Яков Пикин – Укрощение Россо Махи (страница 1)
Яков Пикин
Укрощение Россо Махи
Эпиграф.
«Только недостаток воображения мешает
увидеть вещи с какой –либо точки зрения,
кроме своей собственной, и неразумно
сердиться на людей за то, что они
его лишены».
Уильям Сомерсет Моэм.
ПРОЛОГ
Девочка жадничала. Отец тащил уже целую груду вещей, среди которых были: плюшевый заяц, надувной крокодил, набор масел из восьми бутылочек от розового до желтовато -белого, носки с разноцветной вышивкой на тему отдыха, сувенир "три ропана и краб на морском дне", картина: "Закат в Ялте" в обрамлении из покрытых лаком бамбуковых палочек, магнитик на холодильник: "Из Феодосии с любовью", с десяток чудо каких красивых цацочек из оникса, яшмы и полевого шпата, о которых, правда, нельзя было оторвать глаз, до того хороши, ридикюль, вышитый бисером, лаковые босоножки, сарафан, высохшая и отлакированная морская звезда, бутылка из папье -маше с рюмками на оригинальной подставке из дерева, целая куча футболок, две кепки, пакет заколок, байковый халатик, набор для игры в серсо и много чего другого.
Когда весь этот хлам в пакетах был уложен возле ножки ресторанного стола, мать, обмахиваясь прихваченным в магазине парфюмерии рекламным буклетом и, дунув себе на лоб из -под верхней губы так, что подпрыгнула чёлка, произнесла с чувством:
– Жарко!
Отец, судя по внешности, кавказец, кивнул, глядя по сторонам и добавил:
Да, попить бы принесли сразу.
– Что -то к нам не торопятся идти, – с заметным польским акцентом, проговорила мать.
– А здесь приятно, – оглядев внимательней двор ресторана, пыльный, побелевший от солнца с утоптанной множеством ног землей так, что на ней не было ни одной травинки, сказал отец.
Они сидели под навесом за одним из грубо сколоченных и покрытых суриком деревянных столов, который тут было не меньше полусотни. Кафе называлось "Кавказская сакля". Строения имитировали глинобитные, сложенные будто бы из крупных «мохнатых» блоков саманного кирпича. Но при более близком рассмотрении все они оказывались тоже попросту искусно покрашенными.
На крышах этих затейливо оштукатуренных лже -мазанок лежала солома, по двору ходили куры и гуси, а в глубине двора блеяли овцы.
– Прямо как у нас в Щецине, – сказала Гразина. – Так и кажется, что выйдет сейчас какой -нибудь пан Дзержинский и скажет: Witajcie drodzy goście!
– Что это значит? – Спросил отец.
– Ну, что -то вроде: добро пожаловать, дорогие гости!
– Да ты что?! – Рассмеялся муж. – Если у них тут Дзержинский выйдет, все официанты и повара сразу разбегутся!
– Это почему? – Подняла брови супруга.
– Да здесь же одни чеченцы. – Прикрыв рот ладонью, шёпотом сказал ей муж.
– Вот как? – Стала она оглядываться. – А я и не заметила.
– Точно, по крайней мере, и повара, и официантки все в чеченской одежде. – Всё также тихо сказал отец, кивнув в ту сторону, где повара у мангалов стояли, в самом деле одетые в типичную для сельских чеченцев одежду. – Гляди, видишь тюбетейки чесучовые? Обычно чеченцы такие носят.
– А почему они должны в первую очередь убегать? – Спросила родителей их дочь Власта, симпатичная пятнадцатилетняя девушка с голубыми польскими глазами и косой густых, чёрных в отца волос.
– Потому что Дзержинский был человеком Сталина, – всё также стараясь не повышать голоса, стал объяснять ей отец. – А Сталин чеченцев не любил. Они на Кавказе были самые воинственные. Если что не по ним – и голову могли отрезать! Многие их и сейчас побаиваются. Между прочим, революцию большинство чеченцев не приняли. Поэтому в 30- х их хотели всех переселить. А тех, которые не желали подчиняться, сгоняли в амбары и заживо сжигали.
– Ужас! Откуда ты это знаешь? – Положа ладонь на щеку, сделала испуганные глаза Гразина.
– Я ведь тебе рассказывал, у меня отец в МГБ служил, забыла?
– Ах, ну, да.... Только смотри, как они зато теперь здесь устроились – и куры, и овцы , и шашлык! Власта, учись, как нужно деньги зарабатывать! – Повернула голову к дочери мать.
– Подумаешь…– Власта бросила равнодушный взгляд на гуляющих по двору индюков и кур. – Что всегда говорят про эти деньги? Только и слышишь: деньги, деньги, деньги, будто в них всё дело…
– Потому что их трудно заработать, наверно. – Наставительно произнесла Гразина.
– А я вот так не думаю, – явно, чтобы поперечить матери, фыркнула Власта. – У меня будет куча денег, если захочу! Мне всегда их дают, если я прошу. И даже возвращать не просят. Я один раз в школе попросила, мне не хватало на булочку, так мальчики чуть не подрались за право мне одолжить, причём безвозмездно! Эти ваши деньги иногда даже на земле валяются, просто наклонись и возьми.
– Даже так? – Возмущённая её речами, повернулась к ней мать. – Где же это они валяются? Ну –ка, покажи нам с папой, мы пойдём и наклонимся!
– Да вот ещё, я сама пойду и наклонюсь, если надо будет! – Рассмешила она этим заявлением своих родителей.
Отсмеявшись, муж и жена стали переглядываться. Оба любили Власту, не на пустом месте считая её красавицей. Это вовсе не означало, что они всё ей прощали и махнули рукой на её воспитание. И всё таки, если Гразина, мать Власты, старалась сохранять по крайней мере внешнюю строгость, у мужа в глазах были весёлые искорки и, она взглядом показала ему, что огорчена таким его несерьёзным отношением к дочери.
– Не думала, что ты у меня будешь фантазёркой. – Вздохнула она, глянув на дочь. – Если не научишься правильно относиться к деньгам, добром это не кончится, запомни.
– Я не фантазёрка, – буркнула Власта.
– Фантазёрка, ещё какая! И мужа, я тебя уверяю, найдёшь себе такого же фантазёра. Будете оба думать, что вам всё само в руки приплывёт. Или, что можно пойти, наклониться и взять. Вот так и будете сидеть мечтать о невозможном, а жизнь в это время будет проходить мимо. Запомни, всё в жизни достаётся тяжёлым трудом. Вот возьми хотя бы своего отца…
– Ой, да хватит, мама, – поморщившись, отмахнулась дочь. –Ты думаешь, если у тебя всё так тяжело, так и у других так должно быть.
– Нет, ты слышал, Гриша? – Спросила Гразина у мужа.
Отец вскинул наверх армянские глаза, показывая, что ему надоел спор между женщинами, а затем потянул носом и посмотрел в ту сторону, где за плетнём жарился на мангале шашлык:
– Мясо почему нам не несут, а? Давно уже сидим.
– Принесут тебе твой шашлык, не волнуйся! –Сказала мать.– А вот то, что дочь твоя фантазиями каким –то живёт, до этого тебе нет дела!
– Грася…
– Что, Грася?
Он не ответил, досадливо махнув рукой и показывая, что не намерен дальше пикироваться с супругой.
– Запомни, будешь мечтать, всё мечтами и закончится. –Снова повернулась мать к дочери. – А чтобы что –то было, надо работать!
– Это правильно, – кивнул отец.
– Пап, можно, я пойду, разведаю, что у них там? – Показывая, что устала от материнских нотаций спросила Власта, поднимаясь со стула.
Нет, – сказала тут же мать, – сиди! Нечего гулять в неизвестном месте.
– Ладно, пусть идёт, почему нет? – Примирительно сказал отец, глядя на жену. – Ничего не случится. Когда ещё на юг приедем? Мы ведь в отпуске.
Будто в подтверждение его слов, закрякали напуганные чем -то утки во дворе.
– Хорошо, иди, раз отец разрешает, – неохотно разрешила мать таким недовольным голосом, будто её силой заставили. – Только не надолго!
Уже отходя, Власта услышала, как она, подтянув ногой к ножке стола целлофановые пакеты с купленными вещами, забурчала недовольным голосом:
– Накупила себе барахла, смотри. Все подаренные на день рождения деньги бухнула!
– Не трогай, если не твоё! – Увидев, что мать собирается копаться в её вещах, Власта повернулась и, изобразив бурное негодование, печатая шаг, так что пыль поднялась, пошла обратно. Дойдя до своих сумок, Власта с какой –то первобытной жадностью, сгребла в охапку все пакеты и попыталась отодвинуть их от матери, будто желая сказать этим: моё не трогай! Но то ли из -за того, что все пакеты были огромные, то ли из-за лени, она всего лишь прижала их друг к другу поближе, оставив всё лежать там, где это было.
– Нет уж, забирай с собой, а то ведь мать с отцом тебя ограбят! – Засмеялась, глядя на неё Гразина. –Хорошо, что твой брат Тигран сейчас в армии, вот бы он на тебя полюбовался, какая ты стала!
– Я буду следить за вами. Смотрите, в моих вещах не копайтесь!
– Ох, ох, ох, смотри, какая жадная! – Сказала мать.
Отец на эти слова пробормотал что –то по-армянски, скривив губы в улыбке наполовину горделивой, а наполовину грустной.
– Нет, нет, не переживай, – успокоил дочку отец, – мы ничего не возьмём. Иди, гуляй.
– В кого она такая жадная? – Спросила Грася мужа, когда дочь ушла.
Он хотел сказать: "в тебя", но лишь пожал плечами, начав смотреть куда –то в сторону. Мать снова потянула руку к сумкам.