Яков Пикин – Невероятные приключения повара, который стал тележурналистом. Книга Третья (страница 3)

Хорошо, что Рита совершенно без обид реагировала на критику. Помня, как меня некогда учила на 13-м этаже графиня Опухтина, я ей говорил: "Скверно! Здесь у тебя два раза "нужно", а потом "что" и "чтобы" рядом. Так нельзя. Это неблагозвучно! Где вообще твой креатив? Сравни эту живую лошадь с шахматным конём что-ли. Надо всё –таким писать с юмором". Она кивала, затем садилась и переписывала. Дальше приносила мне другой вариант, который звучал примерно так: "Завтра в программе: лошадью не ходят на ней катаются». И сразу после этого: «какие слова нужно говорить коню, чтобы он пошёл у вас не буквой «Г» ..."и т.д. Интересно, что спустя много лет, я, встретив её случайно на остановке, узнал, что она пишет…книги! Да, не удивляйтесь. И не просто книги, а детективы, которыми по её словам все зачитываются. Не буду здесь называть её фамилию, она у всех на слуху. Кто бы мог подумать?

Надо сказать, что пока я занимался анонсами, которые, если честно, про себя считал чушью, вокруг меня кипела жизнь. Мои коллеги репортёры снимали материалы, комментаторы делали комментарии, обозреватели обзоры. Забегая в корреспондентскую я с зависал там, чтобы посмотреть, как журналисты поздравляют друг друга с удачным репортажем или просто смеются над чем -то. Выходя, я думал: "живут же люди! И только я со своими подчинёнными занимался бог знает чем"! Мне тоже очень хотелось отличиться. Но как – я не знал.

Иногда к нам в комнату заходил заместитель главного редактор лично Владимир Михайлович Закулисов. Нашу работу он никогда не хвалил и не замечал. Он просто садился и просматривал все программы утреннего эфира. Я знал, что он выпускник МГИМО и не просто, а отличник. То есть, от всей этой чуши про лечебный кипяток у него должны были вставать волосы дыбом. Но не тут было! Он благодушно принимал всё, что ему показывали, неизменно говоря: "неплохо, хорошо или даже: отлично"! То есть, словно бы показывал - вот, как нужно воспринимать творчество других людей!

И тут я подумал, раз он всё так воспринимает, то надо попробовать себя выразить максимально и начал нести в эфир откровенный бред. Почему остальным можно, а мне нет? Например, к программе, рассказывающей о невероятных свойствах маргарина "Рама", я дал такой анонс: "харе, харе Кришна, харе харе Рама!". Это прошло в эфир. Я ждал похвалы от Закулисова, но её, конечно, не было. Однажды, правда, он мне сказал, встретив меня одного в коридоре:

- Плохо работаете, Кононов!

Но сказал он это весело. И я подумал, может, это шутка. Поскольку никто из начальства больше мне замечаний не делал я, видя такую терпимость к моему творчеству, решил продолжать. Более того, теперь я решил самовыражаться уже на полную катушку.

Например, к программе, рассказывающей от новых тенденциях в мире эксклюзивной женской обуви, я написал анонс: "завтра в передаче – цена на пропуск в мужскую постель". К программе о работе некого депутата Государственной Думы я написал такой анонс: "видом внушительный, да в работе нерешительный". Через неделю в дверь нашей комнаты вошёл молодой лет тридцати человек, который назвавшись Пармезонским, сказал, что отныне отдел межпрограммного вещания будет возглавлять он, а меня просят удалиться. "Куда удалиться?", не понял я. " А куда хочешь!", сказал он. Я пошёл к Доброхотову. Он меня спокойно выслушал и сказал:

- Старик, зачем тебе эта братская могила? (он все застойные программы, кроме новостных, называл братской могилой). Иди, работай специальным корреспондентом - простор для творчества!

Так, наконец, я получил возможность работать корреспондентом. Но и я предположить не мог, что писать для новостей это совсем другая профессия. То, чему меня научили раньше, надо было просто забыть.

Редактором на вечерних новостях была некая Карина Осенева. Первый же мой репортажный текст, который я принёс, она вернула мне со словами:

- У нас так не пишут!

- А как пишут? - Не понял я.

- Лаконично, ясно. Ирония приветствуется.

Таков был её ответ.

- А у меня что, тут нет иронии? - Спросил я, разглядывая свой текст.

- Конечно, есть. У тебя весь текст прямо обхихикаешься, но какой-то кондовый!

- Надо же, а я думал, что умею писать. – Почесал я затылок.

Но то, как я писал для программы "Взгляд" и то, как нужно писать на самом деле - были совершенно разные уровни умения. Примерно как первый курс и аспирантура.

Словом, у меня опять началась пора ученичества.

Клянусь, я очень старался писать ярко, понятно и с иронией! Но Осенева, каждый раз беря у меня текст и пробегая его глазами, возвращала его мне, по-разному это аргументируя. Она могла сказать, например:

- Что это за фраза у вас? Это что ирония, вы считаете? Да от неё кони только заржать и смогут! А это слово как понять - "фастфудовский"? Так нельзя. Или: "Здесь у вас написано: "речь идёт о банальной неряшливости". "И что?", моргал я на это удивлённо. "А то, что в эфире многие услышат, что "речь идёт об анальной неряшливости", вы понимаете?

И я снова шёл переписывать.

Иногда я переписывал восемь и десять раз –клянусь! Иногда мне хотелось рыдать! Потому что писать, выделяя только факты, игнорируя сразу ненужное, подчёркивая и обыгрывая нужное, да ещё параллельно подшучивая над этим, оказалось крайне сложно! Некоторые абзацы я стирал целиком, а потом писал их заново, выстраивая слова по -новому. Иногда я засиживался допоздна, уставившись на злосчастный текст на экране компьютера и не понимая уже, что в нём хорошо, а что плохо. У себя в комнате в это время мой текст ждала Осенева, а он у меня всё не складывался.

Чтоб взбодриться я бросал писать и начинал вдруг отжиматься или приседать, заставляя корреспондентов, сидящих вместе со мной в комнате, в том числе маститых, с усмешкой таращиться на меня. А уж как я веселил стажёра-корреспондентку с восточной Украины Иру Карацюпу, и спецкорра Аркадия Мамонтова, сидящих со мной на одной линии, или дежурных репортёров, которые ходили туда -сюда со стаканчиком воды из кулера, застывая иногда посреди комнаты, увидев меня, отжимающегося от пола, а потом с меня ещё перевести взгляд на "голову профессора Пармезонского" в телевизоре, которая бормотала что -то нечленораздельное, это вообще не рассказать! Но мне было плевать. Вопрос стоял жёстко - либо я научусь писать, либо прощай Неоновое телевидение!

Иногда мне казалось, что никогда я не смогу осилить этой планки - манеру, в которой пишутся новостные тексты. Однако постепенно у меня стало получаться. Это было чудом, иначе не назовёшь! Мне покорился Эверест, на который не всякий репортёр заберётся. Месяца через три я уже был в "катушке", как называли отряд журналистов, который выезжал в этот день на съёмки. Ещё через пол -года мне стали поручать материалы среднего уровня сложности.

Мой первый специальный репортаж, снятый в Бурятии, смотрел лично Доброхотов. Я очень волновался в тот момент. Дело в том, что в командировку мне дали оператора, которого за всю поездку я ни разу не видел трезвым. Но генеральный, отсмотрев, сделал всего одно замечание по стэнд апу, монологу в кадре. Сказал, что "это спорно", но в целом материал ему понравился. Возвращаясь от Доброхотова, я натолкнулся в коридоре на Пармезонского. Он стоял перед кабинетом Ольги Подкопаевой, понуро опустив голову.

- Что случилось? - Спросил я его.

- Выгнали, - коротко ответил он.

- Ясно. "Голова профессора Пармезонского" не понравилась? -Догадался я.

- Ага.

- Ничего. Это же братская могила, отдел этот, -вспомнил я слова Доброхотова. -Иди работай специальным корреспондентом -простор!

-Нет. Я в Канаду собираюсь свалить. На ПээМЖе. Уже подал заявление.

- Стало быть, навсегда?

- Да.

- Но почему?

- Там простор, как ты говоришь.

- А-а...

Я вернулся в корреспондентскую, где мне выделили место, отдельный закуток, называемый репортёрами «стойлом», сел и задумался: всё же интересная штука жизнь! Если сильно захотеть чего -то, то обязательно этого добиваешься! Фантастика! Я посмотрел вокруг. Сзади меня сидела эстетка и корреспондент по культуре Леночка Курляндцева, слева тоже известный журналист Вячеслав Грунский. Дальше у окна расположился бывший корреспондент АПН Новости и любимец Доброхотова Аркадий Мамонтов. Теперь все эти люди были моими коллегами. Я был равный среди равных и принадлежал к немногочисленному отряду журналистов первой в России частной компании, которые не просто делали новости, а гордились своей профессией! Благодаря Карине Осеневой у меня в руках был инструмент, пользуясь которым, я мог написать текст, отразив в нём любую проблему или событие. Так я получил очень важный урок в жизни - между тем, что есть и тем, что хочешь получить, лежит полоса препятствий, которую, ты можешь преодолеть, лишь делая неимоверные усилия. Всего через год на одной из летучек Доброхотов вручит мне "золотое перо", высшую похвалу руководства за отлично сделанный материал. Вот так. А вы что думали?

Глава третья

После дождичка, в "Четверг"

Андрюша Медведев, корреспондент программы "Криминал" набрал номер пейджинговой компании, и пока его соединяли, начал заигрывать с Ирой Карацюпой, корреспонденткой экологической программы «Четверг»: