Яков Пикин – Магическое притяжение числа 11 (страница 10)

Закончив осмотр, Влад от нечего делать свесился через подоконник. В пройме тротуара рос клён, чьи листья едва ли не касались стен гостиницы. Протянув руку, он хотел сорвать лист, но тот оказался далеко. Однако он не успокоился до тех пор, пока трофей не оказался в его ладони. Резной гостинец пах чем -то горьким и несъедобным. Размяв лист между пальцами, он бросил его вниз. Потом он встал и огляделся. Перекрёсток был всё ещё пуст. За те пять минут, что он стоял у окна, не появилось ни одного прохожего. "Город – призрак…", подумал он. Заснуть в этой духоте казалось невозможным. Достав кошелёк, он открыл его и пересчитал наличность. Гульнуть пару раз хватит, подумал он. Так началась его командировка.

Подошедшему официанту в свой первый приход в ресторан, он заказал рыбную нарезку, лангет с гарниром и триста граммов водки. Заказав, огляделся. В зале было шумно. Полыхала цветомузыка, гуляли по потолку холла рубиновые отблески, пятная гостей и шустрых официантов, бегающих вдоль мозаичного панно выгородки. Орала из колонок музыка. Было много свободных мест. Хорошо, что он занял стол, который стоял в глубине зала, у самой стены, а то бы оглох. Откуда ни возьмись, возле его стола появились две местные хохотушки. Он пригласил их за свой стол. Они тут же согласились. Оказалось, что одна, брюнетка, работала администратором в сауне, другая, шатенка, училась в колледже. У шатенки было сонное лицо, и он сразу забраковал её. Вообще –то, ему сразу стало ясно, что это не его уровня девушки, но в командировке не выбирают и он стал ухаживать за обеими. Чтобы создать себе и им правильное настроение, пришлось заказать ещё водки.

Рок-н-ролл сменяли медляки… Ему уже дважды меняли графин, а нужного состояния всё не было. Он искал момента для решительного флирта, как ищут рыбаки мига, чтобы дёрнуть удочку, но поклёвки были настолько слабые, что он всё время откладывал. При этом он всё время доливал себе в рюмку, чтобы достичь нужного градуса. И вдруг после очередного шкалика заметил, что бокалы и тарелки перед глазами двоятся, а задник жизни, прежде накрепко прибитый к стене за головами сидящих, начал уползать, будто её стягивали вниз спрятавшиеся под столом гномики.

Расплатившись, он встал, намереваясь отвести к себе в номер ту, которая была симпатичней, брюнетку. Когда он повернулся ей сказать об этом, она попросила его выйти и поймать такси для них троих. Он подумал, что они поедут к ней, и кивнул.

Бросив на стол несколько смятых купюр, пошатываясь, он поплёлся на улицу. Поймав такси, он галантно усадил девицу, которая как раз вышла, рядом с водителем, а вторую, которая выскочила следом за первой, отряхивая руки после туалета, на заднее сиденье. Захлопнув дверь, он стал обходиться машину, чтобы сесть рядом со второй на заднее сиденье, как вдруг машина, резко газанув, поехала. Целую минуту он стоял на дороге, икая, не в силах даже крикнуть ей вдогонку "дряни! мрази!" или что -то в этом роде, настолько был пьян.

Подождав ещё минут пять, он поплёлся назад в ресторан. Заказав с собой пива, что потом стало у него традицией, он вышел на улицу и, глядя в небо, задал всё тот же вопрос: "И это всё, что Ты можешь дать мне, господи, это всё?!». Почему –то в подпитии ему всегда хотелось задеть Создателя, потребовать у Него для себя каких –то преференций, или ощутимых чудес. Странно, но в этом ответном молчании неба, он всегда чувствовал угрозу, однако прекратить это делать не мог.

Придя в первый вечер в номер, он упал и заснул. Ему не нравилось, что наволочка пахнет солнцем, а подушка, которой он накрыл лицо, как грозовая туча Среднерусскую возвышенность, имеет кислый запах. Короткий сон в первую его ночь прервала бешеная мультовщина скачущих танцовшиц , нарисованных рукой пещерного человека, и тяжеленная плита, которая навалившись откуда –то сверху, адски вдруг сдавила живот. С трудом проснувшись, он вскочил, бросившись к туалету. Косо блеснул голубой кафель, надвинулось чрево унитаза с оранжевой каймой и крошечным озерцом по середине. Испачкались керамические стенки форшмаком из непереваренного ужина пополам с водкой. И вот он уже, сидя на унитазе, допрашивал муху на кафельной плитке: «скажи мне, почему люди не летают, как птицы? Не молчи, отвечай, когда тебя человек спрашивает»!..

– Прокуратура. – Отвлёк его от тяжёлых дум Азиз. – И вдруг совершенно по -приятельски добавил: Зачем вы туда идёте? Не понимаю. Я бы и за сто тысяч не пошёл, честно…

– Что сделаешь, такая работа, – вздохнул Влад, доставая кошелёк, чтобы раслатиться за поездку.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Милиционер на вахте местной городской Прокуратуры, внимательно изучив фотографию в его удостоверении, показал на лестницу:

– Третий этаж в конце коридора.

Сосчитав этажи, он нашёл дверь с нужной табличкой и вошёл.

– Игорь Петрович сейчас будет, – вскинула голову немолодая секретарша с высокой причёской. – Подождите у него в кабинете.

Едва он устроился на стуле, вошёл молодцеватый, атлетического сложения в синей форме человек с жёлтыми звёздами на погонах. Влад знал, что его только недавно назначили. Старого сняли с должности после выхода первой серии фильма Носорогова.

Войдя, прокурор поздоровался, сел за стол и начал перебирать бумаги. Оторвав на миг глаза от юридических сводок, он спросил:

– Владислав, кажется?

– Да. – Подтвердил он.

– Хорошо. Задавайте свои вопросы.

Влад заглянув в блокнот, прочитал первый:

– Расскажите, кто из прокурорских работников участвовал в незаконных оформлениях детей сирот в итальянские семьи?

По тому, как напрягся сразу прокурор, он понял, что вопрос тому не слишком понравился. Но вопрос требовал ответа. И Влад, отложив блокнот, стал ждать.

А зачем вам это? – Вдруг сам озадачил его вопросом прокурор.

Влад пожал плечами, скользнув глазами по белой карточке на столе, где было каллиграфически выведено: Игорь Петрович Мезин, прокурор области, он подумал: нет, не ошибся, а то уж думал, что не в тот кабинет зашёл. Вообще –то это был не слищком корректный вопрос для человека на прокурорской должности: «а зачем вам это?»…

– Я как прокурор уже давал однажды распоряжение, – Поняв, о чём думает Влад, сказал Игорь Петрович. – Мы всю информацию товарищу Носорогову дали. Фильм, насколько я знаю, вышел, область на сигнал отреагировала. Прежнего прокурора сняли. Зачем всё начинать заново?

Мы просто хотим снять вторую серию, по следам первой, – честно признался Влад.

А, понимаю, – задумался прокрурор. –Он посмотрел в окно, сделав паузу. – Только не очень понимаю, какой смысл по второму разу поднимать шум? Вы что хотите, чтобы область совсем без прокурора осталась?

Нет, почему же? Не хотим…

А что тогда? – Не понял Мезин.

Влад покосился на фотографию президента России на стене.

– Понимаете, дело находится на контроле в президентской администрации, – сказал он осторожно и вдруг, увидев, как быстро прокурор после этого закивал головой, понял, что попал в цель.

– Ладно. Что вы от меня -то хотите? – Сделал вид, что сдался Мезин. – Наше ведомство сделало всё от нас зависящее. Сейчас идёт следствие. А раз так, то разглашать мы не имеем права. Что тут ещё можно сказать? Не знаю…

– Ладно, допустим, кто из прокурорских работников этим занимался, вы не имеете права говорить. Но хотя бы кто сейчас занимается этим делом в Италии, вы можете сказать? Фамилии следователей- итальянцев, с которыми вы сотрудничаете, может быть, их телефоны? Нам важно информировать зрителей, что расследование не стоит на месте, а двигается. Первая серия фильма была из России, вторую мы хотим сделать из Италии, понимаете?

Мезин посмотрел в окно.

– Этого требует общественность. – Неуверенно добавил уже от себя Влад. На самом деле он не знал, требует она этого или нет.

– Понимаю, – Вздохнул Мезин. – Только не забывайте, что я -то прокурор российский и руководствуюсь российскими законами. Я не могу контролировать итальянскую сторону. Они мне не подчиняются. Своим подчинённым я могу давать разные распоряжения, но им…

Он показал пальцем куда-то назад.

– Понимаю, – сказал Влад, заглядывая в блокнот. – Тогда просто скажите, как сегодня осуществляются иностранцами усыновления? Кто из ваших работников контролирует этот процесс сегодня?

Прокурор, как птица наклонив голову, вытащил зачем -то из держательницы карандаш и, опустив глаза, начал быстро крутить его, зажав между пальцами, потом сказал:

– Все усыновления иностранцами в Царьгороде пока приостановлены, как известно. Каждый случай усыновления иностранцами сегодня мы рассматриваем отдельно. Кто конкретно занимается этим делом в Италии, мы пока не знаем. Нам об этом просто не сообщают. К сожалению, это всё, что я пока могу вам сказать.

По-прежнему играя карандашом, прокурор опять посмотрел в окно, будто иам был суфлёр и он с ним сверялся. Посмотрев, он перевёл взгляд на Влада:

– Запрос в Рим мы, конечно, сделали, но как это часто бывает в общении с зарубежными коллегами, он завис. У нас, правда, нет возможности контролировать действия иностранной прокуратуры. Они там решают сами, когда им отвечать, а когда нет. Понимаете?

Влад вдоруг подумал, что игра ему напоминает тыканье лицом в надутый шар, когда сзади ещё напирают. И нет никакой возможности перепрыгнуть или перелезть, чтоб изменить ситуацию. А нужно просто оставаться на месте и терпеливо ждать, когда все вдоволь напрыгаются, набесятся и тогда можно будет отойти в сторонку и поговорить.