Яков Пикин – Записки телерепортёра. Книга вторая. Призрак счастья (страница 1)
Яков Пикин
Записки телерепортёра. Книга вторая. Призрак счастья
Глава первая
Внутри американского яблока
Никогда бы не подумал, что при известии об этой командировке у меня лишь слегка ёкнет сердце, и я не упаду в обморок от охватившего меня счастья. США? Да вы с ума сошли! Это же героиновая грёза школьных лет, по-другому сказать не могу!
Что делать, в то время страна за океаном многим казалась раем, и я не был исключением. Я думал, попасть за океан могут лишь избранные, счастливчики, к разряду которых я не принадлежал. И приучив себя к мысли, что путешествие туда также неосуществимо, как, например, мужская беременность, я перестал об этом думать.
Вот поэтому когда однажды мне мимоходом сказали, что я поеду с группой русских журналистов в Америку, я лишь ухмыльнулся и скептически кивнул, мол, ага, так я и поверил! Быстрее я полечу на Марс на пробке от шампанского. Но когда мне сказали об этом второй раз, а потом ещё и выдали документы, подтверждающие это, у меня глаза полезли на лоб.
Америка? Что, правда?! Да ведь это та самая сказочная лампа Аладдина, которую только потри и оттуда выскочит всё, что хочешь! Я даже сам не понимал, кто мне забил в голову эту дурацкую идею.
Было странное ощущение, что я должен отправиться в запланированный космический полёт на Альфу Центавру, после чего моя жизненная миссия на Земле будет окончена. В самом деле, чего ещё можно желать после путешествия в Америку? Только сидеть на лавочке возле дома в толстых очках, с тросточкой между ног, держа подмышкой газету, и рассказывать проходящим мимо детям о чудесах западного полушария. Всё!
Как не старался представить я себе, что будет в этой поездке, но представить, что меня там ожидает, не мог. При слове «Америка», в душе лишь возникало немотивированное веселье, будто вскоре я получу заветную сыворотку счастья, за которой долгие годы стоял в очереди.
Многое из того, что было в поездке не помню. Зато помню, что ожидание поездки было очень утомительным. Дата вылета, казалось, никогда не наступит. (Странно, что если тебе предлагают, например, лететь в Норильск, то и глазом моргнуть не успеешь, как окажешься в аэропорту).
Но вот в США…
Мне мнилось, что она никогда не возникнет на горизонте, эта вожделенная Америка, хотя до отлёта туда уже оставались считанные дни.
Последние часы перед отлётом были самыми мучительными. Мне всё казалось, что сейчас кто –нибудь придёт и скажет: извините, у вас неправильно оформлена виза, вы не полетите. Или ещё что –нибудь в этом роде.
Чтобы не испытывать фантомных страхов от того плохого, чего ещё не было, но что обязательно может быть, потому что ты это себе нафантазировал, пока ждал отлёта, я, обложившись газетами и журналами, устроился удобней на кресле в зале ожидания и стал искать знакомые буквы. Но и найдя их, я не мог это прочитать, поскольку они прыгали перед глазами, причём иногда так высоко, что от попыток поставить их на место у меня заболел лоб. И вдруг, в очередной раз, убрав газету от лица, я увидел…кого бы выдумали? Лолиту!
Она спускалась по лестнице из зоны прилёта в воздушном белом платье, похожая на взрослую школьницу из фильмов о 60-х. Позади неё, ощетинившись антеннами раций и гарнитурами, шли двое её секьюрити в чёрных костюмах.
Увидев Лолиту, одну, без Саши, порхающую мне навстречу, как в замедленной съёмке, я встал, чтобы поздороваться с ней. Меня трясло от возбуждения. Во-первых, от предстоящего полёта в Америку, во-вторых, от встречи с мечтой. Я был похож на старый русский холодильник «ЗиЛ», который неудачно включили в розетку. Вот сейчас мы сойдёмся с ней, как двое деловых людей, думал я, у которых жизнь расписана по минутам и потом до конца жизни будем вместе. Как раз ещё в этот момент в динамике объявили об очередном прилёте. Это ли не знак, указывающий на нашу безоблачную совместную жизнь в будущем?
Наэлектризованный ожиданиями воздух аэропорта наполнял парус моей груди штормовым дыханием. Сердце, казалось, сейчас выскочит из груди. Я хотел поговорить с ней её о многом, в частности узнать, как у неё дела, успешна ли её концертная деятельность, ломится ли к ней публика... И потом, как бы незаметно спросить, вышла ли она замуж (к этому моменту все газеты уже написали, что с Сашей они расстались), И если ещё не вышла, то…кто знает?
Лолита шла прямо на меня с широкой лестницы, которая отделяла зону прилёта от зала ожидания, в эффектных туфельках, с причёской, как у Евы Мендес в её лучшие годы, в такт переставляя умопомрачительно загорелые ноги, одетые в белые босоножки. Видимо, она возвращалась с гастролей. Или с курорта. Кто ж кроме неё самой знает, откуда она прилетела? Возможно, у неё в голове ещё звучали аплодисменты с её последнего концерта. Выглядела она немного рассеянно. Но я это списал на усталость от перелёта. В любом случае, не заметить меня, стоявшего у неё на пути, было невозможно.
Я стоял и думал, каким тоном её спросить: «привет, как дела?», лениво, развязно или просто вежливо. Конечно, она ответит мне как -нибудь совсем заурядное, вроде: у меня всё о кей. Тогда я скажу: а я вот в Нью-Йорк улетаю по делам. А чего? Семьи нет, летаю туда-сюда, надоело даже... Тут возможно она посмотрит на меня уже с интересом. Тогда я спрошу у неё мимоходом: а у тебя в личной жизни как? Ты замужем? Она отрицательно покачает головой. Тогда я небрежно ей так скажу, на правах старого приятеля: и я тоже. Она тогда спросит: почему? Я скажу: тебя жду. Очень серьёзно скажу. Конечно, она ничего не ответит. Просто отведёт глаза, а потом спросит: когда ты обратно? Я отвечу: через месяц. Хочешь, привезу тебе чего –нибудь из Штатов? И она скажет: привези. Она ведь женщина! И засмеётся. Обязательно засмеётся. Я видел наш разговор с деталях. И когда я приеду, мы будем обязательно вместе! Ведь между ними что –то было, я же не мог себе этого придумать?
Так я мечтал, стоя на её пути, как пограничный столб на пути вражеской армии и мечтая остановить её взглядом.
Лолита, приблизившись, в самом деле, увидела меня, стоящего у неё на пути и скользнула по мне взглядом, примерно так, как скользят взглядом по дорожному знаку, затянутому в чёрную полиэтиленовую плёнку, совершенно без выражения и всё той же порхающей походкой пошла дальше. Так закончился мой до отвращения странный и однобокий роман с известной певицей.
Всё время до отлёта и потом весь полёт в Штаты я находился под впечатлением этой встречи. Мне казалось, я не получал пощёчины ужасней, если, конечно, не считать ту оплеуху, которая упала передом мной на асфальт в виде пакета с моими вещами, выброшенного Лилей из окна. Лиля-Лолита, их имена были похожи, и здесь явно не обошлось без вмешательства тёмных сил, так я думал. Даже великолепного качества товары, выставленные на витринах дьюти фри шопа, которые я ходил и рассматривал до начала посадки, все эти виски и конфеты в жестяных коробках, уже не могли меня впечатлить. Зачем всё это, думал я? Кому это нужно? С равнодушием аскета я смотрел на витрины, проходя мимо них.
Как я не старался утешить себя мыслями, вроде «а ты что хотел? Она звезда, популярная певица, а ты кто?», это не помогало. Наконец, купив в состоянии душевного расстройстве в дьюти фри шоп бутылку виски, я сел за столик и в одиночестве стал напиваться.
Вот так началась моя поездка в Америку и под знаком этой случайной встречи, она, кажется, и проходила.
«Нет, а ты что ты хотел…», допив почти всю бутылку и оставаясь трезвым, продолжал я бичевать себя уже в самолёте, глядя из иллюминатора на проплывающие под крылом облака. Вдруг какой –то парень подсел ко мне, и представившись Тарасом, предложил с ним ещё выпить. Не поворачиваясь, я кивнул.
Парень, пошуршав пакетом сбоку, налил, мы чокнулись и выпили. Когда я к нему повернулся, то чуть не заржал - передо мной сидел Шекспир! Именно такой, каким его изображали на форзацах книг школьной серии – с шевелюрой, высоким лбом, усиками и бородкой. Единственное, что этого парня отличало от средневекового классика это большие круглые очки в чёрной оправе.
Мы разговорились. Оказалось, парень работал на образовательном канале в Останкино консультантом. Это было странно, потому что раньше я его там не видел. А при такой внешности, я бы его заметил обязательно. Но всё выяснилось, когда он сказал, что устроился туда на работу недавно.
Тарас всё подливал и подливал мне виски, будто поставил целью меня напоить. Я думал, как хорошо, что он подсел, потому что его болтовня хотя бы на время отвлекла меня от мыслей о Лолите. Мы всё пили и пили с ним, и в какой –то момент облака стали у меня двоиться, я отключился, а когда открыл глаза снова, рядом со мной сбоку по-прежнему сидел Тарас, который продолжал мне что –то рассказывать, не обращая внимания на то, что я сплю. Кажется, он читал стансы. Или сонеты. Но не уверен. Послушав его немного, я опять отключился.
Как я проснулся в очередной раз, он, пожелав мне доброго утра, привычно налил мне виски и протянул стакан. Когда, поблагодарив, я выпил, он, как ни в чём не бывало, продолжил свой рассказ с того места, на котором до этого остановился. Речь в этот раз шла о Декамероне, хотя, не вполне уверен, но потом он уже точно стал рассуждать о Робин Гуде, вернее, о балладе про него. Вдруг на полуслове Тарас запнулся и, достав из пакета новую бутылку, на этот раз текилы, снова предложил мне выпить. Я кивнул. Всё-таки я не мог ещё отойти от встречи с Лолитой, и меня то и дело накрывала волна отвращения к себе. "Ну, почему у тебя всё, не как у людей?!", ругал я себя, опрокидывая в себя кактусовую водку.