Яков Пикин – Укрощение Россо Махи (страница 11)

Толстуха -портье на его этаже в гостинице, увидев его, вытащила из под стола бутылку с водой, и радостно водрузила её на стол:

– Без газа! Как вы просили!

Он вспомнил, как однажды утром устроил ей разнос: «Почему у вас вода только с газом»? «Потому что с газом люди больше любят!». «Но я вот, например, не люблю с газом!». «Так выпустите его!». «Что, прямо здесь?». «Да». «Приличные люди делают это в туалете!». «Фу, как это неприлично!», зажала нос девушка. «А накачивать человека газом, как шарик, это прилично?» не остался он в долгу. Ну, и так далее.

– Спасибо, – на этот раз улыбнулся он, забирая бутылку.

– Не за что, – довольная собой, ответила она, подтянув к себе отложенную на время книжку.

«Одного раза не достаточно», прочитал он название романа на обложке книги. «Может с ней того?», подумал Влад, глянув на пухлое, но симпатичное личико портье. Девушка в самом соку. Да уж конечно, нужна ей моя любовь, как дятлу крылья от автомобиля, подумал он. Пусть уж лучше будет дружба. Отходя, он сказал:

– Вы очень любезны.

– А вы нет! – Испортила она ему опять настроение.

«Вот и делай людям комплименты!», думал он, с надутым видом направляясь в номере по коридору с красной дорожкой в середине. "Дорожка, между прочим, была, как в центральном офисе милиции -красная. Интересно, у любовника Власты, такая же дорожка на работе? Почему нет? Вполне возможно. Как его там зовут? Митя, что ли.

Когда они последний раз уединились с Властой, он звонил каждые пять минут, будто чувствовал! Точно ангел зла. Или демон праведности – кто их разберёт? Только они соберутся лечь – Бах! Хотят поцеловаться – па, па, па, пам, собака! Задумают обняться– он начинает орать в её сумке дежурным мотивчиком! Стоит ему наклониться к ней, чтобы прошептать ласковые слова, в её сумке обязательно зазвонит он. Будто он чувствует, что они делают! И хочет всё испортить своим звонком. Одно не понятно, зачем она кладёт телефон под руку, будто это чётки?..

– Выключи его! – Сказал он ей однажды, когда они лежали с ней в какой- то загородной гостинице, – зачем ты его кладёшь рядом с собой?

– Тебе то что? Может, я так его дразню! –Ответила она ему со смехом.

– Дразнишь? – Удивился он. – Хочешь, чтобы он однажды выследил нас и пристрелил обоих из "Макарова"?

Тут она серьёзно задумалась, прежде чем ответить, а потом сказала с такой улыбкой, будто проницала сквозь время и расстояние:

– Не выстрелит, любит очень.

И всё -таки выключила телефон, убрав его в сумочку.

– Зачем дразнить? –Всё не успокаивался он, ходя по номеру в трусах. – Дай своему полковнику отставку – и всё.

– Нет, это залипуха будет, – убеждённо сказала она, заворачиваясь в одеяло. – Любой плод должен вызреть.

– И плод греха тоже, по-твоему?

– Конечно! – Хихикнула она. – Обязательно пусть тоже повисит немножко, пока не упадёт.

Этот последний номер они сняли загородом, подальше от центра. Район назывался Зеленоградом. Гостиница находилась в Седьмом, кажется, районе. Номер был двухкомнатным. В большую комнату они даже не пошли, там было много света, облюбовали маленькую, где окно можно было загородить дополнительным одеялом. Кровать в номере ужасно скрипела и, помучавшись, они перешли на раскладное кресло. Полковник звонил каждые полчаса, и это так разозлило Влада, что, наконец, это вылилось у него во фразу:

– Я не понимаю, как можно любить человека и оскорблять его своим недоверием!

Чтобы скрыть своё настроение он поднялся с дивана, на котором они устроились, и пошёл в душ.

– Ты про Митю? – Крикнула она ему вдогонку, тоже поднимаясь и отправляясь за ним следом.

– Да! О чем если не секрет вы разговаривали последний раз? –Спросил он, откручивая вентиль и настраивая воду.

– Ты правда хочешь знать? – Спросила Власта. Она встала у стены, кокетливо уперев руки в бока и, заведя правую ногу, немного согнутую в колене, к левой – поза, от которой ему трудно было оторвать взгляд.

– Да, – выдохнул он, стараясь думать совсем о другом.

– Хорошо, я скажу. Он спросил меня, когда звонил: к кому я сегодня прибилась.

– Как о пустой бутылке что -ли? – Удивился он, отвлёкшись на миг от созерцания её плоти.

– Ага, – она выстроила она пальчиками кадр, чтобы посмотреть на картину перед собой. – Слушай, может быть тебе сменить сферу деятельности, а я буду твоим режиссёром?

– Любишь порно? – Он повернулся к ней задом, выпятив его немного. – Так лучше?

– Не, – засмеялась она, бросив рассматривать его через квадратик и прикусив белыми зубками свой согнутый в суставе палец. – С такой задницей тебе лучше оставаться в журналистике.

– Вот спасибо тебе за это! – Обиделся он.

– А насчёт порно я тебе так скажу: в мультфильмах оно мне больше нравится. Хентай мультики видел когда -нибудь? Они сначала дерутся, вот так:

Она сделала выпад ногой и руками попеременно, из –за чего мелькнула вначале в воздухе её ножка с точёной щиколоткой, закрыв и открыв на миг интимный треугольник внизу её живота, всколыхнув овалы её грудей и подняв и опустив копну её чёрных, как смоль, волнистых локонов.

– А потом трахаются!

Через мгновение она действительно переместилась в его объятия, заставив его ощутить в сердце приятное сердебиение.

– Ты что, каратэ занималась? –Пробормотал он, прижимая её к себе. – Как это у тебя классно выходит.

– Было и это, – сказала она. – В молодости, на Алтае.

– Так ты ещё и спорсменка? – Прижал он её к себе крепче.

– Угу, – как –то чересчур интимно простонала она.

– Слушай, а зачем я тебе? – Вдруг спросил он её, подставляя лицо под струи воды.

– Мне нравится быть с тобой. – Удивилась она вопросу. – И …ты правда мне очень симпатичен.

– Тебе что, плохо с этим твоим, как его?…– Не договорив, он опустил глаза, делая вид, что ищет на полу упавшее мыло, хотя оно ещё лежало в мыльнице нераспечатанным.

– Митей? Ну, а как жить с человеком, у которого стиль общения исключительно казарменный: отбой, подъём, наряд по кухне, уборка помещения… Он же морпех в прошлом, что ты хочешь?

– Как морпех? Слушай, а если он узнает, что ты со мной встречаешься? Я же боевыми искусствами не занимался.

Влад, оглядевшись ещё, взял крохотное мыло из мыльницы, привенченной к стене, раскрыл его и стал намыливаться.

– В том то и дело. Ты для него слабый противник. На этом строится весь мой расчёт. Он про своих подчинённых говорит: «Я этого сегодня в….л! Прямо у себя в кабинете. И того вчера в….л!

– Вот так грубо?

– Да. И мне кажется, он с ними это на самом деле делает. А я ему так, по боку…

Он посмотрел на неё, стараясь понять, шутит она или говорит серьёзно. Но Власта, выгнав из душа Влада движением руки, сама зашла под воду, перед этим зажав сзади в хвост рукой волосы, и затем подставила лицо под струи воды, так что он не смог понять его выражения.

Взяв из мыльницы пакетик с шампунем, он оторвал у него верх и протянул ей:

– Лучше не думать об этом, – выдавила она себе шампунь на ладонь.

– Ясно…-кивнул он.

Продолжая лениво себя намыливать, он смотрел, как текут струи по её гладкому телу, и любовался ей. А она, прикрыв глаза, делала вид, что не замечает этого. Закончив принимать душ, Власта смахнув ладонями воду, взяла с держателя полотенце и начала вытираться. Он отошёл к стене и встал там, где стояла прежде она, облокотившись спиной на то же самое место.

– Почему же ты его не выставишь, если не любишь? – Спросил он её.

– Я пыталась. Причём дважды. – Глядя куда -то в сторону, задумчиво произнесла она. – Один раз выкинула все его вещи из окна.

– Ушёл?

– Не –а, собрал манатки и, как ни в чём не бывало, пришёл обратно. Люблю, говорит, жить без тебя не могу!

– И чем скандал закончился? – Спросил он нарочито равнодушно, решив про себя, что это их свидание с Властой последнее. Не хватало ещё рисковать жизнью ради мимолётной интрижки! У него тоже, знаете ли, семья, ребёнок. Но когда она повернувшись к нему спиной, стала вытирать ноги, изящно выгнув при этом спину, а затем, выпрямившись, стала подбрасывать рукой с гладкой, оливкого оттенка кожей намокшие на концах глянцевые волосы, а потом ещё сделала пару шагов к вешалке, чтобы бросить на крючки полотенце, плавно водя при этом бёдрами и переступая аккуратными, будто точёными пяточками, он, залюбовавшись двумя её премиленькими ямочками над аппетитным тазом, подумал с чисто мужским легкомыслием: "ну, может только ещё один разок, последний– и всё!".

– А потом? – На автомате спросил он, не в силах отвести глаз от её ягодиц.

– Да ничего!

Повесив полотенце, она повернулась к нему, качнув опять грудью с тёмными, цвета ирисок, сосками и смутив его этим окончательно. Увидев его реакцию, Власта повеселела, однако сразу намотала вокруг себя полотенце, не заметив или только сделав вид, что оно слишком короткое и из -под него выглядывает кусочек её интимной зоны, способный возбудить не то, что такого мужчину, как он – любого!

– Впустила его, ладно, думаю, пусть ещё поживёт немного, чёрт с ним! – Продолжала она, выходя из ванной и присаживаясь на кровать.

– Иди, говорю, жри свои котлеты, раз пришёл! Через три минуты слышу, орёт с кухни: котлеты не дожарены! Ах, ты, думаю, зараза! Прихожу, спрашиваю: чего тебе? Он: ты перепутала меня с кем -то, я не люблю мясо с кровью! Я беру его тарелку и так аккуратненько в мусор всё стряхиваю. Он глаза вытаращил, не ожидал такого хамства. А ему говорю: ничего я не перепутала, папа мне говорил, что легавых надо кормить сырым мясом! Не нравится, готовь сам!