Якуб Шамалек – Выбор за тобой (страница 38)
В темноте мигал огонек спящего ноутбука. Леон хорошо – даже слишком хорошо – знал, что там, с другой стороны жидкокристаллического экрана, ждут другие девушки. Брюнетки, блондинки, рыжие, худые и толстые, белые, африканки и азиатки, с размером груди от А до Z, с силиконом и без. На коленях, с призывно открытым ртом, упругими ягодицами, готовые выполнить все его желания, соло, вдвоем, втроем, в треугольнике или любой другой геометрической фигуре, без вопросов, без всех этих сложностей. Нужно просто кликнуть, накормить Сеть своим взглядом.
Он встал с кровати.
Юлита закрылась в своей комнате. Восемь квадратных метров и раньше было маловато: если она раскладывала диван, то не могла открыть дверцу шкафа или отодвинуть стул от стола, ящики, до краев набитые бумагами, упорно не поддавались, а книги стояли на полке в два ряда. Теперь, когда здесь появились еще три ноутбука, перемещение по комнате превратилось в упражнение на ловкость, “Твистер” для одного: чтобы открыть окно, перенеси правую ногу над кабелем и поставь ее между стулом и мусорной корзиной, левую ногу поставь на диван, обопрись одной рукой о стол, между компьютерами, а вторую протяни в сторону оконной ручки – осторожно, чтобы не потерять равновесие.
Она села за стол, уронила голову на столешницу. Ей хотелось плакать – снова, в который раз за неделю. И дело было не в том, что Леон видел эти несчастные фотографии, их пол-Польши видело. Она злилась на него не за то, что он признался – вообще-то он был прав, ей лучше было знать. Дело в том, что он напомнил о них ровно в тот момент, когда на мгновение, на секунду, ей удалось обо всем позабыть, отодвинуть на второй план, поверить, что не это определяет ее жизнь. Ну ничего, решила она, видимо, придется смириться, что никуда ей от этого не деться. Может, лучше решать все в самом начале. Являться на свидание с папкой этих фотографий и вместе их пролистывать, точно альбом из отпуска, – о, смотри, здесь я трогаю свои соски, здесь касаюсь клитора, а здесь, о, выгибаюсь перед зеркалом, ха-ха, когда я на них смотрю, мне хочется прострелить себе башку, как я могла быть такой дурой – и только потом, как тема себя исчерпает, спокойно побеседовать о чем-нибудь другом.
Наконец Юлита собралась с духом и выпрямилась. Тыльной стороной руки вытерла мокрые глаза и текущий нос, а потом включила компьютер – тот, который предназначался исключительно для выхода в интернет. Ввела новый пароль от вайфая –
Зная, что пожалеет об этом, Юлита начала с поиска своего имени и фамилии, сузив список результатов до последних двадцати четырех часов. Увы, тема все еще кликалась. Некоторые желтые сайты подлили масла в огонь, опубликовав новые фотогалереи: на сей раз с невинными на первый взгляд фотографиями, которые она сама когда-то выкладывала в соцсетях. Фотка в купальнике из поездки в Хорватию, еще одна в костюме Чудо-женщины с прошлогоднего Хэллоуина, селфи с премьеры фильма о папе римском, в кадр попал кусочек декольте. Вроде ничего такого, но вполне достаточно, чтобы привлечь внимание, заставить кликнуть, обеспечить те самые 0,00035 гроша. “ЮЛИТЕ ВУЙЧИЦКОЙ НЕ НУЖНО РАЗДЕВАТЬСЯ, ЧТОБЫ ВЫГЛЯДЕТЬ СЕКСУАЛЬНО… ДЕВУШКИ, СМОТРИТЕ И УЧИТЕСЬ!”, “СЕКС-БОМБА МИРА СПЛЕТЕН, КАКОЙ ВЫ ЕЕ НЕ ВИДЕЛИ”, “О, НЕТ… В СЕТИ ВСПЛЫЛИ НОВЫЕ ФОТОГРАФИИ ЮЛИТЫ ВУЙЧИЦКОЙ! СОЧУВСТВУЕТЕ?” Другие порталы рассказывали о ее блоге, разумеется, в свойственной им манере: “РАССЛЕДОВАНИЕ ПОЛЬСКОЙ КИМ КАРДАШЬЯН ЗАИГРАЛО НОВЫМИ КРАСКАМИ”, “АГЕНТ 069, ПРИДИ: ЮЛИТА ВУЙЧИЦКАЯ НЕ ПРОЩАЕТ”, “ЮЛИТА ВУЙЧИЦКАЯ: ЗНАЙ Я ТО, ЧТО ЗНАЮ СЕЙЧАС, Я БЫ НИКОГДА…” Читать комментарии она уже не стала.
Зашла на сайт
Юлита включила второй компьютер – тот, что для общения. Завела новый аккаунт и написала Янеку с вопросом, слышал ли он об автохакинге и могло ли нечто подобное случиться с Бучеком, извинилась за свое поведение, еще раз поблагодарила за помощь. А потом, согласно инструкции, открыла программу для шифрования, выбрала открытый ключ Янека и нажала иконку с замком. Меньше чем за секунду ее письмо превратилось в бессмысленный набор букв и цифр.
от: Я teodozja.ambrozja@gmail.com
кому: Тран rfg4dndn@yandex.ru
дата: 24 октября 2018 22:12
тема: Вопрос
==== BEGIN PGP MESSAGE =====
Wvnbwbfywbf72636r72cvmcwu3rq09qneuhr1782e90mcnwufjq0invbyDKWFW904TWNACBBQDJ[jfofowfhwo8thsohg8e4hwp9r3thegf;oqwr[eo=q39rfnvbvvuaiofmej2f848efuioltsa2237r./;pooiuhgf32t498uhnw9xqnmq94tu032tu2fj10e5qfskCNQ4rgy5678QJdgt4t2DJFo99ikjnbuWx
==== END PGP MESSAGE ====
Юлита пыталась распознать в получившемся тексте хоть одно слово из письма-оригинала, отыскать в нем хоть какую-то закономерность, паттерн, но тщетно. Вспомнила слова Трана: чтобы взломать шифр, который она только что использовала (протокол RSA с 4096-битным ключом), самому мощному компьютеру в мире потребовались бы сотни миллиардов лет. Рядом с ним “Энигма”[49] казалась игрушкой, клубом детектива Дональда Дака, загадкой из романов Дэна Брауна. Юлита почувствовала всплеск адреналина. Куда-то подевались усталость, грусть, отчаяние. Она перестала быть легкой мишенью, фраером с листочком “ударь меня” на спине. Она начинала понимать правила этой игры.
Юлита обновила пароль к блогу.
И начала писать.
У рядового Радослава Гральчика образовалось столько свободного времени, что он не знал, как им распорядиться. Встретиться с кем-нибудь, выпить пива? А может, лучше остаться дома, насладиться одиночеством, статусом соломенного вдовца? Завалиться на диван в растянутых трениках и тапках, купить на ужин доширак, запить его колой, заесть чипсами, а на десерт сожрать двойную упаковку птичьего молока? Посмотреть тот хоррор об американских подростках в словацком хостеле, который скачал для него с пиратского сайта Ярек? Принять горячую ванну и почитать в тишине новый номер “Автомира”? Оставить бардак в кухне, бросить грязные трусы на пол, заснуть на диване с включенным телевизором. “Да, – подумал он, открывая дверь в квартиру, – никуда я не пойду”.
То, что рядовой Гральчик так радовался вечеру в одиночестве, вовсе не означало, что он не любил свою семью. Аську, любимую и единственную дочь, он считал восьмым чудом света: в каждой пятерке в дневнике видел доказательство ее гениальности, каждую раскраску прикреплял к холодильнику с гордостью музейного хранителя, вешающего выявленное полотно мастера эпохи Возрождения. А ведь она родилась такая маленькая, такая хрупкая: недоношенная, сморщенная, косточки, обтянутые красной кожей, лежала вся в каких-то трубках. Каждый вечер она орала, непонятно, то ли от боли, то ли от шока – иногда три часа, а иногда пять. Аля, которая долго не могла прийти в себя после родов, не выносила детский плач и уходила из дома. А он носил дочку, носил и качал, хоть это не помогало, пел ей песенки, которых, как потом оказалось, она даже не слышала: слуховой аппарат ей установили гораздо позже, в годик. И он пел и пел эти дурацкие детские песенки, мы едем, едем, едем, мышки уснули в саду, не ложися на краю, пока их слова не теряли смысл и не сливались друг с другом, пока горло отказывалось слушаться. И поглядите, какая красавица выросла, какая умница, какая хорошая.
А Аля? Его школьная любовь, такая нежная и ранимая, что он поклялся себе защищать ее от мира: от хамоватого водителя автобуса, от обледеневших тротуаров, от участившихся писем из банка. Потому что иначе она сломается, рассыплется, замкнется. С одной стороны, он не выносил ее плача, с другой – именно тогда, когда он держал ее в своих объятьях и прижимал к себе так сильно, что пуговицы ее кофты впивались ему в живот, именно тогда он чувствовал себя по-настоящему нужным, именно тогда ему казалось, что его существование оправдано, что в нем есть хоть какой-то смысл.
Но иногда – иногда было приятно от всего этого отдохнуть, побыть наедине с собой, поставить свои потребности на первое место. У него редко выдавалась такая возможность, работа – дом, работа – дом, работа – дом, сначала выслушивание одних и тех же отмазок (“товарищ полицейский, слово даю, только у шурина из бутылки отпил, хе-хе, видать, у вас машинка-то сломалась”), а потом одни и те же покупки в одном и том же магазине (“хлеб, колбаса, молоко двухпроцентное, кофе растворимый”).