Яков Пикин – Магическое притяжение числа 11 (страница 11)

– Та-а-ак, – с расстановкой протянул Влад, листая блокнот. Дело в том, что все последующие вопросы вытекали из ответа на первый. Ответят на первый, можно задать второй. Ответят на второй, можно задать третий, уточняющий и так далее. Но в том то и дело, что ни на один вопрос ответа не было. И Влад, опять уткнувшись в первый вопрос, ни нашёл ничего другого, как повторить его, слегка перефразировав:

– И всё же, кто из ваших служащих занимался учетом усыновления иностранцами детей?

Это была, конечно, наглость. Чтобы не встречаться после этого с прокурором глазами, Влад будто нечаянно выронил авторучку и нагнулся, чтобы поднять её. Пока он будет нагибаться и разгибаться, прокурор успеет подумать. Под столом он увидел стрелки форменных брюк прокурора и пару его начищенных до блеска, зашнурованных способом "шов" коричневых ботинок. Между ними почему -то лежал ластик. «Интересно, что бы это значило?», подумал он. «А, наверно он стирает там, где написано», догадался Влад, выпрямлаясь и устраиваясь поудобней.

– Учетом по усыновлению детей в России занималось одно из московских ведомств, – нехотя ответил Мезин.

– Московских? – Уставился на него Влад. Может, прокуророр оговорился? – Не понимаю, как это?

– Это вам лучше узнать в Москве, – вежливо посоветовал прокурор.

Тут Влад догадался, что прокурор, сознательно или по ошибке, раскрыл ему схему усыновлений. Значит, происходило всё здесь, а прикрывали это в Москве. Это совершенно меняло дело! Значит, Носорогов зря направил его сюда. Надо возвращаться в Москву и там продолжать расследование. Влад уже видел, как удивится Паша, когда она скажет ему об этом. Мыслями Влад был уже дома, в столице. Но задания здесь тоже пока никто не отменял.

Увидев, что Влад задумался и молчит, прокурор ударил тупым концом карандаша по столешнице, словно ставя в разговоре точку, затем бросил его на сукно и полез в ящик стола, чтобы прочитать там какую –то бумагу. Прочитав, он задвинул ящик и сказал:

– Если вопросов у вас больше нет, то давайте заканчивать, у меня в 11 -ть совещание.

– Как, уже всё? – Удивился Влад, глянув на круглые часы слева от президента. – Всего пятнадцать минут? Мы же условились, что у нас будет целый час для общения…

– Да, но у меня полно работы. Меня же только недавно назначили. Надо наладить работу всех служб. А их знаете, сколько? Приходится корректировать время, ещё столько нужно сделать сегодня. – Заторопился прокурор. – Вы же мне задали некоторые вопросы, я на них попытался ответить. Не на все, конечно, но на основные. Во всяком случае, вы же не можете пожаловаться, что я вообще отказался с вами общаться, несмотря на мою нагрузку?

– Вообще, да, не могу, но…

– Ну, и хорошо. Полагаю, мы скоро опять увидимся.

Прокурор встал и подал ему руку. Он действовал быстро. Это был хоккейный приём, о котором Влад пока не знал. Смысл его был в том, чтобы ошеломить противника, оттеснив его с поля раньше, чем тот догадается, что он вне игры. Влад уже машинально пожал протянутую прокурором руку. Мезин удовлетворённо кивнул, прощание состоялось. После этого она начал спокойно отдёргивать мундир, собираясь, как видно, откланяться.

– Погодите, а как же другие вопросы? – Оправился от шока Влад.

– Что за вопросы? – Не понял Мезин.

– Но вы ни на один не ответили.

– Я же уже объянил. Давайте потом.

– Когда же мы опять встретимся? – Влад начал вставать, беря со стола блокнот, стукая его нелепо ребром по столу, будто это была папка с нескрепленными страницами, лихорадочно соображая, как сделать так, чтобы от этой встречи был хоть какой –то толк, какой –то импульс, который мог бы дать этой командировке новое наполнение. Он впервые пожалел о том, что пил вчера, голова была тяжёлой и не хотела слушаться.

– Пока не знаю. – Ответил прокурор. – Позвоните на днях моей секретарше, я попробую найти время. Он стал разворачиваться, чтобы уйти. Влад лихорадочно соображал, как его остановить.

Вдруг на столе у Мезина в этот момент зазвонил телефон, и ему пришлось вернуться, чтобы поднять трубку. Пока он с кем –то говорил, Влад, открыв опять блокнот, начал лихорадочно его листать, ища глазами те вопросы, которые в Москве казались важными. Но как назло, сколько он ни всматривался в убористые строчки рукописного текста и вопросительные знаки в конце предложений, ничего не попадалось такого, о чём стоило спросить. Всё упиралось в некие зацепки. Знай он, например, кто вёл здесь учёт усыновлений, он бы спросил находятся ли эти люди сейчас под следствием, знай он фамилии итальянских следователей, то спросил бы, с кем из наших следователей они тут сотрудиничают, знай он, есть ли списки детей, тут же бы спросил, кто их усыновители. Но ничего не было вообще, буквально никаких ответов! Прокурор видимо с самого начала имел цель от него отделаться.

– Потерпите, найдутся улики, и мы отдадим их прессе сами. – Положив на рычаги трубку, сказал ему Мезин, отступая боком к двери. Тут он вдруг широко улыбнулся:

– Поверьте, от правосудия ещё никто не уходил! Позвоните мне на днях. Думаю, к этому моменту я с некоторыми делами разберусь, и мы опять поговорим, хорошо? А сейчас извините, мне пора идти…

– Но как?…Мы ведь договаривались… – Запаниковал Влад. – Скажите хотя бы, кто из прокурорских работников находится сейчас под следствием? Это ведь не тайна?

– Допустим., – сделав шаг обратно к столу, сразу перестал улыбаться Мезин. Опять вытащив карандаш из стаканчика, будто тот был его счастливым омулетом, он снова посмотрел в окно, а потом сказал тяжело:

– Это не тайна, да, но только зачем вам это?..

Прокурор, нехотя подвинув к себе кресло, сел в него и недовольно поморщился:

– Я понимаю, вам нужны ответы. Но вы войдите и в моё положение: меня только месяц, как назначили. И начинать с того, что рубить головы? А с кем потом работать?

– Но вы тоже в моё положение войдите, – тоже сел Влад. – Что я -то скажу своему руководству в Москве?

– Ладно, – Мезин ещё более неохотно кивнул. – Давайте так договоримся. Если уж вам так нужно, я сейчас дам распоряжение, и вы поговорите со следователем. Добро?

Влад кивнул, тоже, очень нехотя, хотя внутренне радовался –разрешение на разговор со следователями это по крайней мере уже что –то.

Прокурор снял трубку, и отдал кому –то приказ. Затем, положив трубку, сказал:

– Кабинет триста первый. Следователь Рескин. Зайдите к нему после обеда, сейчас он занят. Договорились?

– Спасибо и на этом, – начал подниматься Влад.

Покинув кабинет прокурора, он не стал ждать лифта, а отправился вниз по лестнице. Близоруко щурясь на окна городских построек через огромные фрамуги областной прокуратуры, он вдруг подумал, почему Власта выбрала себе в любовники именно милиционера. Наверно потому что милиционер не будет уговаривать, сам себе стал отвечать он, а только прикажет: "задрать платье, снять трусы!" и попробуй, откажись. Кроме того, у милиционеров есть всё, что так нравится женщинам: стальные бицепсы, крепкие нервы, жезл до колена… Плюс наручники. С такой экипировкой кого угодно завалить можно, не то, что женщину. Обычным гражданам тут бесполезно конкурировать. Он бросил взгляд на стоянку, заставленную дорогими иномарками. "Интересно только, откуда у скромных служителей Фемиды столько денег?", спросил он себя. Вопрос был без ответа.

Следователь Рескин, услышав от Влада кто он, так испугался, что пролил на свои бумаги кофе от неожиданности. Может поэтому разговор у них получился не самый тёплый. Но, в конце концов, Рескин, вытащив из стола лист бумаги и, набросав квадратов и скелетонов, стал объяснять: вот Детский дом, вот суд, вот здание опеки, вот итальянка русского происхождения по фамилии Бугатти. По закону от выбора ребёнка до момента усыновления должно пройти несколько месяцев. Бугатти давала взятки кому надо и документы на усыновление оформлялись день в день.

– И за это итальянцы платили за это по десять тысяч долларов? –Удивился Влад.

– А то и двадцать, – подмигнул Рескин. –Вопросы ещё есть?

– Да. Как работала схема денежных откатов? Вы это уже выяснили?

– Это является тайной следствия, – отрезал Рескин.

Из здания прокуратуры Влад вышел в совершенной задумчивости. «Что получается?», думал он. «Мезин ссылается на тайну следствия и молчит. Следователи, от которых ничего не добьёшься, кивают на Мезина и тоже молчат. Минутку, а как же право на информацию, записанное в Законе о СМИ? Да плевали они и на закон и на право! У них своё право –ведомственное. «Куда ни кинь, всюду клин», как говорила моя мама.

Чтобы не откладывать дело на потом, он позвонил Носорогову, присев на скамейке в скверике у Прокуратуры. На его удивление Паша отреагировал на сообщение, что все местные усыновления прикрывали в Москве, совершенно спокойно:

– Старик, – сказал он, – ты думаешь, я не знаю, как это делается? Не волнуйся, у меня всё под контролем. Занимайся спокойно тем, зачем тебя туда послали. В Москве у меня всё схвачено. Мы и мои люди работаем. Никто не уйдёт от ответа.

Эти последние слова он сказал со смешком и добавил своё фирменное:

– У меня все ходы записаны!

Влад, кое –как отшутившись, сказал, что у него всё готово к приезду группы, и положил трубку. На сердце было тяжело. Ничего ведь не готово. Никто не захочет повторить то, что уже сказал, еще раз на камеру. Вздохнув, он встал и пошёл в гостиницу.