Яков Пикин – Укрощение Россо Махи (страница 9)

Мрачноватое здание было длинным, убегавшим к следующему вверх по улице перекрёстку внушительной трапецией из кирпича. Света в окнах дома не было. Дом стоял трёхэтажный, его жестняая крыша была покрыта красным суриком. С высоты пятого этажа, где находился его номер, Владу были отлично видны аттики дома с выломанными деревянными рейками на дверцах. Окна здания были грязными от уличной пыли. Что находилось внутри дома было невозможно понять из –за прижатых к окнам высоких кип из бумажных папок. «Вот так достопримечательность!», невесело подумал тогда он. Такой прекрасный дом и так запущен!

Посмотрев на дом, Влад от нечего делать свесился через подоконник. В пройме тротуара рос клён, чьи листья едва ли не касались стен гостиницы. Протянув руку, он хотел сорвать лист, но тот был далеко. Однако он не успокоился до тех пор, пока трофей не оказался в его ладони. Резной гостинец пах чем -то горьким и несъедобным. Размяв лист между пальцами, он бросил его вниз. Перекрёсток был всё ещё пуст. За те пять минут, что он стоял у окна, не появилось ни одного прохожего. "Город – призрак…", подумал он. Потом он понял, что его первое впечатление было верным. Заснуть в этой духоте казалось невозможным. Достав кошелёк, он открыл его и пересчитал наличность. Гульнуть пару раз хватит, подумал он. Так началась его командировка.

Подошедшему официанту в первый вечер он заказал рыбную нарезку, лангет с гарниром и триста граммов водки. Заказав, огляделся. Здесь было шумно. Полыхала цветомузыка, гуляли по потолку холла рубиновые отблески, пятная гостей и шустрых официантов, бегающих вдоль мозаичного панно выгородки. Орала из колонок музыка. Было много свободных мест. Хорошо, что он занял стол, который стоял в глубине зала, у самой стены, а то бы оглох.

Откуда ни возьмись, возле него появились две какие –то местные хохотушки. Он пригласил их к столу. Они разговорились. Оказалось, что одна, брюнетка, работала администратором в сауне, другая, шатенка, училась в колледже. У шатенки было сонное лицо, и он сразу забраковал её. Вообще –то, ему сразу стало ясно, что это не его уровня девушки, но в командировке не выбирают и он на всякий случай начал ухаживать за обеими. Чтобы создать себе и им правильное настроение, пришлось заказать ещё водки.

Рок-н-ролл сменяли медляки… Ему уже дважды меняли графин, а нужного настроения всё не было. Он искал момента для решительного флирта, как ищут рыбаки мига, чтобы дёрнуть удочку, но поклёвки были настолько слабые, что он всё время откладывал. При этом он всё время доливал себе в рюмку, чтобы достичь градуса. И вдруг после очередного шкалика заметил, что бокалы и тарелки перед глазами двоятся, а задник жизни, прежде накрепко прибитый к стене за головами сидящих, начал уползать, будто её утягивали вниз спрятавшиеся под столом гномы.

Он расплатился и встал, намереваясь отвести к себе в номер ту, которая была симпатичней, брюнетку, но когда он повернулся ей сказать об этом, она заявила, что нужно поймать такси.

Бросив на стол несколько смятых купюр, он пошел на улицу, думая, что она хочет с ним куда –то поехать. Поймав такси, он галантно усадил девицу рядом с водителем, захлопнув дверь, а когда пошёл садитья сам, машина вдруг поехала. Целую минуту он стоял на дороге, икая, не в силах даже крикнуть ей вдогонку "дрянь! мразь!" или что -нибудь в этом роде, настолько был пьян.

Постояв, пока машина не скрылась, он, махнув рукой, решил вернуться в ресторан. Оказалось, что вторая девушка, пока он ходил, тоже сбежала. Потом он понял, что такова тактика всех местных девиц. Раскрутить приезжего на деньги и смыться.

Взяв пива, что потом стало у него традицией, он вышел на улицу и глядя в небо, задал всё тот же вопрос: "И это всё, что Ты можешь дать мне, это всё?!». Почему –то в подпитии ему всегда хотелось задеть Бога, потребовать у Него для себя каких –то преференций, или ощутимых чудес, не понятно. Странно, но в этом ответном молчании неба, он всегда чувствовал угрозу, но прекратить так делать всё равно не мог.

Придя в номер, он упал на кровать. Ему не нравилось, что наволочка пахнет солнцем, а подушка, которой он накрыл лицо, как грозовая туча Альпийские горы, имеет кислый запах. Короткий сон в первую его ночь прервала бешеная мультовщина скачущих танцовшиц , нарисованных рукой пещерного человека, и тяжеленная плита, которая навалившись сверху, адски вдруг сдавила живот. Едва заснув, он тут же вскочил, бросившись к туалету. Косо блеснул голубой кафель, надвинулось чрево унитаза с оранжевой каймой и крошечным озерцом по середине. Испачкались керамические стенки форшмаком из непереваренного ужина пополам с водкой. И вот он уже, сидя на унитазе, допрашивал муху на стене: «скажи мне, почему люди не летают, как птицы, скажи? Не молчи, когда тебя человек спрашивает»!..

– Прокуратура. – Отвлёк его сейчас Азиз от тяжёлых дум. – И вдруг совершенно по -приятельски добавил: Зачем вы туда идёте? Не понимаю. Я бы и за сто тысяч не пошёл, честно…

– Что сделаешь, такая работа, – вздохнул Влад, доставая кошелёк, чтобы раслатиться за поездку.

Глава пятая

Милиционер на вахте местной городской Прокуратуры, внимательно изучив фотографию в его удостоверении, показал на лестницу:

– Третий этаж в конце коридора.

Сосчитав этажи, он нашёл дверь с нужной табличкой и вошёл.

– Игорь Петрович сейчас будет, – вскинула голову немолодая секретарша с высокой причёской. – Подождите у него в кабинете.

Едва он устроился на стуле, вошёл молодцеватый, атлетического сложения в синей форме человек с жёлтыми звёздами на погонах. Влад знал, что его только недавно назначили. Старого сняли с должности после выхода первой серии фильма Носорогова.

Войдя, прокурор поздоровался, сел за стол и начал перебирать бумаги. Оторвав на миг глаза от юридических сводок, он спросил:

– Владислав, кажется?

– Да. – Подтвердил он кивком.

– Хорошо. Давайте начнём.

Влад заглянув в блокнот, прочитал свой первый вопрос:

– Расскажите, кто из прокурорских работников участвовал в незаконных оформлениях детей сирот в итальянские семьи?

По тому, как напрягся сразу прокурор, он понял, что вопрос ему не слишком понравился. И поэтому, чтобы смягчить, он прочитал следующий:

И сразу тогда: вы знаете, кто сейчас из ваших итальянских коллег ведёт расследование по этому делу в Италии?

– А зачем вам это? – Вдруг озадачил его контрвопросом прокурор, немного удивив этим Влада. Скользнув глазами по белой карточке на столе, где было каллиграфически выведено: Игорь Петрович Мезин, прокурор области, он подумал: нет, не ошибся, а то уж думал, что не в тот кабинет зашёл. Вообще -то не слишком корректный вопрос для человека на прокурорской должности: «а зачем вам это?»…

– Я как прокурор уже давал однажды распоряжение, – Поняв, о чём думает Влад, сказал Игорь Петрович. – Мы всю информацию товарищу Носорогову дали. Фильм, насколько я знаю, вышел, область на сигнал отреагировала. Прежнего прокурора сняли. Зачем вам всё начинать заново?

– Мы просто хотим снять вторую серию, – честно признался Влад.

– А, ясно, – задумался прокрурор. –Он посмотрел в окно, сделав долгую паузу. – Только не очень понимаю, какой смысл по второму разу поднимать шум опять?

Игорь Петрович посморел на него в упор:

– Вы хотите, чтобы область совсем без прокурора осталась?

– Да нет, почему же?..

– А что тогда? – Не понял Мезин.

Влад покосился на фотографию президента России на стене.

– Дело на контроле в президентской администрации, – произнёс он и, увидев, как быстро прокурор после этого закивал головой, добавил:

– Так что, сами понимаете…

– Ладно. А что вы от меня -то хотите? – Будто бы сразу сдался Мезин. – Наше ведомство сделало всё от нас зависящее. Теперь идёт следствие. А раз так, то разглашать мы не имеем права. Что тут ещё можно сказать?

– Мы просто хотим знать, кто сейчас занимается этим делом в Италии. Фамилии следователей, с которыми вы сотрудничаете, телефоны? Первая серия была из России, вторая из Италии, понимаете?

Мезин снова отвернулся к окну.

– Этого требует общественность. – Добавил Влад от себя, чувствуя, что надо наступать. На самом деле он не знал, требует кто –то этого или нет.

– Понимаю, – Вздохнул Мезин, всё также рассматривая природу за окном. – Только не забывайте, что я -то прокурор российский и руководствуюсь российскими законами. Я не могу контролировать итальянскую сторону. – Тут он снова повернулся к нему. – Они мне не подчиняются. Своим подчинённым я могу давать разные распоржения, но им…

– Вот и отлично, – ухватился за это Влад, опять заглядывая в блокнот. – Тогда расскажите просто, как сегодня осуществляются иностранцами усыновления?

Прокурор, как птица наклонив голову, вытащил зачем -то из держательницы карандаш и, опустив глаза, начал быстро крутить его, зажав между пальцами, потом стал говорить, отстукивая карандашом по столу:

– Все усыновления иностранцами в Царьгороде пока приостановлены, вам это известно. Каждый случай усыновления иностранцами сегодня мы рассматриваем отдельно. Кто конкретно из следователей занимается этим делом в Италии, мы пока не знаем. Нам об этом просто не сообщают. К сожалению, это всё, что я пока могу вам сказать.

Положив карандаш, он начал перекатывать его между ладонью и столом, глядя в окно, будто там был телесуфлёр и он теперь ждал новой строчки, чтобы её озвучить. Через паузу он посмотрел на Влада и сказал: