Якуб Шамалек – Выбор за тобой (страница 39)
Но сейчас… Аська была у дедушки с бабушкой, Аля возвращалась из Чехии только завтра. Ей уже все сделали – он даже в мыслях не отваживался произнести слово “аборт”, – она чувствовала себя хорошо, даже прислала ему фотографию из Градчан, так что он мог наконец расслабиться, не испытывая чувства вины, что она там одна, бедная, в слезах, а он тут смотрит матч “Корона Кельце” – “Ягеллония Белосток”, попивая пиво из банки. Но как же это, черт, несправедливо, что Аля, учительница географии, всю жизнь мечтавшая о путешествиях, впервые поехала за границу по такому поводу. Что раньше у него никогда не было денег, чтобы свозить ее в Египет, на Канары или хотя бы в Болгарию, чтобы она отдохнула немного от всей этой вездесущей серости, пожила чуть-чуть полной жизнью.
“Но в этом году все будет иначе, – подумал он, засовывая руку в карман треников, – где лежала маленькая флешка. В этом году мы полетим в какое-нибудь по-настоящему прекрасное место”.
Прости, что выношу наш сор из избы, но иначе мне с тобой не связаться. Ты знаешь обо мне все, а я о тебе ничего.
Как видишь, мне удалось восстановить доступ к блогу. Я приняла соответствующие меры, чтобы обезопасить себя от очередной атаки с твоей стороны. Тебе больше не удастся заткнуть мне рот – по крайней мере, это будет не так легко, как в прошлый раз.
Последние два дня я молчала, но клянусь, что не теряла времени даром. Я уже знаю, как ты взломал мой почтовый ящик. Знаю, как ты писал на моем компьютере и подслушивал, что я делаю и говорю (какой-то
Кроме того, с удовольствием информирую, что мое расследование медленно, но верно продвигается вперед. У меня есть несколько многообещающих зацепок, которые я собираюсь изучить.
Так и тянет поделиться подробностями, но не хочу испортить сюрприз. Что ж, видно, нам обоим придется запастись терпением.
Думаю, когда-нибудь мы встретимся лицом к лицу.
Думаю, на тебе в тот момент будут наручники.
А пока, если тебе вдруг захочется мне написать, как твои дела, в боковой колонке оставляю мой открытый ключ, чтобы ты мог зашифровать сообщение. Смелей, не стесняйся.
С приветом,
Янек Тран отодвинул в сторону грязную тарелку, отряхнул руки от крошек. “Ну вот, – подумал он, вставляя ссылку на статью Юлиты в редактируемое письмо, – сейчас начнется”.
8
Октябрь подходил к концу, варшавские тротуары уже покрывал ковер из опавших листьев, окурков и собачьих отходов. Юлита шла медленно и глядела под ноги, стараясь ни во что случайно не наступить. Во-первых, она только что начистила ботинки, во-вторых, шла на важную встречу. Она достала из кармана мятый листочек с адресом: улица Мицкевича, 66f, четвертый подъезд, квартира номер 103. Раньше Юлита вбила бы адрес в телефон и попросила бы доброго дядю Гугла проводить ее до двери. Но ее телефон был выключен и лежал на самом дне сумки с вынутой батареей.
Юлита свернула на асфальтированную улочку, которую столько раз латали, что она превратилась в покрывало в стиле пэтчворк. Бетонные столбы фонарей были оклеены объявлениями (“Дератизация, дезинсекция, эффективность гарантирована”, “Репетитор по математике для школьников”, “Куплю автомобиль в любом состоянии”), свернувшиеся полосочки с номерами телефонов шелестели на ветру. За деревьями возвышались панельные дома: с малюсеньких балконов на последних этажах можно было, вздыхая от зависти, любоваться расположенным неподалеку Старым Жолибожем.
Поблуждав немного, Юлита нашла нужный подъезд и вошла внутрь. Старый лифт вызвал в памяти детские воспоминания, поездки к дедушке с бабушкой: тяжелая металлическая дверь с вертикальным окошком, пуговицы из молочно-белого пластика, которые загорались после нажатия, потемневшее зеркало. Внутри воняло дешевой жидкостью для мытья полов и растворителем, которым дворник периодически стирал примитивные надписи, доказывающие превосходство одного футбольного клуба над другим.
Лифт с грохотом остановился на десятом этаже. Юлита вышла: стены были выкрашены нездоровой темно-желтой краской, какая встречается исключительно в многоэтажках и в больницах. Интересно почему, подумала Юлита. Может, она просто дешевле, может, эта краска под названием, скажем, “Отвратительная охра” или “Унылая умбра” – побочный продукт какого-то производственного процесса, ее остаются целые ведра, которые нужно куда-то деть?
Коридор был заставлен увешанными погремушками детскими колясками, велосипедами и самокатами, в воздухе пахло вареной картошкой, из-за двери доносились приглушенные звуки повседневной жизни: шум вибрирующих стиральных машин, отражающийся от стен тесных ванных комнат, лай невыгулянных собак. Юлита нашла квартиру номер 103, нажала на звонок. Через мгновение услышала тяжелые шаги и лязг задвижки.
– Пани Юлита! – Вальдемар Друкер широко распахнул дверь. – Милости прошу!
Квартира профессора Друкера разительно отличалась от окружающей рабоче-крестьянской обстановки: Юлита переступила через порог, и ей показалась, будто она перенеслась в другое измерение, словно Алиса в кроличьей норе. В прихожей, освещенной лампой в стиле модерн, стояло изумительное кресло с резным изголовьем, точно взятое напрокат из музея, на стенах висели черно-белые графические работы в изящных ореховых рамках, а на столике стояла хрустальная ваза с цветами. Гостиная напоминала библиотеку из потаенных снов интеллигента: со всех сторон от пола до потолка тянулись книжные полки, а на них – старые издательские серии в идеальном состоянии, художественные альбомы с выставок из всех знаменитых музеев мира, классика европейской прозы в переводах и в оригинале, по углам шаткие стопки непрочитанных новинок. Рядом диван, обитый сукном табурет, журнальный столик, заваленный зарубежными изданиями, и этажерка с безделушками. “Как здесь красиво”, – мысленно ахнула Юлита.
– Что будете пить? Кофе, чай?
– Не хочу вас утруждать, профессор…
– Немного движения мне не повредит. Поход на кухню приравнивается к ежедневным упражнениям, прописанным мне врачом.
– Тогда кофе, пожалуйста.
– Какой?
– Любой.
– Пани Юлита, – Друкер закатил глаза, – сжальтесь над пожилым человеком.
– С молоком. И ложечкой сахара.
– Уже несу.
Друкер исчез в кухне. Юлита оправила юбку и села на самый краешек дивана; колени вместе, руки на коленях, сумочка у ноги. Она робко огляделась. Заметила, что на одной полке стояли книги Друкера. “Все люди войта” о коррупции в маленьком подляшском городке, получившая премию “Нике”. “Прощай, горняк” – репортаж о том, как урезание финансирования привело к трагедии на силезской шахте. “Сказочный Багдад”, портрет Лодзи XXI века, номинация на премию “Паспорт «Политики»”. “Дисциплина”, о смертельных избиениях в польских полицейских участках. У Юлиты были они все, с посвящениями.
Профессор вернулся в гостиную, неся поднос с кофе и пирожными; фарфоровые чашечки позвякивали при каждом его шаге.
– Восхитительно, – произнесла Юлита после первого глотка. И она не кривила душой.
– Я надеялся, что вам понравится. А пирожное? Куплено сегодня утром в местной кондитерской. Продавец так нахваливал, что либо они действительно очень вкусные, либо плохо продаются.
– Тогда я попробую и скажу.
– Превосходно. – Друкер выпил кофе. – Пани Юлита… Не знаю, стоит ли об этом говорить, но я вам очень сочувствую… Все это очень грустно.
– Спасибо.
– Надеюсь, вы не сдаетесь?
– Нет, – сказала Юлита. – Поэтому я к вам и пришла.
– А ведь правда,
– Видите ли, я хотела бы проверить один след. Я знаю, что Бучек был регулярным гостем одной из варшавских юридических фирм. В день смерти у него также была назначена встреча.
– Как вам удалось это выяснить?
– Я заполучила его дневник.
– Ого, поздравляю. И слушаю дальше.
– Я понимаю, что это может быть тупик, что он мог там бывать по какому-то совершенно невинному поводу. Скажем, поссорился с соседом из-за границ участка или что-то в этом духе.
– Но совпадение дат подозрительно…
– Вот именно. Но подозреваю, что если я туда позвоню и скажу: “Привет, меня зовут Юлита Вуйчицкая, я расследую смерть Рышарда Бучека, и мне интересно, что он у вас делал”, то они мало что мне расскажут.
– Боюсь, вы совершенно правы. Максимум вы услышите, как кладут телефонную трубку.
– Ну и вот…
– Пани Юлита, мы уже это обсуждали, – прервал ее Друкер.
– В связи с этим…
– Так-то лучше.
Шутки шутками, подумала Юлита, но можно уже перестать меня прерывать.
– В связи с этим… – она секунду помолчала, на случай, если он снова захочет вмешаться, – я бы хотела спросить, что бы вы сделали на моем месте.
Друкер отставил пустую чашечку, вытер рот салфеткой.
– Во-первых, я бы хотел сказать, что вы святая.
– Что, простите?
– Вы знаете, почему больше никто не занимается этой темой всерьез? Почему, например, этого не делаю я?
– Потому что вам не интересно?
– И это тоже. – Он улыбнулся. – Но в первую очередь потому, что я знаю, что мне никто за это не заплатит. Все эти хождения, звонки, разговоры… Недели, месяцы работы, которые могут в итоге ничем интересным не закончиться или же, не дай бог, закончиться судебным иском за клевету. Какая редакция возьмет на себя такой риск?