Яков Пикин – Грешным делом (страница 13)

В коридоре у девушек стояли три пары резиновых ботиков и кроссовки. Под жестяным абажуром нервно мигала лампочка. Её синкопическое горение по ритму напоминало гудмановский джаз.

В комнате, куда она меня привела, пахло теми же духами, что и от Цили на улице. На столике у зеркала я увидел флакончик каких -то духов фиолетового цвета, но прочитать их названием я не успел. Подведя меня к стулу возле кровати, Циля легонько толкнув на него, усадила. Затем достала из тумбочки одеколон с ватным диском и начала протирать царапины и синяки у меня на лице. Перед тем, как начать мазать, она сказала: "держись!" и принялась за дело. Когда её запястье нечаянно коснулось моего носа, моё сердце снова так ухнуло вниз, да так, что я инстинктивно ухватился за её бёдра.

Перестав мазать, она поинтересовалась:

– Что ты сейчас делаешь?

– Держусь за тебя, – ответил я.

– Не надо.

Я убрал руки.

– Это вместо наркоза, – пробормотал я выдуманную исключительно для неё шутку.

Судя по смешку, изданному Цилей, она ей понравилась. Так же медленно и не торопясь, как в начале, она продолжала своё дело. Когда её ватка, пройдясь по царапине, снова сделала мне больно, я опять без задней мысли вцепился за её бёдра, но теперь по-настоящему.

На этот раз Циля ничего не сказала, а лишь мягко убрала мои руки со своих бёдер. Но я тут же вернул их обратно, да ещё опустил их ниже.

– Можно? – Запоздало спросил я у неё разрешения.

– Вообще –то я занята! – Сказала Циля.

Быстро убрав руки, я приготовился терпеть дальше, но когда Циля снова приступила к делу, я опять ухватился за её бёдра, вернее, за самую мягкую их часть. О, я не могу передать, что это это было за ощущение! Я держал в своих руках самую богатую часть Раджастана, а именно ту его часть, в которую устремлялись богатые туристы, чтобы ощутить на себе тропик Рака.

– Я же сказала тебе, что за-ня-та! – Повторила она с расстановкой, оттягивая мои руки по одной и опуская их вниз.

– А мне плевать! – Выдохнул я, снова обнимая ее за бёдра. То ли адски щиплющая кожа, то ли близость её тела сделали меня бесстрашным. Внезапно я освободился от страха, который всегда охватывал меня, когда я оказывался рядом с ней. Мне захотелось рассказать Циле, как она мне нравится. Хотел сказать всё, что чувствовал, когда видел её, всё, о чём переживал, когда её не видел, и хотел это сказать прямо здесь и сейчас! Другого случая, думал я, мне не представится.

– Ты…лучшая из всех, кого я когда –либо видел! – Выдохнул я. И стал бормотать уже в каком –то пароксизме отчаяния:

– Ты лучшая, я таких никогда не встречал! От тебя свет идёт. Ты – богиня, королева…

– Да ладно, – явно смутилась она, – я обычная девушка, как все, не лучше, не хуже…

–Что ты! – Едва не захлебнулся я от охватившего меня вдруг протеста. – Ты просто себе цены не знаешь! Ты–настоящая повелительница, понимаешь? Ты, даже когда молчишь, то будто статуя в храме! А когда говоришь – это вообще… Нет, таких, как ты просто нет! Я бы с тобой, знаешь…на всю жизнь, вот! Давай поженимся, а?

Выпалив это, я прикусил губу, ошалев от такой своей наглости и теперь ждал, когда Циля, осознав, что ей только что ляпнули, возьмёт и выведет меня за ухо как ребёнка из комнаты. Но она лишь, тихо рассмеявшись, сказала:

– Куда тебе жениться? Ты же вчера только школу кончил.

– Ну, и что? Ты согласна? – Спросил я, багровея до кончиков ушей.

– Да я, может, и согласна, лишь бы ты не пожалел потом… – с улыбкой заметила она, заканчивая свою работу. Некоторое время она ещё орудовала ватным диском, а затем выбросила его в мусор. Закрутив пузырёк с одеколоном и, добавив к нему пару чистых дисков, она протянула его мне со словами:

– Возьми, потом отдашь. Вечером не забудь ещё раз протереть перед сном.

– А можно я приду к тебе сегодня? – Окончательно расслабился я, отставив назад руку и опершись на неё, при этом закинув нога на ногу, да к тому же ещё похлопывая себя другой рукой по колену, будто я был не мальчиком из бедной семьи, а предводителем тутошнего дворянства. Сам не знаю, откуда во мне это взялось. Может, в самом деле у меня были дворянские корни? Или просто одеколон, которым она меня протирала, на меня так подействовал:

 –На ночь?

– Вот ещё! –Немедленно возмутилась Циля.

– Когда мне тогда тебе отдать тебе твой одеколон? – Не понял я, вставая, озираясь и сразу становясь похожим на заблудившегося ребёнка.

– Отдашь потом как -нибудь.

– Завтра можно?

– В каком часу?

– Сама скажи.

– Надо подумать.

– А сегодня перед сном можно?

– Прыткий очень!

Циля, смахнув в ведро со стола использованные ватки, повернулась и стала коленом подталкивать меня к выходу.

– А завтра ночью можно будет одеколон вернуть? – Пытаясь загородиться рукой от её пинков, спросил я.

– Ночью? Во даёт! Молодой, а уже ранний. Иди, мальчик, бай-бай.

Помахала она мне ручкой.

– Ладно. А можно, чтобы ночью тебе не будить, я приду и здесь лягу? Вон хотя бы там в углу?

– В нокауте, – разрешила она.

– А спокойной ночи вечером хотя бы можно мне зайти тебе пожелать?

Она на мгновение задумалась, но затем быстро нашлась:

– Пришли мне лучше телеграмму с этим пожеланием. Это даже будет забавно.

Говоря всё это, она не забывала меня подталкивать руками и коленями к выходу, пока я полностью не оказался за дверью. Оказавшись в коридоре и увидев мигавшую всё тем же бешеным темпом лампочку, я поднял руки и слегка вкрутил её. Лампа тут же загорелась обычным, ровным светом:

– Раз – и нет конца света. Что б вы без мужиков делали…– пробормотал я.

Днём, как она меня и просила, я поехал на станцию, где была почта, и отправил телеграмму с таким текстом: «Циля, спокойной ночи. Люблю тебя. Лео».

Глава четвёртая

Экзамены

Проснувшись после бессонной ночи днём у себя в домике, первое, что я увидел за окном, это ветки сосен с коричневеющими среди них бугровинами дёрна. Еловый пейзаж, как ни странно, успокоил меня, заставив лишний раз убедиться, что ничто вечнозелёное не обходится без шишек.

В этот момент я вспомнил, что мне нужно непременно вернуть пузырёк с одеколоном Циле и настолько обрадовался этому, что сразу забыл о ночном инциденте, а также своих царапинах, и решил в очередной раз проштудировать экономико –географические зоны СССР, как того требовала методичка абитуриента.

Послезавтра у меня начинались экзамены. Роль моей бас –гитары на это время была возложена на Толин «Корг». Стол в коттедже, заваленный с начала лета конспектами и учебниками, наконец-то, опустеет. В случае поступления, по маминой задумке, меня ждала должность оператора в отделении Сбербанке СССР.

Жирная единица в тетради, много раз обведённая в кружок, говорила о том, что в жизни я претендую не меньше, чем на первое место. Цифры и латинские буквы, теснившиеся в черновике, должны были разбудить моё мышление. Но, честно говоря, из всех математических показателей сейчас меня интересовали лишь те, которые я видел у Цили под олимпийкой.

«Интересно, какой у неё размер груди? Не меньше пятого!», думал я и тут же мысленно бил себя по щекам: «такие похабные мысли могут прийти в голову только непорядочному человеку!». Но я бы, конечно, намного спокойней бы себя чувствовал, если бы возле домика девушек не вертелся Паша.

Как –то встретив Зою, я спросил её к кому из них он ходит. Она засмеялась и сказала, что есть мужики, которые таскаются за всеми женщинами, не зависимо от того, дают им повод для ухаживаний или нет. Правду сказать, Зоя в то утро выглядела необычайно эффектно. В джинсах и импортном батнике с поднятым воротником, варёной джинсовой куртке отлично причёсанная, она стояла возле берёзы, а на ослепительно белом участке кожи под шеей её сиял в лучах солнца золотой крестик. Если бы мне так не нравилась Циля, я бы начал ухаживать за ней. "А вдруг я тоже отношусь к этому типу мужчин, что и Паша?", подумал я. Чтобы проверить эту гипотезу, я упёр тогда руку в берёзу, вытянув её перед Зоей на манер шлагбаума не давая ей пройти. Так я типа кокетничал. Зоя это поняла. «Мальчик, а ты потом не разочаруешься?» с пугающе похожей на Цилину интонацией спросила она, проскользнув у меня под рукой. Скажу честно, меня эта похожесть немного тогда шокировала.

Пока я стоял и думал, что это может значить, она обернулась и помахала мне рукой. Глядя ей вслед, я подумал, что Зою, пожалуй, тоже можно назвать красивой. У неё были крепкие мальчишечьи бёдра, узкая талия, стройные, хотя и не длинные ноги, рыжая копна волос и ослепительно белая нежная кожа, от которой нельзя было оторвать глаз. Нет, она была весьма милой, хотя красота её не бросалась так в глаза, как Цилина. Зоину красоту нужно было разглядеть. Всё -таки хорошо, что этого сразу не видишь! А то бы не пойми что вышло. Интересное время молодость! На каждой готов жениться, и, главное, искренне!

Вздохнув, я пошёл к своему домику, чтобы собираться в дорогу. Пока я собирался и потом, когда я ехал домой, меня отпускала мысль: вот, если я стану банковским служащим, как хочет того моя мама, то буду успешным, обеспеченным человеком, с машиной, дачей и собственным домом. Тогда мне будет нужна жена. Обязательно красивая, как Циля. Потому что при таком богатстве жена должна быть красивой. Я поставил на место жены Зою, потом Наташу. Потом Цилю. Удивительно, но и Зоя и Наташа на это место тоже подходили. Просто Циля подходила больше. Да, решено, значит Циля будет моей женой! После такого принципиального решения, которое давало моему неоформленному прежде будущему вид конкретной мечты, сдать экзамены в институт было просто делом техники.