18+
реклама
18+
Бургер менюБургер меню

Якуб Шамалек – Выбор за тобой (страница 36)

18

Миколай Парыс: Да ты что, у меня не нужно просить прощения

Миколай Парыс: Да и за Янека я бы не особо переживал

Миколай Парыс: Не знаю, насколько тебе удалось его узнать

Миколай Парыс: но это не тот чувак, который будет долго обижаться

Юлита Вуйчицкая: да… охотно верю

Юлита Вуйчицкая: Янек, скажем так, довольно специфический

Миколай Парыс: Я бы выразился иначе

Миколай Парыс: хамло

Юлита Вуйчицкая:;)

Миколай Парыс: но можешь ему доверять, с сердцем у него все в порядке

Юлита Вуйчицкая: я рада, что мы поговорили, мне уже легче

Юлита Вуйчицкая: еще раз большое спасибо

Юлита Вуйчицкая: дам знать, как приеду в Жуково на Рождество

Миколай Парыс: обязательно!

Юлитай Вуйчицкая: ну все, пока

Миколай Парыс: пока!

Леон Новинский долго думал, какое заведение выбрать для встречи. С одной стороны, ему было важно, чтобы атмосфера была рабочая: а значит, никаких свечек, вазочек с цветами и хрипящего Рода Стюарта. С другой стороны, он не хотел встречаться в каком-то безликом сетевом кафе, увешанном фотокартинами в рамках из “Икеи”, чтобы не сложилось впечатление, будто ему все равно. Нужно было найти тихое, уютное место, где они смогут спокойно поговорить, но не слишком тихое и не слишком уютное, чтобы Юлита не подумала часом, что он хочет коварством затащить ее на свидание.

И разумеется, она оказалась бы права, потому что все было именно так. Ведь Леон мог отправить ей ссылку по электронной почте, мог рассказать по телефону, в чем дело, это заняло бы от силы минут пять, ну, может, десять. Он пытался убедить себя самого, что не сделал этого из соображений безопасности – вдруг кто-то прослушивает ее номер, перехватывает письма. Однако на самом деле он просто хотел снова с ней увидеться. Было в ней что-то привлекательное и манящее. Да, она была красивая, он это прекрасно знал. Но дело было не только во внешности. Ее настойчивость, решительность, настырность… Его это заводило.

Конечно, он не планировал никаких резких движений, никаких признаний или многозначительных подмигиваний. Девушка только что прошла через ад, последнее, чего ей бы сейчас хотелось, так это встречаться с парнями. Леон уважал это, он даст ей столько времени, сколько нужно. А пока просто удостоверится, что она о нем помнит, проследит, чтобы он не исчез с ее радара. Постарается по мере сил помочь ей в расследовании или, на худой конец, будет изредка позванивать и справляться, что слышно, хвалить ее последний текст. А потом… А потом посмотрим. Может, искра и пробежит.

В итоге Леон остановился на маленьком итальянском ресторанчике в районе Охота – шесть столиков, теплый интерьер, уютный, но в меру: скатерти в бело-красную клетку, жестяные горшки с базиликом на подоконниках, черно-белые фотографии с кадрами из “Римских каникул”. Меню короткое, цены доступные, официанты не навязчивые. В общем, в самый раз для свидания-не-свидания.

Юлита вошла внутрь. Помахала ему, сняла плащ. На ней были кеды, рваные джинсы и шерстяной свитер, на вид размера на три больше, чем надо, волосы она убрала в хвост. Выглядела уставшей.

“Наверное, я должен встать, – подумал Леон, – поздороваться. Вот только как? Пожать руку – слишком формально, но для поцелуя в щеку точно слишком рано. Тогда может лучше сидеть? Не, черт, сойду за хама…”

– Все в порядке? – Юлита отодвинула стул.

– А? Да, да, в порядке. Привет вообще-то. – Он протянул ей руку, приподнявшись в странном полуприседе, словно прыгун на лыжах в момент толчка. По лицу Юлиты пробежала улыбка. “Ты идиот, – подумал он, – конченый кретин”.

– Милое заведение, – Юлита осмотрелась вокруг.

– Да просто пиццерия. Первое, что пришло в голову.

– Так что там у тебя для меня?

– Сейчас покажу. Погоди, только достану планшет.

К столику подошел официант, молодой парень, который отчаянно пытался отпустить столь модную в последнее время бороду. Он поставил перед ними плетеную корзинку с приборами и бутылки с оливковым маслом: одна с перчиками, вторая с веточкой розмарина. Обе немного напоминали музейные экспонаты, залитые формалином образцы давно исчезнувших растений.

– Готовы сделать заказ? – спросил официант, доставая блокнот.

– Вода.

– Газированная или негазированная?

– Лучше всего из-под крана.

– Ага… Что-нибудь еще?

– Ничего, – ответила Юлита, засовывая в рот бесплатные гриссини.

– А вам?

Леон разрывался. С одной стороны, он был адски голоден, с другой – не пристало обжираться, если Юлита пьет только воду. Почему она ничего не заказала? Она уйдет, как только он покажет ей видео?

– Леон?

– А? Кофе. Кофе, пожалуйста. Черный.

Официант кивнул, спрятал блокнот в карман испачканного мукой фартука. И уже собираясь в кухню, обернулся к Юлите?

– А я вас знаю?

Юлита вжала голову в плечи, уставилась в тарелку.

– Не думаю.

– Точно? Потому что я готов поклясться, что мне откуда-то знакомо ваше лицо.

– Ага, – Юлита надломила гриссини, – и не только.

– Что, простите?

– Вы можете уже передать наш заказ? – спросил Леон. Его тон оказался резче, чем он планировал. – Мы немного торопимся.

– Конечно.

– Спасибо, – сказала Юлита, не поднимая глаз.

– Слушай, прости, пожалуйста… Если хочешь, можем пойти в другое место…

– Куда? – она повысила голос. – Куда мы пойдем? Где я могу быть уверена, что никто не видел этих гребаных фотографий? Где мне не придется думать, почему официант так на меня таращится? Поедем на кофе в горы?

– Слушай, пройдет немного времени… Люди забудут…

– Вбей мое имя в поисковик, – прервала она его. – Увидишь, что выскочит. И тогда скажи, забудут ли они.

Повар за барной стойкой подбрасывал пиццу, дождь барабанил о стекла. “Сказать ей, – думал Леон, – или не сказать? Я должен. Знаю, что должен. Но это будет конец, полный конец, она больше никогда не станет со мной разговаривать. Может, позже? Когда она меня уже немного получше узнает, когда я ей понравлюсь?”

– Так ты покажешь, что там у тебя?

– Да, конечно… Вот.

Леон подвинул в ее сторону планшет. Он был открыт на каком-то видео с YouTube. Юлита вставила в уши наушники, нажала play.

Белый джип едет по автостраде где-то в Штатах. За рулем худощавый мужчина в белой рубашке, его лысину компенсирует окладистая борода. “Я согласился быть подопытным кроликом, – говорит водитель. – Чарли и Крис не захотели сказать, чего мне ждать. Только уверяли, что мне не нужно беспокоиться за свою жизнь”. Вдруг в машине включается радио. Музыка ужасно громкая, водитель кривится, пытается убавить звук крутилкой. Не выходит. Открываются окна. Вверх, вниз, вверх, вниз. Гудит клаксон. Опрыскиватель заливает переднее стекло, дворники работают на максимальной скорости; видимость падает до нуля.

Смена кадра. На диване сидят двое мужчин, на коленях у них ноутбуки. Они довольно смеются, точно школьники после удачной выходки. “Ну давай же, сделай это, – кричит один из них. – Выключи ему мотор! Давай!” Джип теряет скорость, съезжает на узкую боковую дорогу. Мимо проезжают сигналящие машины. Хотя это постановка, на лбу водителя выступают капельки пота. Ему совсем не смешно.

Юлита выключила фильм, сняла наушники. Какое-то время сидела без движения, ошеломленная, даже не заметила насупившегося официанта, который поставил перед ней стакан воды.

– Мне это показал друг, – сказал Леон, потянувшись за кофе. – Это видео для одного американского ежемесячного журнала о новых технологиях, WIRED. К ним обратились двое программистов. Сказали, что могут дистанционно перехватить контроль над автомобилем… Ну и провели демонстрацию.

– Но… Как?

– Я немного про это почитал… У новых автомобилей есть бортовой компьютер, так? У некоторых даже с выходом в интернет: можно проверить дорожную информацию, подключиться к своему аккаунту на iTunes и получить доступ к плейлистам… Ну а раз есть выход в интернет…

– То к ним можно подключиться. Ясно.

“Почему я об этом не слышала, – подумала Юлита, – почему мне только сейчас кто-то об этом говорит?” Она взглянула на количество просмотров. Три миллиона. Ей вспомнился список самых популярных роликов в польском YouTube, на его основе она написала текст для “Меганьюсов”. Видео с собакой, переодетой в паука и пугающей ночью прохожих, – сто семьдесят миллионов. Клип на попсовую песню о зеленых глазах – “за любовь буду бороться, ведь биться за любовь не стыдно” – сто сорок миллионов. Ребенок сидит в бассейне с цветными шариками и смеется – шестьдесят пять миллионов. “Может, Тран был прав, – подумала она. – Мы реально отстой”.