Яков Пикин – Девять кругов рая. Книга вторая. Вверх и вниз (страница 1)
Яков Пикин
Девять кругов рая. Книга вторая. Вверх и вниз
Я продолжаю свои записки журналиста, которые вёл на протяжении всех 18-ти лет,
пока работал на телевидении в Останкино. Всего у меня три книги. Перед вами вторая.
Не ищите в тексте знакомых имён и фамилий, здесь их нет.
Любые совпадения, как говорится случайны.
Неважно, что за люди были со мной, важно, что они делали и как поступали. Я хочу всем, кто захочет прочитать записки пожелать приятного чтения.
ДЕВЯТЬ КРУГОВ РАЯ
КНИГА ВТОРАЯ
Все имена и фамилии изменены,
любые совпадения случайны.
Глава первая
Никогда бы не подумал, что при известии об этой командировке у меня лишь слегка ёкнет сердце, и я не упаду в обморок от охватившего меня счастья. США? Да вы с ума сошли! Это же героиновая грёза школьных лет, по-другому сказать не могу!
Что делать, в то время страна за океаном многим казалась раем, и я не был исключением. Я думал, попасть за океан могут лишь избранные, счастливчики, к разряду которых я не принадлежал. Приучив себя к мысли, что путешествие туда также неосуществимо, как, например, мужская беременность, я перестал об этом думать.
Наверно поэтому когда однажды мне мимоходом сказали, что я поеду с группой русских журналистов в Америку, я лишь ухмыльнулся и скептически кивнул, мол, конечно, так я и поверил! Быстрее я полечу на Марс на пробке от шампанского. Но когда мне сказали об этом второй раз, а потом ещё и выдали документы, подтверждающие это, у меня глаза полезли на лоб.
Америка? Вы серьёзно?! Да ведь это та самая сказочная лампа Аладдина, которую только потри и оттуда выскочит всё, что хочешь! Даже не понимаю, кто мне забил в голову эту дурацкую идею.
Было странное ощущение, что я должен отправиться в запланированный космический полёт на Альфу Кассиопею, после чего моя жизненная миссия на Земле будет завершена. В самом деле, чего ещё можно желать после путешествия в Америку? Только сидеть на лавочке возле подъезда в очках, с палочкой, раскрыв перед собой газету, и рассказывать проходящим мимо детям о чудесах западного полушария. Всё!
Как не старался представить я себе, что будет в этой поездке, но представить, что меня там ожидает, не мог. При слове «Америка», в душе лишь возникало немотивированное веселье, будто вскоре я получу заветную сыворотку счастья, за которой долгие годы стоял в очереди.
Помню, что ожидание поездки было утомительным. Дата вылета, казалось, никогда не наступит. (Странно, что если тебе предлагают, например, лететь в Норильск, то и глазом моргнуть не успеешь, как окажешься в аэропорте). А вот в США…
Мне мнилось, что она никогда не возникнет на горизонте, эта вожделенная Америка, хотя до отлёта туда уже оставались считанные часы.
Последние минуты перед началом регистрации, помню, были самыми мучительными. Мне всё казалось, что сейчас кто –нибудь придёт и скажет: извините, у вас неправильно оформлена виза, вы не полетите. Или ещё что –нибудь в этом роде.
Чтобы не испытывать фантомных страхов и сократить предотлётное время до минимума, я, обложившись газетами и журналами, устроился удобней на кресле в зале ожидания и стал читать. Однако буквы у меня перед глазами прыгали, причём порой так высоко, что от попыток поставить их на место у меня заболел лоб. И вдруг, в очередной раз, убрав газету от лица, я увидел…кого бы выдумали? Лолиту!
Она спускалась по лестнице из зоны прилёта в воздушном белом платье, похожая на взрослую школьницу из фильмов о 60-х. Позади неё, ощетинившись антеннами раций и гарнитурами, шли двое её секьюрити в чёрных костюмах.
Увидев Лолиту, одну, да ещё без Саши, порхающую мне навстречу, как в замедленной съёмке, я встал, чтобы поздороваться с ней. Меня немного трясло от возбуждения. Вы только подумайте, где мы встречаемся – в аэропорту, перед моим отлётом в Нью-Йорк! Удачней встречи представить себе невозможно! Вот сейчас мы сойдёмся, как двое деловых людей, у которых жизнь расписана по минутам. Это ли не знак, указывающий на нашу безоблачную семейную жизнь?
Наэлектризованный ожиданиями воздух аэропорта наполнял парус моей груди штормовым дыханием. Сердце, казалось, сейчас выскочит из груди. Я хотел поговорить с ней её о многом, в частности о том, как идут у неё дела, успешна ли её концертная деятельность, ломится ли к ней публика… И потом, как бы незаметно спросить, вышла ли она замуж (к этому моменту все газеты уже написали, что с Сашей они расстались), И если ещё не вышла, то кто знает?
Лолита шла прямо на меня с широкой лестницы, которая отделяла зону прилёта от зала ожидания, в эффектных туфельках, с причёской, как у Евы Мендес в её голливудские годы, в такт переставляя умопомрачительно загорелые ноги, одетые в белые босоножки. Видимо, она возвращалась с гастролей. Или с курорта. Кто ж кроме неё самой в курсе? Не заметить меня, стоявшего на её пути, было невозможно.
Я стоял и думал, каким тоном у неё спросить: «привет, как дела?», лениво, развязно или просто вежливо. Конечно, она ответит мне как -нибудь совсем заурядно, вроде: у меня всё о кей. Тогда я скажу: а я вот в Нью-Йорк лечу по делам. Тут она наверно удивится. И тогда я спрошу: а в личной жизни как? Ты замужем? Она отрицательно покачает головой. Тогда я небрежно ей так скажу, на правах старого приятеля: я тоже. Она спросит: почему? Я скажу: тебя жду. Очень серьёзно скажу. Конечно, она ничего не ответит. Просто отведёт глаза, а потом спросит: когда ты обратно? Я отвечу: через месяц. Хочешь, привезу тебе чего –нибудь из Штатов? И она скажет: привези. Она ведь женщина! И засмеётся. Обязательно засмеётся. Я видел наш разговор с деталях. И когда я приеду, мы будем обязательно вместе. Ведь между ними что –то было, я же не мог себе этого придумать?
Так я мечтал, стоя на её пути, как пограничный столб на пути вражеской армии и мечтая её остановить.
Лолита, подойдя, в самом деле, взглянула на меня, но почему -то взглянула так, как как смотрят на переполненную урну или дорожный знак, затянутым в чёрную полиэтиленовую плёнку, то есть, крайне равнодушно, и всё той же порхающей походкой, не замедляя хода проследовала дальше. Так закончился мой до отвращения странный и однобокий роман с известной певицей.
Всё время до отлёта и так же весь полёт я находился под впечатлением этой встречи. Мне казалось, я не получал страшнее пощёчины, если не считать, конечно, ту памятную, которая упала передом мной на асфальт в виде пакета с моими вещами, выброшенного Лилей из окна. Лиля-Лолита, их имена были похожи, и здесь явно не обошлось без вмешательства тёмных сил, так я думал. Даже великолепного качества товары, выставленные на витринах дьюти фри шопа, которые я рассматривал после этого, все эти голубые клубные батники, жестяные коробки с конфетами, и самая отборная парфюмерия, меня не впечатлили. Зачем теперь мне это, думал я? С царственным равнодушием я смотрел на витрины, проходя мимо.
Как я не старался утешить себя мыслями, вроде «а ты что хотел? Она звезда, популярная певица, а ты кто?», это не помогало. Наконец, купив в расстройстве в дьюти фри шоп бутылку виски, я сел за столик и в одиночестве стал напиваться.
Вот так началась моя поездка в Америку и под знаком этой мимолётной, но довольно яркой встречи, она, кажется, и проходила.
«Нет, а ты что ты хотел…», допив почти всю бутылку и оставшись трезвым, продолжал я бичевать себя уже в самолёте, глядя из иллюминатора на проплывающие под крылом облака. Вдруг какой –то парень подсел ко мне, и представившись Тарасом, предложил с ним выпить. Не поворачиваясь, я кивнул. Что ещё делать?
Парень налил, мы чокнулись. Тут я к нему повернулся и чуть не заржал – передо мной сидел вылитый Шекспир! Причём именно такой, каким его изображали на форзацах книг школьной серии – с шевелюрой, высоким лбом, усиками и бородкой. Единственное, что этого парня отличало от средневекового классика это большие круглые очки в чёрной оправе.
Мы разговорились. Оказалось, парень работал на образовательном канале в Останкино консультантом. Это было странно, потому что раньше я его там не видел. А при такой внешности, я бы его заметил обязательно. Но всё выяснилось, когда он сказал, что устроился туда на работу недавно.
Тарас подливал и подливал мне виски. Я думал, как хорошо, что он подсел, потому что его болтовня хотя бы на время отвлекла меня от мыслей о Лолите. Мы всё пили и пили, и в какой –то момент облака стали у меня двоиться, я отключился, а когда открыл глаза снова, рядом со мной по-прежнему сидел Тарас, который продолжал мне что –то рассказывать, не обращая внимания на то, что я сплю. Кажется, он читал стансы. Или сонеты. Но не уверен. Послушав его немного, я снова отключился.
Как я проснулся во второй раз, он пожелал мне доброго утра и, как ни в чём не бывало, продолжил свой рассказ. Кажется его не волновало, спит его собеседник или нет. Ему было необходимо выговориться. На этот раз речь шла, по-моему, о Декамероне. Но не ручаюсь. Потом он стал говорить о Робин Гуде, вернее, рассуждать на тему одномённой баллады о нём. Вдруг на полуслове Тарас запнулся и, достав из пакета новую бутылку, опять предложил мне ещё выпить. Я кивнул. Я всё-таки не мог ещё отойти от встречи с Лолитой, и меня то и дело накрывала волна отвращения к себе. "Ну, почему у меня всё, не как у людей?!", ругал я себя.