Ямиля Нарт – История (не) Белоснежки (страница 4)

В это время вернулась Фрида с двумя людьми. Первой была молодая, почти девочка, с умными, цепкими глазами и руками, испачканными чернилами.

— Это Лина, Ваше Величество, — представила ее Фрида. — Помогает в библиотеке, дочь переплетчика. Отлично пишет и считает.

Вторым был пожилой, сухопарый мужчина с грустными глазами и безупречно прямой спиной.

— А это Томас, писец. Служил еще вашему… покойному супругу.

Томас поклонился с достоинством, но в его взгляде читалась настороженность. Он явно ожидал от меня чего-то плохого.

Я задала им несколько простых арифметических задач — на сложение, вычитание, проценты. Лина щелкала их как орешки, ее глаза горели азартом. Томас отвечал медленнее, но без единой ошибки, его почерк был каллиграфически четок.

— Прекрасно, — сказала я. — Теперь садитесь. Мы начинаем наводить порядок в этом хаосе.

Я объяснила им простую систему учета, которую сама когда-то использовала, работая бухгалтером. Мы начали сводить разрозненные данные в единые таблицы на чистом пергаменте. В процессе работы я задавала им вопросы — о том, как устроены налоги, как ведется сельское хозяйство в королевстве, есть ли в деревнях хоть какое-то подобие школ.

Ответы повергли меня в уныние. Система земледелия была примитивной, земля использовалась до полного истощения, а об урожайности и говорить не приходилось. Ни о каком трехпольном севообороте здесь и слыхом не слыхивали. Образование? Его попросту не существовало для простых людей. Грамоте и счету учились либо у частных учителей за большие деньги, либо в магических школах, если проявлялся дар.

Мы проработали до самого вечера. Когда Лина и Томас, сгибаясь под тяжестью бумаг, ушли, я почувствовала чудовищную усталость. Но это была приятная, созидательная усталость.

Вернувшись в свои покои, я села перед туалетным столиком и механически принялась расчесывать свои длинные рыжие волосы. Взгляд упал на батарею флаконов с косметикой Морганы. Я открыла один за другим. Пудра из толченого алебастра, румяна на основе кошенили, густые и неестественные. Кремы, пахнущие густым, удушающим мускусом и свиным жиром. Никаких легких текстур, никаких увлажняющих средств. Я с грустью подвела итоги своего невольного исследования: нормальной, здоровой уходовой косметики в этом мире не существовало.

В этот момент, без стука и предупреждения, дверь в мои покои распахнулась. В проеме стоял высокий мужчина в темных одеждах магов. Смуглое лицо с острыми чертами, пронзительные зеленые глаза, которые сейчас смотрели на меня с привычной властью и усмешкой.

Аларик.

Ледяной ужас сковал меня. Воспоминания Морганы нахлынули, горячие и постыдные. И среди них — холодное, четкое знание, от которого кровь застыла в жилах.

По вторникам у них всегда были свидания.

Аларик сделал шаг вперед, плотно закрыв за собой дверь.

— Моя королева, — произнес он своим низким, бархатным голосом, который звучал и в ушах, и в голове. — Я скучал.

Ужас, холодный и тошнотворный, сковал меня. Я не могла пошевелиться, не могла вымолвить ни слова. Я просто сидела и смотрела, как он приближается.

Глава 4

Новые идеи, новые проблемы

Я застыла, словно кролик перед удавом, не в силах пошевельнуться. Его властный взгляд скользнул по мне, задержался на расческе в моей застывшей руке, на флаконах, разбросанных по столику. Усмешка тронула его губы.

— Я скучал, — повторил он, делая еще шаг. Воздух в комнате стал густым и тяжелым. — Две недели у нас не было свиданий.

Да, потому что Моргана была больна.

Он был уже совсем близко. Я почувствовала запах дыма и чего-то острого, пряного. Память, грязная и навязчивая, подсказала, как этот запах ощущается на голой коже. Внутри всё кричало от отвращения и паники. Он наблюдал за мной несколько секунд, а затем, с лёгким недоумением на смуглом лице, наклонился и прижал свои губы к моим.

Его поцелуй был твёрдым и требовательным, полным уверенности в своём праве. Моё тело напряглось в абсолютном, животном неприятии. Губы его были твердыми, полными памяти о прошлой близости, которой я не разделяла и которой боялась.

Я застыла, не отвечая, все мое тело стало одним сплошным протестом. Я сжала кулаки, ногти впились в ладони.

Он почувствовал мое оцепенение, мою ледяную неподвижность. Его губы замерли, затем он медленно, с непонимающим выражением лица, отстранился. Зеленые глаза впились в меня

— Что, морн побери, происходит, Моргана? — его голос стал резким, без тени ласки. — Ты дрожишь, как загнанный зверь.

Я сделала глубокий, прерывистый вдох, отодвигаясь от него, нащупывая опору. Мне нужно было сказать что-то. Что угодно, лишь бы он ушел. Пришла пора избавляться от него, и лучшим оправданием была та же сказка, что и для Белоснежки, лишь слегка изменённая.

— Мы не можем больше, Аларик, — выдохнула я, глядя в пол. — Эти отношения… они должны прекратиться.

Он фыркнул, сложив руки на груди. Его тёмные одежды магистра поглощали свет, делая его фигуру ещё более зловещей.

— Прекратиться? Из-за чего? Из-за внезапного приступа добродетели? Слишком поздно для этого, моя дорогая.

— Не из-за добродетели! — голос мой сорвался, в нем зазвучали отчаянные нотки. Я обняла себя, пытаясь унять дрожь. — Из-за нас. Из-за королевства. Если мы продолжим, нас ждет плохой конец.

Он смотрел на меня, будто я говорила на незнакомом языке.

— Какой конец? О чем ты? Ты что, ходила к гадалкам?

Я покачала головой, снова вызвав в памяти ту ложь, что придумала для Белоснежки.

— Не гадалки. Ко мне приходили… феи. Во время болезни.

— Феи? — он произнес это слово с таким презрением, что мне стало стыдно за свою неуклюжую ложь. — Я маг, Моргана. Я изучал все сущности этого мира от низших духов до высших элементалей. Никогда, слышишь, никогда я не слышал о феях, которые являются правителям с подобными… предостережениями. Это чушь. Или ты принимаешь меня за дурака?

— Не чушь, — возразила я, заставляя свой голос звучать твёрдо. — Их было три. Одна показала мне прошлое, другая — настоящее, а третья… третья показала будущее.

Я посмотрела ему прямо в глаза, пытаясь вложить в свой взгляд всю возможную искренность.

— Если мы продолжим эти отношения, нас ждёт гибель. Позорная и быстрая. А если я не возьмусь за управление королевством прямо сейчас, не откажусь от всего, что меня отвлекает, то конец будет и у этой страны. Феи были предельно ясны.

Он слушал, и его скептицизм читался в каждом мускуле лица.

— Три феи, — протянул он, и в его голосе зазвенела сталь. — Забавно. Ты уверена, что это не было последствием твоего зелья? Или, может, тебе просто наскучила наша связь?

— Я никогда не была так уверена ни в чём, — солгала я, чувствуя, как подступает тошнота.

Он смерил меня долгим, тяжелым взглядом. Он видел, что я не шучу, что я непреклонна в своем решении, каким бы абсурдным оно ему ни казалось. Его глаза сузились, в них вспыхнул гнев. Холодный, ядовитый.

— Прекрасно, — прошипел он, отступая на шаг. — Если ты решила погрузиться в суеверия и отказаться от разума, то я не намерен здесь оставаться. Я не буду обслуживать капризы сумасшедшей королевы. Или ты образумишься, или завтра же мой кабинет будет пуст, а магические системы замка перестанут функционировать. Подумай, Моргана. Без меня это место превратится в разваленную, холодную руину.

Развернувшись, он вышел, хлопнув дверью с такой силой, что задребезжали стеклянные флакончики на столике. Я осталась сидеть, слушая отдающиеся в ушах удары собственного сердца. Волна облегчения накатила на меня, такая сильная, что я чуть не зарыдала. Он ушёл. Этот кошмар, эта постыдная связь, осталась в прошлом.

Но почти сразу же на смену облегчению пришла трезвая, холодная мысль. Его угроза была не пустой. Замок действительно держался на его магии. Без него всё развалится: водопровод, отопление, защитные чары и многое другое. Я не знала других магов, в памяти Морганы не было ни одной подобной связи. Это была огромная проблема, которую придётся решать, и решать срочно. Маги были замкнутой, гордой кастой. Аларик был единственным, кого она смогла привлечь. И теперь я его потеряла.

Я тяжело вздохнула и потянулась к гребешку, чтобы продолжить расчёсывать волосы, но тут из глубины комнаты, из-за плотной ткани, наброшенной на зеркало, прозвучал голос.

— Забавную вы причину, однако, придумали.

Я вздрогнула и подняла голову. Зеркало. Оно все слышало. Я промолчала, сжимая пальцы в кулаки. Не сейчас. Я не могла иметь дело еще и с ним.

— Однако ума не приложу, зачем вы разрываете отношения с Алариком, — продолжил голос, и в нем слышалось насмешливое любопытство. — Вы ведь приложили столько усилий, чтобы завлечь его в свою постель. И, может, подскажете, чем я заслужил такую немилость быть игнорируемым? Ведь я, в отличие от него, всегда с вами. И никогда не предавал.

Я вздохнула, сдаваясь. Я не могла игнорировать его вечно. Это создавало больше проблем, чем решало. Я заставила себя сосредоточиться, покопаться в памяти, чтобы найти все, что Моргана знала об этом зеркале.

Воспоминания всплыли медленно, обретая чёткость: долгие часы в башне с моей бабушкой, сложные чертежи, нарисованные на пергаменте её дрожащей рукой, запах горящих свечей и ладана. Она знала, что умирает, и хотела оставить мне защитника, советника. Мы вызвали демона. Бабушка, чья жизнь и так висела на волоске, пожертвовала последними её каплями, чтобы заключить его в зеркало. Демон, способный видеть и слышать всё, что происходит в мире, и неспособный противиться воле своей хозяйки.