Яков Румянцев – Психопат: ночь в аэропорту (страница 7)

— Сколько нас выжило? Из тех, кто прошел твою кровавую мясорубку?

— Только двое. Ты и еще один.

Шерман выпрямился, и его взгляд стал прожигающим насквозь.

— Двое… — повторил Майкл, смакуя это слово. — И кто же этот второй, счастливчик? Почему я, чёрт возьми, никогда о нем не слышал?

Дилан тяжело выдохнул. Он понял: дальнейшие уловки бесполезны. Шерман был готов вырвать правду голыми руками.

— Джим Каррагер, — произнес Динлейк, и это имя повисло в кабинете, как приговор. — Он работал на меня так же, как и ты, но по параллельным каналам. Поэтому ты о нем не знал. Он… был на другой стороне поля боя, но по сути — на той же самой мясорубке.

— Очень интересно, — уголки губ Шермана подернулись нервной судорогой. — Расскажите мне всё о вашем «Каррагере».

— Каррагер, как и ты, — единственные выжившие. Вы оба — единственные, кто успешно прошел все этапы эксперимента и сдал психофизический тест «Сила воли» на максимальный балл.

Эти слова не просто открыли «давно запертую дверь» — они вырвали её с петель. В глазах Шермана полыхнуло адское пламя. От показной расслабленности не осталось и следа. Перед Динлейком сидел не просто человек, а кипящий котел первобытной ярости.

— Какое отношение ко всему этому имеет Каррагер? При чем здесь он и это… устройство?

— Когда я отправил Каррагера на задание, все пошло не по плану, — Дилан постарался удержать голос. — Ему было невероятно трудно внедриться в окружение Тао Чжоу. Китаец был параноиком высшей пробы. После почти года кропотливой работы Каррагер смог пробиться. Вскоре он стал его ближайшим соратником. Долгое время он не выходил на связь, мы решили, что он мертв… Но все изменилось, когда Каррагер спас Чжоу от покушения. Именно тогда ученый полностью доверился ему и раскрыл самую смертоносную разработку нашей эпохи.

— Что именно он раскрыл?

— Портативное кибернетическое устройство. Размер — меньше мизинца. Это не просто хакерский инструмент, Майкл. Это самонастраивающийся «когнитивный паразит», способный обходить любые сетевые протоколы, проникать в инфраструктуры двойного назначения, похищать квантовые данные, деактивировать оборонные комплексы и даже менять коды запуска ядерных ракет.

— И это всё?

— Помнишь, год назад мир содрогался от синхронных кибератак, парализовавших глобальную логистику и финансовые рынки? Это была работа «Паука». Но даже Каррагер, внедренный в самое сердце системы, оказался лишь пешкой в чужой игре. Тао Чжоу изобрел нечто гораздо большее, чем просто вирус. Это оружие в руках китайцев — стратегическая угроза, на фоне которой Холодная война покажется детской игрой.

Дилан уперся локтями в стол, сцепив пальцы перед лицом.

— Название «Паук» отражает саму суть технологии. Этот код не пробивает защиту в лоб, как таран. Он вплетается в цифровую ткань изнутри. Используя инженерию динамических морфологических алгоритмов, он беспрерывно меняет собственную структуру под каждый узел системы. Для защитных фаерволов «Паук» выглядит не как угроза, а как родной, легитимный модуль. Он не ломает систему — он становится ее частью.

Шерман нахмурился, оценивая масштаб кибернетической диверсии.

— Иными словами…

— Иными словами, обнаружить его математически невозможно, — перебил Динлейк. — Он будет выкачивать данные прямо у тебя под носом, пока инженеры будут искать утечку в пустых логах. В теории этот вирус способен перехватить протоколы ядерного сдерживания любой из ведущих держав. Однажды утром мир просто проснется в состоянии тотального коллапса, даже не поняв, кто нажал на спуск.

— Звучит изящно… — в голосе Майкла прозвучала темная тень уважения к врагу.

— Это не изящество. Это катастрофа, — глухо парировал Дилан.

— Китайцам стоит отдать должное, — усмехнулся Шерман, крутя незажженную сигарету в пальцах. — Но я полагаю, вы позвали меня не для того, чтобы читать лекции по кибербезопасности. К чему готовиться?

Лицо Дилана окаменело. В его глазах блеснуло искреннее отвращение.

— Каррагер изначально рассматривался как идеальный инструмент. Холодный, расчетливый, абсолютно автономный. Но абсолютных машин не бывает.

Шерман приподнял бровь, уловив смену интонации.

— Когда кольцо вокруг резидентуры Чжоу начало сжиматься, китайские службы безопасности вышли на след нашего агента. Каррагер должен был уходить в глубокий отрыв, оставив объект зачищаться силами ликвидаторов. Но он совершил ошибку.

Динлейк с силой ударил ладонью по столу, заставив чашки подпрыгнуть.

— Он влюбился. Влюбился в доверенную наложницу Тао Чжоу! Ты представляешь этот абсурд? Человек, прошедший все фильтры отбора, сломался из-за дешевой бабы! Он сорвал операцию, подставил сеть и попытался вытащить ее из-под удара, поставив под угрозу всю нашу агентурную паутину в Азии!

Динлейк схватил со стола пачку сигарет, вытряхнул одну и с яростью чиркнул спичкой.

— Знаешь, что самое омерзительное? — прошипел он, выпуская струю дыма в потолок. — Он прикончил Чжоу не ради выполнения приказа и не ради спасения родины. Он просто испугался за свою суку.

Губы Шермана изогнулись в откровенно издевательской усмешке.

— Значит, ваш «Паук» плел не только цифровые сети, но и… любовные кружева? — саркастично бросил он.

— Не смей шутить об этом, — прорычал Дилан. — Именно эта шлюха стала нашим провалом. Странное поведение Каррагера, его снисходительность к ней, попытки вывести из-под наблюдения — всё это вызвало вопросы у китайцев. В итоге они его раскусили. Именно это меня выводит из себя, Майкл. Люди, которые должны быть инструментами, превращаются в одержимых идиотов.

Директор ткнул пальцем в красную маркировку «Операция „Паук“» на лежащей перед Шерманом папке. В его взгляде читалась такая ненависть, будто он хотел испепелить всё, что было связано с Джимом.

— Поэтому я хочу видеть там тебя, — отрезал Дилан. — Что бы ни случилось, ты всегда останешься хладнокровным. Ты не свернешь с пути. Только ты.

— Если ты так разочарован в своем «счастливчике», — произнес Майкл, неотрывно глядя в глаза Динлейка, — почему не отозвал его раньше?

— Потому что у нас не было выбора. Каррагер был нашим единственным шансом. А теперь ты — наш последний. Он не заслуживал моего доверия, Майкл. Под маской профессионала скрывался слабак, ведомый инстинктами. Дисциплина — это архитектура. И если в ней хоть один несущий элемент дает трещину, рушится всё.

Шерман склонил голову набок, с язвительным удовольствием выслушивая исповедь шефа.

— Директор… Ты ведь знал, что это случится, не так ли? — в голосе Шермана прозвучала тонкая издевка. — У всех есть слабости, Дилан. У всех. Даже у тебя.

— Ты пытаешься трактовать мои приказы как развлечение? — Дилан рывком подался вперед. — Думаешь, мне нужно напоминать, каким ничтожеством оказался Каррагер?

— Но как ты проморгал такую проблему? Как профессионал твоего уровня, «гений организации», не заметил, что твой лучший агент выходит из-под контроля?

— Каррагер мастерски скрывал свои мотивы. Если честно, я слишком долго прикрывал его перед Хейзом, хотя что-то в нем настораживало. Но наш дорогой Джим всё испортил. Его погубила банальная похоть.

Голос Дилана понизился до глухого шепота:

— Я понял одну вещь, Майкл. Есть те, кто умеет любить — это биомусор. А есть те, кто готов уничтожить всё на своем пути. Ты из последних. Ты не Каррагер, — произнес директор, откидываясь на спинку кресла. — Вы двое — полярные противоположности. Он выбрал привязанности, слабость. А ты… ты просто делаешь свою работу.

Его взгляд блуждал по лицу Майкла, пытаясь выхватить хоть тень реакции. Но Шерман лишь провел пальцем по краю стола.

— Любопытно, — произнес Мясник. — Говоришь об этом так, словно завидуешь.

— Завидую? — Дилан рывком подался вперёд. Его лицо исказила гримаса отвращения. — Я выжег бы это чувство из себя, как гангрену. Здесь нет места для зависти. Есть только холодный, безупречный расчет. И чем отличается профессионал? Он держит расчет даже тогда, когда вокруг рушится мир. Каррагер этого не умел.

— Так что же он сделал? — лениво спросил Шерман, подбрасывая в разговор ядовитый импульс.

— Этот идиот даже не понял, в какую ловушку угодил. Я доложил Хейзу о его провале, и он приказал немедленно свернуть операцию. Но связаться с Каррагером было уже поздно. Китайцы начали подбираться к нему слишком близко.

— И чем же закончилась эта мелодрама?

— Чем закончилось? — Дилан горько усмехнулся. — Его рассекретили. И этот идиот не нашел ничего лучше, как пустить пулю в голову Тао Чжоу, взорвать лабораторию и исчезнуть с прототипом. Ты хоть представляешь? Объект стоимостью в миллиарды, десятилетия технологического преимущества — всё превратилось в радиоактивный пепел из-за одного приступа сентиментальности!

Голос директора вибрировал от сдерживаемой ярости.

— Каррагер поступил как испуганный дилетант, а не как лучший оперативник Лэнгли. И я не советую тебе искать оправдания его поступкам.

Шерман прищурился, с интересом наблюдая за реакцией Дилана.

— Как минимум, у парня хватило яиц навести порядок по-своему, — сухо заметил он.

— Это была не храбрость, а тупость! — Дилан почти выплюнул эти слова. — Он поставил под удар всё управление. Проигнорировал прямой приказ и скрылся в «красной зоне».

— И каков итог? — Майкл лениво обвел рукой кабинет, приглашая Дилана продолжить этот затянувшийся спектакль.