Яков Пикин – Невероятные приключения повара, который стал тележурналистом. Книга Третья (страница 4)

– Всё оленей пасешь? – Спросил он её, кивнув на монитор, в котором среди белого безмолвия бегало по кругу окутанное паром своего дыхания стадо северных оленей.

– Отвали, а? – Вяло огрызнулась Ира и, поправив на своей голове наушники, демонстративно уставилась в телевизор, где северные олени, тыча носами в камеру, жевали что-то сочное и из -под их бархатных, любвеобильных морд бахромой свешивалась коричневые слюни.

Андрюша, кончив набирать текст на пейджинге и ожидая теперь ответа, в задумчивости стал отколупывать ноготком застывшее пятно клея на столе:

– Что значит «отвали»? – Поинтересовался он Иру.

– А вот то и значит! – Повернулась к нему Карацюпа. - Значит, если тебя попросить помочь по-дружески, то ты занят! А если тебе сказать после этого «отвали», то ты тут же давай обижаться! А ты хоть спросил, я дома сегодня была? Я с самолёта прямо на работу. Я даже сидеть не могу, меня шатает! Неужели так трудно помочь написать текст? Ты вон сто материалов в день левой ногой пишешь и ничего. Тебе что, трудно ещё один написать про экологию?

Всё это Ира протараторила в типично малоросской манере с фрикативными «г» и дивными южными интонациями.

У Медведева пилимкнул вдруг пейджер. Андрюша, выставив перед Ирой ладонь, мол, один сек, поставь себя на паузу, стал читать присланное ему сообщение.

- Вот блин, у меня съёмка, кажись, намечается. – Пробормотал он, сползая со стола на пол.

- Ну, конечно, ты у нас самый занятый! – Недовольно вскинув плечами, повернулась снова к монитору Ира.

Убрав на пояс пейджер, Андрюша посмотрел на аппетитные Ирины колени, для чего встал на носки и, тяжело вздохнув, пошёл в смежную корреспондентскую комнату, где у него было своё стойло. Ира с наигранной ненавистью, в которой, конечно же, было больше было игры, чем истинного чувства, посмотрела ему вслед.

В Москву Ира приехала с Украины, с южных её окраин, из Херсона и в отличие от столичных журналистов не умела правильно реагировать на просьбы «друзей» из редакции, которых у неё оказалось здесь сразу очень много. В результате её чаще других посылали на разные подсъемки и «лайфы», как тут называли митинги, манифестации и разные проходные пресс -конференции, где присутствие корреспондента не особенно требовалось

Она не могла отказать «друзьям». Подразумевается мужчинам-репортерам. Особенно молодым. Но когда она их в свою очередь просила о чём-то, они под разными предлогами отлынивали. Вот и сейчас Андрюша соскочил с темы, заявив, что у него съёмка. Но, как потом выяснилось, её у него отменили. О чём ему и было сообщение по пейджеру.

Ира уже хорошо поняла, что быть стажёром на Неон ТВ это такое бессовестное рабство и если не проявлять характер каждый день, то так и будешь для всех вроде дежурной лошадки. Когда Ира только пришла на Неоновое Тв, у нее был добрый нрав, простоватое лицо и гостеприимная улыбка, которую многие из них неправильно истолковывали, как приглашение к заигрыванию с ней.

Но каждый раз, когда кто-то брал Иру под руку и вел куда-нибудь в темный угол, она в глубине души, оказывается, очень страдала. Ей хотелось другого – она мечтала стать настоящим журналистом, какими их показывают в американских фильмах – решительным, напористым, смелым, и может быть даже чуть –чуть нахальным… А вместо этого жизнь подсовывала ей всё время каких –то оленей, как сейчас. Что за ужасное невезение!

В самом деле, темы в передаче про экологию Ире попадались не то, чтоб вообще не интересные, но какие-то негероические: то коровы и бездомные собаки, то кошки и грызуны, то прорвавшиеся канализационные трубы. Она мечтала о расследованиях с погонями, шантажом и убийствами, ей подсовывали забастовки, демонстрации перед ЖЭКами, протёкшие трубы и крыши. Не так она себе представляла настоящую журналистскую работу в Москве!

Очень быстро восторг у Иры в связи с её нахождением в Москве сменился сдержанным оптимизмом, затем здоровым скепсисом и, наконец, неприкрытым цинизмом. То есть, потихоньку она становилась похожа на обычную рядовую москвичку, хотя сама об этом пока не догадывалась. Искры провинциального обаяния гасли в ней с каждым днём, хотя иногда, правда, они еще вспыхивали в ее глазах.

В такие редкие минуты Ира могла всплакнуть сквозь смех, увидев сентиментальный репортаж в новостях с Украины, где её земляки на Рождество катались с горки на свиной коже, и могла даже после этого выдать какой-нибудь пассаж на «гарной мове». Но в целом её провинциальный пыл почти угас.

Если у Иры не было командировок, она обычно сидела в корреспондентской комнате, в закутке, специально предназначенном для журналистов экологической программы, и свысока поглядывала на сидящих с ней рядом маститых корреспондентов, с которыми она теперь была вроде как на равных.

Вьющиеся её каштановые волосы, восхитительный бюст и манера говорить милые мужскому сердцу глупости по-прежнему делали ее самой заметной в редакции. Многие женщины искренне завидовали её оптимизму. Конечно, думали они, легко излучать оптимизм, когда тебя не запрягают каждый день, как лошадь! А Ирина программа «Четверг» выходила всего раз в неделю, и не всегда у неё там даже был репортаж.

Но сегодня Ира была явно не в себе. Сегодня она работала. Ира считала, и не без оснований, что принадлежит к той редкой породе женщин, которых работа только портит. «Ну, что, что здесь можно написать?!» - восклицала она на всю редакцию, запустив обе пятерни в свои роскошные волосы:

– Вот смотри, Андрюш, - обращалась она к Медведеву, который в отсутствии работы шлялся туда-сюда и любил зайти Ирин закуток из смежной редакционной комнаты, чтобы поднять себе настроение.

- Что у тебя? - С деловым видом спрашивал он, останавливаясь возле неё.

- Смотри, вот этот мужик говорит, что северные олени подбирают в тундре кал и едят. Так они, видишь ли, восполняют дефицит соли в организме. Но как об этом сказать? Я же не могу дать в эфир: олени едят свой кал!

- Почему не можешь? – С серьёзным лицом смотрел на неё Андрюша. – У нас на слово «кал» запретов нет, насколько я знаю. Главный наложил запрет на слова: «труп», «разборка», «замочил», ну и ещё там пару слов. А на «кал» нету! Так что пиши смело!

- Нет, во –первых, это неблагозвучно! – Не услышав наверно из –за усталости в Андрюшиных словах скрытой усмешки, возразила Ира:

- Во –вторых, если люди будут за столом в время новостей, я могу им испортить аппетит. И вообще, девушка не должна говорить в эфир слово «кал», это некрасиво.

- Хорошо, а от меня ты тогда хочешь хочешь? – Спросил Андрюша, глядя на Иру, как Сократ на Ксантиппу.

- Подскажешь мне, как это сделать красиво? – Сделала губки бантиком Ира.

- Ну, скажи: экскременты. – Равнодушно предложил ей Андрюша.- Не знаю…Слушай, кстати, а ты этого оленьего дерьма с собой не прихватила чуть –чуть в Москву?

Спросил её вдруг он.

- Это ещё зачем? – Испугалась Ира.

- Да понимаешь, у меня свёкр, мы его с женой зовём Сохатый, - он меня достал просто. Всё время устраивает скандалы, а потом говорит, что это всё из –за того, что ему, видишь ли не хватает в организме витаминов. Я бы ему подсыпал на пробу во второе, вдруг бы ему помогло.

- Андрюш, я же серьёзно с тобой говорю! – Поняв, что он шутит, заёрзала на стуле Ира, нервно прилаживая на голову наушники.

- Ладно. Ну, а какая -то там у тебя еще есть информация? – Спросил Медведев, нагибаясь к её монитору.

- В смысле? По оленям? – Сняв один наушник, посмотрела на него Ира.

- Да.

Медведев покосился на окно, потом на Ирины колени, которые, судя по его взгляду, не давали ему покоя, а потом перевёл взгляд снова на монитор. Однако было ясно, что его голова в этот момент была занята совсем другими мыслями.

Возникла пауза, во время которой Ира, скосив глаза в сторону, шевеля губами и загибая пальцы, будто рыночная торговка, подсчитывающая в конце дня выручку, вспоминала, не забыла ли она чего из того, что видела в командировке. Наконец, она сказала:

- С бумагой туалетной у них напряжённо, в смысле, дефицит бумаги у них там.

- Так вот так прямо и пиши! – Обрадовался Андрюша. Подождав, пока Ира возьмет в руки блокнот, он стал диктовать:.

- Значит, пиши: когда коряк собирается в туалет по-большому....написала?

- Да, «по – большому», написала. – Доверчиво сказала Ира.

- То вместо бумажки он берет с собой оленя. Всё.

Андрюша отступил на шаг, ожидая, что Ира сейчас вскочит, сорвёт с шеи наушники и начнёт его ими лупить. Она уже так делала, если с ней пытались шутить, когда она работала. И в самом деле, Ира, резко повернувшись, начала искать вокруг себя наушники, забыв, что они находятся у неё на шее. Этой паузы Медведеву хватило, чтобы отбежать от неё шагов на пять в смежную комнату, где он натолкнулся на своего друга корреспондента Алексея Веселовского, который потешался, наблюдая всю эту сцену издалека, и стоял сейчас заткнув рот кулаком, чтобы не заржать во весь голос, и никого из работающих в редакции журналистов своим ржанием не отвлечь. Когда Ира подбежала, чтобы таки огреть Андрюшу наушниками, Лёша, вытащив кулак из рта и выставив перед ней ту же руку сказал:

- Без рукоприкладства! Это не по правилам. Он тебе говорит, и ты с ним говори. Вербально можно. Бить запрещено. Мы работники интеллектуальной профессии!