Яков Пикин – Укрощение Россо Махи (страница 21)

– Вот я и выпила. Теперь живот болит.

Незнакомые улицы звали углубиться в них, найти себе приключение. Власта мешала. Говорила о какой –то ерунде. Он хотел быстрее закончить разговор. Но из чувства такта или желания остаться до конца дженльменом, тянул его, не понимая зачем она ему звонит, рассказывая о такой ерунде, как заболевший живот. После азербайджанки он почти ничего не чувствовал к ней.

– Потом ещё икота началась. – Продолжала она тем временем. – Целый час ходила и икала – ужас! Это ты меня вспоминаешь?

– Нет, не я.

– Как…не ты?

– Ну, может и я. – Исправился он, глядя, как из подъезда вышли две девушки, из под летних платьев у каждой их которых выглядывала пара стройных, аппетитных ножек.

– Грустно всё это как-то от тебя слышать…– сказала Власта.

– Значит, тебе надо точно выпить. – Провожая девушек взглядом, бездумно сказал он.

– Я же говорю: нельзя, – продолжала она, не видя, естественно, куда он смотрит.

– Но вина -то наверно можно? – Отворачиваясь и снова разглядывая дом, к которому пришёл, спросил он. – Чуть -чуть.

– Вообще –то, если честно, я немного выпила, – смущённо, как на исповеди сказала она ему. – Только не помогает.

Он обернулся, чтобы посмотреть, далеко ли ушли девушки и, увидев, что они повернули за угол, с сожалением продолжил начатый разговор:

– Как вообще твои дела? Ты в порядке?

Спросив, он стал безучастно рассматривать дом, возле которого оказался. Дом, как дом. Окна, крыша, подъезды…Он и представить не мог, что за ним наблюдают. Какая –то баба с балкона, развешивающая бельё.

– Да, в целом. Когда ты назад? Я безумно по тебе скучаю! –Сказала она.

– Скоро.

– Я люблю тебя, слышишь? – Вырвалось у неё.

От этих её слов, он вдруг почувствовал себя неловко, будто его застали за интимным делом, не предназначающегося для чужих глаз. Он промолчал.

– Почему ты молчишь? – Спросила она.

– А что говорить?

Он не то, чтоб знал, но чувствовал, нельзя ничего говорить, когда не уверен, что любишь. Ведь за каждое слово придётся ответить. Где ответить – этого он точно не знал, но чувствовал –придётся!

– Скажи мне: и я тоже люблю тебя.

– Как в кино что ли? – Усмехнулся он.

– Примерно. – Сказала она.

– Давай договоримся так: приеду –и скажу. Хорошо? А то по телефону про любовь и всякие такие вещи говорить, мне кажется, не очень правильно.

Говоря, Влад продолжал неспеша идти и не заметил, что остановился возле того самого балкона первого этажа, на котором некая женщина, искоса поглядывавшая на него, развешивала, доставая из таза, на верёвки постиранное бельё. Последние слова поэтому он произнес чуть ли не шёпотом, машинально прикрыв рукой трубку.

– Ты от кого там шифруешься? – Засмеялась Власта на другом конце.

Он не видел, что женщина на балконе давно уже наблюдала за ним, явно не местным, с такого самого момента, как он появился во дворе, и теперь с подозрительным видом прислушивалась к тому, что он говорил.

Уши дамочки, как локаторы сейчас были направлены в его сторону. Он понимал, откуда эта подозрительность. Пару дней назад по телевизору сказали, что террористы взорвали на юге страны жилой дом, и теперь все СМИ по телевизору и радио говорили только об этом. «Жена», одним губами объяснил он женщине, показав пальцем на телефон, чтобы та успокоила. Та не слишком уверенно, но всё -таки кивнула, продолжая так же неспешно развешивать бельё.

– Извини, я возле жилого дома, тут люди слушают, – сказал он громко, чтобы женщина на балконе услышала. – Где –то тут магазин, хочу воды себе купить без газа, а то в гостинице нет.

Выражение подозрительности на лице женщины сразу же сменилось благожелательностью, она поняла, чего нужно прохожему и вытянув руку, куда то в сторону, сказала: магазин? Это близко. В арку и направо.

Он кивнул, показав вверх большой палец и слегка поклонился.

– Привет жителям Царьгорода. – Не очень радостно сказала Власта, догадавшись, что он с кем –то без слов общается.

– Да, да. И тебе от них привет, – он мельком окинул взглядом цветущую за низким забором засохшую почти Мальву, красно –розовую мелкую турецкую гвоздику, и похожие на синий Агератум васильки, которые были посажены чьей –то заботливой рукой на участке возле дома, а затем, повернув голову, опять покосился на всё ещё вешающую бельё женщину, которая, прервав на время своё занятие, свесилась наполовину с балкона с намерением посмотреть, пошёл ли приезжий туда, куда она ему показала.

– От кого именно привет? – Не поняла она.

– Да тут от дамы одной местной. – Довольный своей шуткой, заулыбался он.

– Какой ещё дамы? – С тревогой спросила она.

– Извини, тебя не слышно.

– Что?

Он потряс сухой веткой мальвы перед телефоном, мол, помехи, извини, а потом совсем отключился, сымитировав разрыв связи.

Глава десятая

– Нас предали! – Закричал командарм местной Красной конницы товарищ Будь Ённой, увидев перед собой главного красного дикатора Настали.

Сцена происходила на уступах Фаллопиевой трубы, которую здесь все называли Лестничной Клеткой.

– Что случилось, товарищ командарм? – С грузинским акцентом спокойно поинтересовался у него Кровавый диктатор.

– Объегорили нас! Обошли на кривой кобыле! – Цветисто выразился легендарный командир, соскакивая с розового коня, который даже по первому беглому впечатлению, начал уже линять.

– Расскажите подробнее, – потребовал Настали.

– Что рассказывать? Мы как всегда с песнями и свистом пошли вперёд, а там засада. И ангел тамошний, этот Курчавый кричит: назад! Хода, говорит, нет. Дама, мол, беременная. Идите отсель, а иначе вам всем крышка! Потом снова говорит: у нас новый царь на троне. Так что мы, красные, теперь вроде как вне закона. Идите, говорит, по своим тюрьмам и ждите. А нет – мы вас всех назад сами пересажаем! За что боролись, а?

Все красноармейцы, которые это слышали, начали улюлюкать и топать, да так, что диктатор, окинув грозным взором красную конницу, был вынужден крикнуть: «молчать»! А затем добавил уже мягче:

– Не волнуйтесь, товарищи, спешивайтесь, – показав он трубкой вниз, – Давайте обсудим революционную ситуацию.

Конники спешились и уселись на красную материю. Диктатор встал на трибуну, достал кожаный молоток и, стукнув им по левому полушарию мозга, объявил:

– Подпольный съезд партии Менструальной Крови считаю открытой! Лишних прошу не удаляться. Товарищи, как только что стало известно, наша родина опять беременна царём и ей угрожает опасность. Революционная ситуация, как видите, налицо: низы, то есть мы, не можем, а верхи – в этот момент он ткнул широкой частью трубки вверх – не хотят.

Кто -то заржал.

– Прошу быть серьёзней! – Стукнул опять молоточком по мозгу диктатор.– Есть желающие высказаться?

– Я бы выступил, да не на чем! – Заявил под общий хохот некий тип из красного собрания.

– Призываю соблюдать дисциплину! – Повторил грозно Красный Диктатор.

– Можно я? – Встал интеллигентного вида господин в шпионском котелке. Оглядев всех, он спросил:

– А заграница нам поможет?

– Чем она вам должна помочь? -Удивился тиран.

– Ну, прерываниями там всякими.

– Как она может помочь, если наш голос ей не слышен! – Закричал кто -то с места.

– За что посадили? – Рванул на себе рубаху какой –то другой боец, весь обвязанный бинтами с запёкшейся кровью. – Бинты позорные, сатрапы…ненавижу!

Выпустив изо рта пену, он упал, начав конвульсивно дёргаться. Все без малейшего участия посмотрели на него, а потом отвернулись. Видя, что его демарш никого не заинтересовал, боец встал и сел на место, вытерев слюнявый рот дамским платком.

– Это же деспотия, произвол, царская тюрьма! – Подскочил следом некий интеллигент, сидевший рядом с бойцом-параноиком и до этого его сдерживавший.

– Об этом же и речь, товарищи! -Вскочил третий, сидевший по соседству с интеллигентом, очкастый, в мундире левого эсэра. – Сколько будем томиться в застенках? Надо бросить в царя бомбу! Долой царский режим!

– Какую ещё бомбу? -Поморщился диктатор. –Где мы её тут найдём?