Яков Пикин – Невероятные приключения повара, который стал тележурналистом. Книга Третья (страница 1)
Яков Пикин
Невероятные приключения повара, который стал тележурналистом. Книга Третья
Глава Первая
Похороны Влада
Случилось это ранней весной, в марте, почти через год после того, как мы вернулись из круиза. Было уже поздно. Вернувшись с работы, я поужинал и лёг спать. Ночью меня разбудил телефонный звонок. Звонила подруга матери, тётя Клава Жукова, та самая из института птицеводства. Она сказала: "Илья, кажется, вашего Влада убили". Я рассмеялся и сказал: "чушь какая! Я только что с ним виделся!". Я в самом деле видел Влада накануне вечером, перед концом рабочего дня, мы как раз встретились в его кабинете, чтобы обсудить рабочие дела. Поэтому я положил трубку и лёг спать.
Но сон не шёл. Вдруг тётя Клава права? Я подскочил и включил телевизор. На всех каналах рассказывали о том, как в подъезде собственного дома киллеры в упор расстреляли Влада Листьева. Он лежал на лестничной клетке с своими фирменными усиками и в пальто, вокруг него была кровь, а лицо его было серым. Написав это, я подумал: что даст это человеку, который живёт, допустим, в Америке, Исландии или на Мальдивских островах? Каждый день в мире умирают тысячи людей. Кому какое дело, что в России кого -то убили много лет назад? Но если я напишу, что это было, как если бы на том месте, куда ты приходил каждый день, вместо твердой земли возник провал, глубиной в вечность, то, может быть станет понятней? Это ощущение пустоты было страшным и весёлым одновременно. Потому что лететь вниз не так трудно, как карабкаться наверх, это временами даже весело... пока не упадёшь на дно.
Гроб с Владом во время прощания поставили в концертном зале телецентра Останкино. Он стоял на сцене. Звучала похоронная музыка. Коллеги и друзья Влада толпились в зале и холле. На улице выстроилась вереница людей, которые пришли проститься с любимым ведущим. Шла запись панихиды. Народ пока не пускали. Мелькали знакомые лица - Ярмольник, Кириллов, Рязанов, Глаголева, Волчек...Знаменитые дикторы и актёры, политики и телезвёзды, режиссёры и общественные деятели... Глядя на них я чувствовал себя ниже любого из присутствующих! Я почему –то заранее ненавидел всех тех, кто пришёл сюда поглазеть на его мёртвое тело. Зачем это? Завтра, когда гроб зароют, они будут спокойно жить без Влада. А я? Мне что теперь делать? Я взглянул на сцену, где стоял до безобразия нелепый, так не вязавшийся с жизнелюбием этого человека, выставленный на всеобщее обозрение и бедный, как реквизит, гроб с мёртвым телом Влада. Глядя на маститых людей в зале, я чувствовал себя опавшей хвоинкой среди растущих деревьев! Комаром, присосавшимся к телу красного, имени 50-ти летия октября, телевидения! Мне было не по себе…
В какой –то момент меня охватило невыносимое чувство одиночество, сравнимое с отчаянием брошенного на необитаемом острове. Такое чувство бывает, если теряешь что -то безвозвратно. Свободу... Мне очень захотелось посмотреть на Влада, убедиться, что он умер. Я не верил в то, что его больше нет. Бессознательно я забрался на сцену. Знаменитые люди в зале о чём -то тихо переговаривались, обсуждая, кто из присутствующих вдова или на что теперь будут жить дети от первого брака. А я, едва взглянув на Влада, заплакал. Это были даже не слёзы - рыдания! Как он мог? Зачем он нас бросил? Я не плакал, может, с тех пор, как меня серьёзно обижали в детстве.
Вначале я стоял на сцене один. А потом вдруг увидел, что рядом со мной плачут Маша Копенкина и Лиза Крякова. Они наверно тоже хотели показать, как нужно провожать этого человека! Похоронная музыка стала играть вдруг громче. Я увидел, как по проходу ведут вдову Влада Альбину. От всего пережитого она еле держалась на ногах.
Я заметил в зале Любимова и других, которые показывали нам жестами и глазами, чтобы мы ушли со сцены. Нельзя же в самом деле использовать похороны босса для собственной рекламы! Мы подчинились. А дальше произошло непредвиденное. Маша, которая ушла со сцены первой, направилась вдруг не в зал, где сидела до этого, а к Алевтине, наверно решив выразить ей соболезнование. Но та, увидев подходящую Машу, бросилась на неё с криком «уйди, гадина!», вцепившись ей когтями в волосы и лицо. Альбину с трудом оттащили и успокоили, а Маша с выражением на лице, которого я никогда не забуду, триумфа и позора одновременно, пошла к выходу. Этот инцидент был единственным, который омрачил похороны. Дальше всё было гладко.
Когда прощание с Владом закончилось, гроб привезли на кладбище и закопали, а люди потом ещё долго обсуждали случившееся. Я немного постоял у могилы, ревниво наблюдая за тем, как люди скорбят. Мне казалось, что все их соболезнования наигранны, что они лишь играют в скорбь, делая всё с притворством и печали у них на лицах ровно столько, чтобы их не сочли невоспитанными. Но потом я подумал: разве кому –то можно поставить в укор, что он не скорбит должным образом? Разве вообще скорбь можно чем -то измерить? Глупость какая! Они же не знали Листьева, как те, кто с ним работал или дружил. Осознав, что совершаю глупость, давая людям оценки и измеряя здесь накал скорби, я, бросив прощальный взгляд на портрет Влада, пошёл вон с кладбища.
Впереди меня на пару с какой-то девушкой, шла покойная ныне актриса и режиссёр Вера Глаголева. Они о чём –то переговаривались. Вдруг спутница Глаголевой отделилась и пошла в другую сторону, на автомобильную стоянку, а Вера, помахав ей рукой, крикнула: "не пропадай, хорошо?», и потом они вместе рассмеялась. Меня всего прямо аж передёрнуло. А потом я подумал: а что ты хотел? Всё верно. Не может же человек, не работавший с Владом, грустить о нём слишком долго!
Но когда однажды сообщили о смерти самой Веры, я ничего не ощутил – ровным счётом ничего! Вот, как бывает.
Без Влада делать передачи оказалось также скучно, как играть самому с собой в шахматы. После Лидии Ивановой пришёл молодой ведущий Дмитрий Менделеев. Его сменил Юлий Гусман. Он всё делал хорошо и правильно, но смотреть его было скучно. Не желая участвовать в этом, я подал заявление об уходе.
Андрей Разбаш и Альбина вскоре поженились. Они решили доверить мне вести собственную передачу, где я был ведущим. Это была программа о телевидении, которое я любил, и работать мне в этой программе было интересно. Разбаш и Альбина лично подбирали мне одежду для съёмок. Мне выдали почтовый конверт с увесистой пачкой долларов для покупки одежды. Впервые в жизни я чувствовал себя ребёнком при обеспеченных родителях!
Наконец -то я мог зайти в дорогой магазин не как Гаврош, с глубоко запрятанным внутри чувством унижения от того, что одежда стоит дорого и я не могу её купить, а как наследный принц, у которого достаточно денег, чтобы купить всё лучшее. Вокруг меня теперь, едва я заходил, начинали бегать продавцы, суетливо поднося всё новые и новые вещи. Я выбирал, а потом расплачивался наличными, которых у меня впервые, мне казалось, было даже чересчур много. Между прочим, большинство тех вещей, которые я купил, не подошли потом для съёмок, они рябили или выглядели чересчур пёстро, или наоборот, траурно и их пришлось потом спрятать в шкафу. А потом я не смог их носить, потому что они оказались слишком вычурными для повседневной носки.
До сих пор я жалею, что не попросил тогда Альбину помочь подобрать мне необходимую одежду для съёмок, а не ту, которая пришлась мне по вкусу. Уже когда я перестал быть ведущим, я решил некоторые из вещей, которые занимали в шкафу много места, подарить своим коллегам из службы новостей НТВ. Но они, рассмотрев их хорошенько, вернули их мне, обозвав меня пижоном, отпуская шуточки и веселясь при этом от души. В конце концов, я отнёс наряды в комиссионку, но даже там их не смогли продать, и однажды мне пришлось забрать их из магазина и выбросить на помойку. А ведь в тот момент, когда я их покупал, я думал, что это лучший период в моей жизни и счастье, наконец, мне улыбнулось. Как всё обманчиво!
Итак, в шоу, которое я вёл, мы рассказывали о телевизионной кухне и телезвёздах. До этого программу вёл известный ведущий Дмитрий Крылов, которого многие про себя называли Ездуновым. И поскольку идея передачи принадлежал ему, то и бренд автоматически считался его собственностью. Но надо отдать ему должное он почти не вмешивался в подготовку передачи. Режиссёром программы назначили актёра Сергея Столярова, внука известного в сталинские годы актёра Сергея Столярова -старшего, его деда, сыгравшего в фильме-сказке «Садко» главного героя.
Поскольку я был молод и абсолютно неизвестен, то было решено, что вести эту программу я должен был с известными дикторами советского телевидения Валентиной Леонтьевой и Игорем Кирилловым, которым по возрасту пора было уйти на пенсию. Валентина Леонтьева, которую все дети в СССР называли тётя Валя, наряду с передачами для взрослых, иногда вела детскую передачу «Спокойной ночи, малыши!», которую лично я смотрел, затаив дыхание. Если б в советское время измеряли рейтинг, на её передачах он был бы наверняка рекордным.
Леонтьева обладала невероятным даром подчинять себе внимание зрителей, причём не только взрослых, но и детей, заставляя их смотреть свои передачи, что называется, раскрыв рты! Не знаю, как другим, но лично мне очень нравился её голос с такими задушевными, тёплыми и я бы сказал материнскими нотками! В самом деле, она была потрясающе обаятельной, наша тётя Валя! На экране. В жизни, как потом выяснилось, не всегда. Однажды в частной беседе я спросил про неё у известной ведущей Киры Прошутинской, с которой та вместе работала на программе «От всей души». Услышав её имя, Прошутинская едва не закричала: «не надо мне говорить про эту гадкую женщину!». Оказывается, когда Леонтьевой присуждали Государственную премию, она не сказала ни слова благодарности в адрес коллектива, который проделывал всю основную работу по поиску пропавших людей.