — прозвучало над ареной.

Бессмертная не слышала рёва толпы. Она смотрела на свои руки. Бой выигран не силой, не скоростью, не возрастом. Исход схватки зависел от одной-единственной, отчаянной, безумной идеи.

На трибунах Барский медленно выдохнул. Таиров сжал кулаки. Мерген-оол хмыкнул, и в его глазах блеснуло одобрение старого волка.

Я перевёл дух. Девочка сделала это. Ценой синяков, содранной кожи и разбитой гордости. Но сделала.

Круглов, уже покидая арену, обернулся и что-то сказал. По губам я прочитал: «Хороший ход».

Маро, шатаясь, побрела к выходу.

Глава 12

Как и следовало ожидать, Круглов воспользовался правом Медведей на продвижение и, несмотря на проигрыш, вышел в следующий этап. Расчёт правящего Дома был ясен, как день: у Маро в турнирной таблице новый соперник и, вероятно, он выбьет её из соревнований. А если не выбьет, у Круглова будет достаточно времени на анализ и подготовку к новому поединку. Зная его умения, можно не сомневаться в том, что бес сменит оружие.

Вместе с Кругловым в третьем круге схлестнулось восемь человек.

Из них останется только четверо.

А самое забавное — бои раскидали на два дня. То есть, семнадцатого встретятся две пары, восемнадцатого — ещё две. Девятнадцатого — полуфинал. А решающая схватка — двадцатого, как и было запланировано.

Телевидение всё это обставило с помпой.

Сами трансляции примыкали к другим передачам, где рассказывалось об истории Турнира, о прошлых победителях, о ключевых претендентах. Что интересно, репортажей с первых Турниров не существовало, поскольку тогда ещё не было телевидения. Поэтому ведущие вставляли архивные фото — чёрно-белые и сильно потрёпанные жизнью. Любое событие, слух, интервью, связанное с поединками, становилось сенсацией.

Семнадцатого у нас выпал выходной.

В первую четвёрку Маро не вошла — ко всеобщему удовольствию. Во-первых, ей следовало немного оправиться от ран и ушибов, избавиться от накопившейся усталости. Поэтому в тренировочную программу ланистеры включили бассейн, массаж и медитацию.

Я неотступно следовал за бессмертной, куда бы она ни направилась. Старался делать это ненавязчиво, часто вёл наблюдение через стены. Вот только никаких нападений больше не случилось. Оно и понятно — Эфа стянула к пансионату такое количество охраны, что комар бы не проскочил. Даже в воздухе кружили левитаторы, что выглядело как полный сюр.