Ямиля Нарт – Золушка. Революция (страница 28)
Боль отпустила её так же внезапно, как и пришла. Она откинулась на спинку стула, тяжело дыша, смотря на меня уже не с ненавистью, а с животным страхом.
— Что ты… что ты сделала?
— Поняла, — тихо сказала я, игнорируя её вопрос. В голове складывалась картина. Так вот как Гильдия веками хранила свою главную тайну. Не просто запретами. Клятва, наложенная на всех посвящённых, делала утечку информации физически и ментально невозможной. Даже под пыткой, даже под угрозой смерти они физически не могли выдать секрет. Ни словом, ни письмом. Гениально и чудовищно.
Больше мне здесь нечего было делать. Я поднялась.
— Прощай, Карэн.
— Ты пожалеешь! — её хриплый крик догнал меня у двери. — Ты не знаешь, с чем играешь! Они найдут тебя! Они…
Дверь захлопнулась, заглушая её слова. Я прислонилась к холодной стене коридора, чувствуя, как дрожь наконец пробирается сквозь ледяное спокойствие.
Следующие несколько дней на Лунной Даче прошли в лихорадочной, но продуктивной работе. Возвращённые деньги и официальные документы на собственность дали не только финансовую стабильность, но и странное чувство завершённости одной эпохи и начала другой.
В лаборатории кипела работа. Используя часть возвращённых средств, мы закупили новейшее (для этого мира) оборудование и редкие ингредиенты. Я решила не останавливаться на достигнутом в парфюмерии. Вдохновлённая успехом альдегидных композиций, я начала эксперименты с новыми аккордами.
«Дух осеннего леса» – с нотами тёплой амбры и кедра. «Первый снег» – почти неуловимый, холодный, с оттенками ментола, ириса и замёрзших ягод. «Забытая библиотека» – пыльный, древесный, с нотами старой бумаги, кожи переплётов и ладана. Мы создали «Тихий час» — аромат для вечера, где альдегиды создавали эффект «пушистости», обволакивая сердце из лаванды, ромашки и валерианы, а база из сандала и белого мускуса звучала как обещание покоя. «Изумрудный дождь» — зелёный, влажный, с нотами дождя, влажной земли и цитрусовой вспышкой в начале. И «Шёлк и пепел» — дерзкий, гендерно-нейтральный аромат, где перец и бергамот сочетались с кожаными и табачными аккордами, уходя в тёплую, слегка дымную базу. Каждый новый аромат был не просто запахом, а историей, настроением, попыткой уловить неуловимое.
Я посвящала этим экспериментам часы, находя в них отдушину от тяжёлых мыслей о клятвах, Гильдии и надвигающейся войне. Запахи не лгали. Они были чистыми, честными в своей сложности.
Каждый новый флакон был не просто парфюмом, а заявлением. Искусство, основанное на науке и тончайшей магии «опалов». Наши запасы чистых магических кристаллов таяли, но я уже строила планы по увеличению мощности аппарата для сверхкритической экстракции. С возвращёнными деньгами это стало реальностью.
Однажды утром, после особенно удачного опыта, я решила нанести визит в нашу городскую лавку. После перерыва, связанного с моим отсутствием и судебными тяжбами, нужно было возвращаться в ритм. Лео справлялся блестяще, но персональные мастер-классы для обеспеченных дам — это было моей личной прерогативой и главным козырем.
Лавка «Лунная Дача» на Изумрудном переулке за последние недели преобразилась. Витрины мастера Элвина, теперь полностью здорового, сияли безупречной чистотой. Внутри пахло не просто магазином, а чем-то вроде изысканного будуара: смесью лаванды, розы, сандала и свежего белья. Лео за прилавком, облачённый в новый, сшитый на заказ камзол, был не узнать. Робкий юноша превратился в уверенного консультанта. С энциклопедическими знаниями о каждом продукте и искренним интересом к проблемам каждой клиентки, он завоёвывал сердца одна за другой.
За время моего отсутствия слава о нашей косметике, подогретая скандалом на балу и последующей историей с исчезновением и триумфальным возвращением, разрослась до невероятных масштабов. У входа толпились не только дамы из высшего света, но и их служанки, горожанки среднего достатка, даже несколько мужчин, интересующихся новой линией средств для бритья и ухода.
Когда я вошла, в лавке как раз было несколько дам – не просто богатых, а именно из высшего света. Узнав меня, они окружили с восторженными возгласами.
— Мисс Мёрфи, ваша новая сыворотка с «Лунным селеном» – это чудо! У меня даже глубокие морщины разгладились!
— А эти духи… «Рассвет в саду». Мой муж сказал, что я пахну как лесная фея!
— Когда же появится новая партия кремов для рук? Мои служанки просто сходят с ума, последнюю баночку вчера раскупили!
Я улыбалась, отвечала на вопросы, давала советы. Популярность росла не по дням, а по часам, и это было одновременно приятно и тревожно. Слишком много внимания. Но отказываться от успеха я не собиралась.
Пока Лео справлялся с наплывом клиенток, Я прошла через основной зал в маленькую, уютную комнату для приватных консультаций. Здесь уже ждала первая клиентка дня — жена одного из членов Торгового совета. Час прошёл в подробном разборе её типа кожи, подборе индивидуального ритуала ухода и демонстрации новинок. Её восторг был искренним, а заказ — солидным.
После консультации я зашла в небольшую подсобку. Среди запасов косметики выделялись свежие стопки книг.
Я взяла одну в руки. Обложка была простой, без изысков, с гербом Империи и заголовком: «Основы физиологии и анатомии человека для целителей и аптекарей». Внутри – чёткие, понятные схемы, описания систем организма, принципы работы сердца, лёгких, пищеварения. Никакой магии, только факты. То, что я составила и отпечатала на Земле, адаптировав под уровень знаний этого мира.
Идея родилась ещё во время передачи технологии пенициллина. Современная медицина этого мира была чудовищно отсталой именно из-за отсутствия базовых знаний. Лекари лечили симптомы, не понимая причин. Эти брошюры – упрощённые, но научно точные – могли стать первым шагом к изменению. Но выпускать их самостоятельно было бы самоубийственно. Гильдия мгновенно обвинила бы меня в ереси и распространении запретных знаний.
Поэтому я пошла другим путём. Через шкатулку для связи я передала одну брошюру и предложение Кассиану, а он, видимо, донёс идею до короля. Предложение было простым: начать массовый выпуск подобных пособий от имени короны. Для начала – самых нейтральных, тех, что не могли напрямую угрожать монополии Гильдии. Знания по физиологии и анатомии подходили идеально. Они не раскрывали секретов магии, не учили создавать зелья. Это были не учебники для врачей, а просветительская литература: о строении тела, о принципах гигиены, о симптомах распространённых болезней и первой помощи. Знания, которые в моём мире были общедоступными, а здесь являлись тайной за семью печатями Гильдии.
Король, судя по всему, идею оценил. Брошюра в моих руках была доказательством – первым пробным тиражом из королевской типографии.
Я листала страницы, и чувство гордости смешивалось с горечью. Это была победа. Маленькая, но важная. Семена знаний, которые я принесла в этот мир, начинали давать всходы. Официально, под эгидой государства. Гильдия, даже если бы захотела, не могла бы открыто выступить против королевского указа о распространении просвещения. Особенно сейчас, когда её авторитет был подорван.
Конец недели был ознаменован особым событием. В честь приезда принца Эдгара де Монфора, племянника Верховного короля Альянса, во дворце устраивался небольшой, но изысканный приём. Приглашение, доставленное курьером в парадной шкатулке, лежало у меня на туалетном столике. После некоторых раздумий я решила принять его. Это была не просто светская обязанность. Это была возможность взглянуть на человека, которого мне, возможно, предстояло учить, и оценить обстановку.
Это был мой первый официальный выход в свет после возвращения и после всей истории с Карэн. Я долго думала над нарядом. В конце концов, я остановилась на одном из новых творений Зары и Пикси.
Платье было глубокого, насыщенного цвета тёмного изумруда, цвета хвойного леса в сумерках. Ткань — шёлковый бархат, струящийся и тяжёлый. Покрой был одновременно скромным и дерзким. Закрытый лиф с высоким воротником-стойкой, облегающий талию, но без корсета — благодаря сложному крою и внутренним поддерживающим швам, которые мыши выполнили с ювелирной точностью. Рукава — длинные, обтягивающие, расходящиеся от локтя широким, мягким колоколом, подбитым шёлком более светлого оттенка. Но главным чудом была юбка. Она была не пышной, а прямой, узкой, почти облегающей бёдра и колени, но сзади переходила в длинный, изящный шлейф, который струился за мной, как тень. В движении платье обретало невероятную динамику — строгость и сдержанность спереди, и лёгкий, романтичный шлейф сзади.
Причёску я сделала сама, собрав часть волос в низкий, элегантный пучок на затылке и выпустив несколько мягких волн на висках. Макияж — сдержанный, но безупречный, с акцентом на глаза и лёгким румянцем.
Войдя в назначенный малый тронный зал, я сразу почувствовала на себе взгляды. Моё платье, безусловно, выбивалось из общего ряда пышных, ярких туалетов. Но в этих взглядах я уловила не осуждение, а интерес, оценку и даже скрытое восхищение. Я двигалась легко, чувствуя себя в своей тарелке. Этот наряд был продолжением меня — современной, уверенной, не желающей играть по чужим правилам.