Яков Румянцев – Психопат: ночь в аэропорту (страница 6)

— Никакой полиции! — рыкнул Динлейк, и этот звук больше походил на хруст ломающихся костей. — Если вмешаются жандармы, всё дерьмо по проекту «Паук» всплывет в заголовках Le Monde8[8]. Работаем только своими силами. Полная секретность.

— Понял вас, шеф.

— Сообщать мне о каждом его шаге. Приоритет — ноль. Привлеките лучшие группы зачистки из европейского отдела.

— Сэр, — голос подчиненного стал неуверенным. — Две наши лучшие двойки сейчас «глубоко» в Берлине. Если сорвать их без подготовки, мы обрушим годовую разработку по Бундестагу. Имеется серьезный риск утечки…

Динлейк не дослушал. Он с размаху ударил кулаком по столу. Тяжелая дубовая поверхность отозвалась глухим гулом, стакан с бурбоном мелко задрожал.

— Плевать на Берлин! Плевать на риск! — голос директора перешел на шепот, который был страшнее любого крика. — Решите этот вопрос в течение часа. И еще: я отправляю в Париж своего человека. Обеспечите ему полный карт-бланш и любую техническую поддержку.

— Будет исполнено.

Динлейк бросил трубку и опустился в кресло, чувствуя, как пульсирует жилка на виске. Каждое слово этого разговора вытягивало из него последние силы, накопленные за бессонные недели.

В дверь кабинета коротко постучали.

Динлейк не поднял глаз от бумаг, когда дверь бесшумно подалась внутрь. На пороге возник силуэт Доррис Уайт — его секретаря, человека, который знал об управлении больше, чем иные заместители директора. Безупречный деловой костюм, ни единой лишней складки, лиловый шелковый платок как единственный акцент в этой стерильной среде. Она была частью кабинета — невидимой, эффективной и абсолютно незаменимой.

— Сэр, — голос Доррис прозвучал ровно.

Дилан наконец поднял взгляд, и в нем отразилась вся накопленная за ночь ярость.

— Шерман, — отрезал он, не утруждая себя приветствиями. — Выдерните его. Пусть явится ко мне. Немедленно.

— Конечно. Что-нибудь еще? Кофе?

— Тройной эспрессо. Без сахара. И найдите Шермана. Сейчас же.

Доррис кивнула — одно короткое, почти механическое движение — и исчезла. Дверь закрылась без единого звука.

В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь сухим шорохом страниц. Дилан раскрыл папку с грифом «Операция „Паук“». Красная маркировка на обложке казалась свежей раной на теле документации. Он рыскал глазами по строкам, пытаясь вычленить хоть одну логическую зацепку, способную превратить Каррагера из неуловимого призрака в мишень. Полчаса пролетели как секунды, превращаясь в бесконечный ряд отчетов и тактических карт.

Раздался сухой щелчок селектора:

— Сэр, Шерман прибыл.

Дилан одним движением захлопнул папку, отсекая все сомнения.

Дверь бесшумно ушла в стену, и в кабинет шагнул Майкл Шерман. Полы пальто распахнулись, открывая массивную грудную клетку, обтянутую черной водолазкой. Шерман двигался с грацией сытого хищника — обманчиво мягко, но с той внутренней готовностью к прыжку, от которой у профессионалов срабатывает инстинкт самосохранения. Его взгляд, немигающий и острый, сразу же пригвоздил директора к месту. В этих глазах не было человеческой теплоты — только расчет и скрываемый азарт убийцы.

— Директор, — протянул Майкл. В его низком тембре отчетливо слышалась наглая хрипотца.

— Садись.

Вместо того чтобы подойти к столу, Шерман демонстративно рухнул на кожаный диван в глубине кабинета. Он одним движением выудил сигарету, щелкнул зажигалкой и сделал глубокую затяжку, не сводя глаз с Динлейка. Густая струя дыма поплыла к вентиляционной решетке, оставляя в стерильном воздухе Лэнгли едкий привкус неповиновения.

— Сядь к столу, Шерман, — Дилан указал на стул напротив себя.

Агент лишь ухмыльнулся, смакуя момент. Ему доставляло физическое удовольствие видеть, как подергивается жилка на виске его начальника.

— Да бросьте, мне и отсюда прекрасно слышно. А вот вам стоило бы дважды подумать, прежде чем выдергивать меня с объекта. Знаете, чем я был занят? Работал. — На лице Шермана расплылась садистская улыбка. — Плоскогубцы, сырой подвал, сенатор Грин… Звучит знакомо, не так ли? Вы прервали меня на самом интересном месте.

Динлейк с размаху ударил ладонью по дубовой столешнице. Гул пронесся по кабинету.

— Я сказал — сядь сюда и заткнись! — Динлейк перешел на рык, от которого в управлении обычно вытягивались в струнку. — Иначе я лично активирую протокол утилизации. Ты сдохнешь на этом ковре, захлебываясь в собственных судорогах, Шерман.

Шерман бесцеремонно перебил его, не дав закончить угрозу.

— Оставьте свои пугалки для стажеров. Ну же, рискните. Кто потом будет разгребать ваше дерьмо? Расскажете всем, что я — ваше карманное чудовище? Представляете, какой шум поднимется в комитете по этике, если я начну говорить? Давайте начистоту: вы позвали меня, потому что ваши штатные клоуны обосрались. Так признайте это: я — единственный, кто способен вам помочь.

Лицо Динлейка на мгновение окаменело. Взгляд директора, казалось, был способен испепелить на месте, но он заставил себя разжать кулаки. Он знал: Шерман прав. Этот ублюдок — его единственный козырь. Контроль над ним напоминал прогулку по минному полю, но выбора не оставалось.

— У нас нет времени на этот лай, — наконец произнес Дилан, возвращая себе самообладание. — Ты прав: я бы не тронул тебя без крайней нужды. Но это касается нас всех. Проект «Паук» вскрыт. Это — государственная измена приоритета «ноль».

— Государственная измена? — Шерман наклонил голову, изучая Динлейка. — Тогда почему вы дрожите, как школьник перед директором? Я-то могу в любой момент раствориться в тени, и ни одна ищейка меня не найдет. Это ваша шея в петле, Дилан. Но знаете, почему я всё еще здесь? Вы платите чертовски много, и… — он выпустил кольцо дыма, — …ваши задания иногда по-настоящему забавны.

Динлейк сжал виски, пытаясь унять пульсирующую боль.

— Шерман, запомни: мы в одной лодке. Оступится один — ко дну пойдут оба. И если я лишусь головы, твоя отправится на свалку в тот же час.

В повисшей тишине Майкл прищурился, стряхнул пепел прямо на персидский ковер и пробормотал:

— Ах, как патетично. Прямо в сердце, шеф. Ладно, излагайте, что там у вас стряслось, раз вы решили спустить меня с цепи.

Динлейк тяжело выдохнул. Первый раунд борьбы за доминирование закончился вничью. Но сейчас это было неважно — хищник учуял запах крови.

Майкл поднялся с дивана, демонстрируя ту обманчивую легкость движений, которая свойственна лишь зверю, знающему цену своей смертоносности. Прозвище «Мясник» он оправдал не количеством трупов, а «хирургической» жестокостью, с которой привык обнулять цели.

— Ну, — бросил он, нависая над столом. — В какую именно клоаку вы планируете меня макнуть на сей раз?

— Присядь, — Динлейк указал на стул напротив. — То, что я скажу, тебя заинтересует. И поверь, это не прогулка по Гаити.

Шерман вскинул бровь. Выбив окурок в пепельницу, он опустился на стул, всем корпусом подавшись к директору. Дилан же, собравшись с духом, разложил перед ним папку.

— Три года назад разведка вышла на след китайского исследователя Тао Чжоу. Он получил безлимитное финансирование от британского частного капитала на разработку системы «Паук».

Шерман скривился, в его глазах блеснуло презрение:

— «Паук»? Господи, вы в Вашингтоне все помешаны на комиксах? Где хоть капля фантазии?

Динлейк проигнорировал выпад, не сводя с наемника тяжелого взгляда.

— Мы отправили агента в Ланьчжоу. Он не вернулся. Но перед тем, как оборвалась связь, прислал отчет: «Ресурсы безграничны. Программа изменит всё». Это было последнее, что от него осталось.

— Кто спонсор этого британского цирка?

Динлейк заметно поморщился, вспоминая детали.

— После получения данных в Вашингтоне было созвано экстренное совещание. Хейз тогда поставил вопрос ребром: проект вышел далеко за рамки коммерческого шпионажа. Речь шла о системной дестабилизации. Программа «Паук» вскрывает любой контур безопасности за минуты: от банковских узлов до военных протоколов. Они сильны, Шерман. И если мы не перережем им артерии сейчас, через год эта технология сделает наши спецслужбы слепыми и беспомощными.

Шерман нахмурился.

— Источники надежные?

— Более чем. Но цена этой информации — жизни всех наших ребят, которые пытались к ней подобраться. — Дилан наклонился ближе. — Теперь осталась только последняя нить. Только ты и я.

Майкл выудил из пачки новую сигарету.

— Ладно… Заинтриговали. На что конкретно способен этот «Паук», кроме как воровать цифры с серверов?

Динлейк пристально всмотрелся в глаза агента.

— На уничтожение. И если ты сейчас откажешься, эта сеть поглотит страну быстрее, чем ты успеешь перезарядить оружие. Слушай внимательно: мы должны были внедрить человека в окружение Чжоу, но информация о кандидатах утекла. Мне пришлось действовать в обход штатных протоколов. Тогда ты работал на Гаити — громко, с кровью и пылающими стенами. А здесь требовалась тишина.

Что-то уловимое изменилось в плотной позе Шермана. Он медленно поднял взгляд. Каменная маска на его лице дала глубокую трещину, обнажая внезапно полыхнувшие звериным огнем глаза.

— Директор, — процедил он сквозь зубы. — Ты отправил кого-то из нас?

— Да.

Майкл перестал крутить сигарету. Он наклонился вперед, как готовый к прыжку зверь, и одним своим видом пригвоздил Динлейка к спинке кресла.