Яков Пикин – Девять кругов рая. Книга Третья (страница 7)

Вдруг заработал лифт. В старых домах это громко. Прямо танк снизу едет! Натянулись, стукаясь о бетонные пробои, канаты. Мамонов, прислушавшись, сказал: "ох, сдаётся мне ребята, это они. Давайте, идите -ка в дом". Мы зашли, сели за стол. Я сел рядом с Грунским. Слева от меня примостился Лобанов. От Грунского справа должен был сесть Мамонов. Напротив него ведущий итоговых новостей Евгений Киселёв. Место во главе стола оставили для Гасинского. Напротив меня сидели Осокин с женой Алёной. Всё было, кажется, нормально.

Тилимкнул дверной звонок. Мать Мамонова Евдокия Сергеевна открыла дверь и тут же засуетилась: "Ох, какие гости! Ох, какая честь!" и так далее. Мы встали, чтобы приветствовать начальство. Зашёл Гасинский, улыбчивый, не начальственный, демократичный. Следом Киселёв –полная его противоположность. Излишне сдержанный с неподвижным лицом, дорого и со вкусом одетый. Следом за ними грузчики внесли какую -то коробку. Оказалось, телевизор, плазма. Я оглядел жилище Саввы. Квартира была хотя и большая, но однокомнатная. На кухне уже висела одна плазма. В комнате тоже стоял телевизор. Куда интересно ещё одну такую громадину вешать? Весь дом был забит по образцу зажиточной советской семьи -мебелью, хрусталём, фотографиями и картинами.

Евдокия Сергеевна всё ещё суетилась, предлагая Гасинскому устраиваться за столом поудобней. Тут лишь я заметил, что еврея Гасинкого посадили во главе стола под большой иконой Божьей Матери. Гасинский, кажется, тоже это заметил, и, насупившись, замолчал. Никто не мог говорить в присутствии высокого гостя. Тишина была невыносимой. Мне отчего было неловко, что мы все, по-своему талантливые, не можем развеселить гостя. Был слышен лишь голос матери Мамонова, которая бегала из кухни в комнату, без конца напоминая о грядущих пельменях. В этой семье, по русской традиции, пельмени подавали на десерт. И следовало не особо наедаться, чтобы оценить их по достоинству.

Киселёв, сидевший рядом с Гасинским, о чём -то негромко с ним переговаривался. Следуя их примеру, также негромко стали переговариваться и мы. Неожиданно Алёна поинтересовалась, понравилось ли мне в Америке (я лишь недавно был там в командировке). Оказалось, что они собираются поехать с мужем в Чикаго к друзьям. Я сказал, что понравилось и вспомнил историю, которая приключилась со мной в Нью Йорке, где меня поселили в одном номере с гомосексуалистом по имени Тарас. Об этом я потом написал в одной из своих книг. Так вот, этот парень был редактором передачи на одном из образовательных каналов. Также, как и меня, его послали в Америку на учёбу по приглашению Конгресса США. Поначалу эта история не вызвала за столом большого интереса. Все лишь сдержанно хихикали. Но затем я разошёлся и стал рассказывать об этом во всех красках. Уж что -что, а быть ироничным на Неон Тв меня научили! Осокин, бросив есть, вдруг покрылся пятнами и стал валиться на бок от смеха. Алёна, забыв про Гасинского, вдруг захохотала во весь голос. Грунский и Лобанов стали подпрыгивать на месте от душившего их смеха, забыв про еду. Маслов и Гасинский, нехотя прислушиваясь к этой истории, изо всех сил делали вид, что это к ним это не относится. Когда я закончил рассказ, Киселёв тяжело вздохнул и, покачав головой, сказал:

– Возмутительно!

Не понятно, что он имел в виду. Моё выступление или то, что на телевидении есть такие, как Тарас.

– Да уж, – поддакнул ему Гасинский.

Наконец, принесли пельмени, сделанные по сибирскому рецепту. Все их попробовали и стали хвалить. После этого Гасинский и Киселёв встали, объявив, что уходят. Как их не уговаривали Мамонтов с матерью остаться на чай, они не соглашались. Гасинский, одевшись, тут же вышел, а Киселёв, надев пальто, сказал:

– Это безобразие! Вы даже не отрыли подарок, чтобы посмотреть! Кто так поступает?

И ушёл. А мы остались сидеть, как оплёванные.

– А чего его смотреть? – Сказал Осокин, когда начальство ушло. – Телевизор, он и есть – телевизор!

И все закивали, бормоча: "да, да". Однако на душе было муторно. Что же с нами теперь будет?

Глава пятая

Оргвыводов в отношении нас, наше начальство, что удивительно так и не сделало. Всё таки те времена отличала подчёркнутая демократичность. Прошло время, и об инциденте на дне рождения стали забывать. Мы все продолжали работать и даже получать иногда премии. Что ни говорите, а работа в частной компании отличается от работы в компании государственной. Там бы нам за подобную неучтивость непременно бы устроили выволочку. А здесь меня просто перестал замечать Киселёв. Будто кошка между нами пробежала! Я с ним продолжал как ни в чём не бывало здороваться, а он в ответ лишь высокомерно кивал головой. Вот и сейчас, проходя мимо него с Карацюпой, я сказал ему: "здрасьте", а он в ответ только едва заметно мне кивнул.

– Чего дальше? – Спросил я Иру, проводив ведущего глазами.

– Ну и вот, представляешь, в Полярном у меня деньги украли из гостиницы, – продолжила Ира, останавливаясь зачем –то, чтобы рассказать. Я аккуратно потянул её за собой, чему Ира беспрекословно подчинилась. Мимо нас, топая, пробежал Мамонов, задев слегка Иру и даже не извинившись.

– Ничего себе! – Возмутилась Ира, потирая локоть. – Чего он носится, я не пойму?

– Да откуда я знаю? Продолжай. Ну?…

– Ну что, «ну»?! Двадцать пять тысяч сперли!

– Кто ж в гостиницах деньги оставляет? – Удивился я.

– Ну дура, что с меня возьмешь! В общем, звоню в телекомпанию, говорю: так, мол, и так, деньги потеряла. Они: трать свои, потом возместим. Я сунулась в банк, а там говорят: такие пластиковые карты, как у вас, не обслуживаем. Па-пам!

– Ну и как ты выкрутилась?

– Как, как…Звоню местному губернатору, представляюсь, потом говорю: какой у Вас красивый город, какие милые люди, то – се, как все здорово, давайте я у Вас интервью возьму, а потом как бы случайно так роняю– только пришлите за нами транспорт, а то, знаете, в вашей гостинице нас ограбили. Тот сразу–как? Что?! Какой позор! Мы разберемся… Я говорю – ну, это ладно. А не могли бы Вы нам помочь рассчитаться за проживание как -нибудь? Ладно, говорит, приходите завтра, попробуем помочь.

– Помог?

– Да помог. – Ира потрогала лоб. – Лучше б не помогал…Прислал деньги в сопровождении двух полковников милиции и двух членов городского собрания. А те говорят: поедемте к нам, мы там стол открыли, будем вас чествовать. Ну, я естественно головой мотаю, мол, только этого не хватало. А они: это приказ, а приказы не обсуждаются. Я стою, смотрю на них, под глазами круги, не выспалась, ноги, как валики диванные, руки, как пакли после этого вездехода…

– Какого вездехода? Ты про вездеход ничего не рассказывала.

– А-а, так это я с мужиком там одним познакомилась, который за нами в гостиницу на вездеходе приехал, представляешь? Классный оказался парень! Предложил нам покатать по ночной тундре. С фарами! – Ира заулыбалась.

– Ну, и?

– Так я же и говорю: еле утром приехали. И деньги пропали…

– Может это он и спёр?

– Откуда я знаю? – Сказала Ира. – Может, он. А, может, сами потеряли. Там мы еще много чего с собой брали, чтобы не замерзнуть ночью: водки пол ящика, спирта два литра…

Я уставился на неё.

– Ну, ты слухай дальше. – Как ни в чём не бывало, продолжила она, потянув за собой дальше по коридору. – Сижу в номере, передо мной на столе двадцать не отсмотренных кассет стопочкой, эфир послезавтра, оператор на диване спит пьяный в хлам, техник в углу сидит напивается…а я не знаю, как камеру включить и эти еще приперлись – здрасьте! У нас приказ. Поехали к нам пить…

– Кто?

– Да опричники эти губернаторские! Время главное к ночи! Посчитала -в Москве уже три часа! Я им говорю: дайте я хоть в душ схожу. А они – зачем, если у нас пьянка в бане. В какой, спрашиваю, бане? Вы чего, говорю, сказилысь, мужчины?! Я в баню? С вами? Да я вас впервые вижу! Они говорят мне: нет, нет, не волнуйтесь, ничего такого, просто это традиция у нас такая…Ну, думаю, началось…Будет сейчас ирония судьбы или с легким паром! Прикинула, туда – сюда, а ведь выхода нет. За номер-то платить надо! Думаю – а, ладно! Пусть хоть все поимеют, лишь бы до дома доехать! Надела платье, выхожу, говорю – вот она я, красавица! Берите меня на главную роль с Мягковым! (она имела в виду название водки). А они говорят: ну, ладно, берите с собой оператора и поехали. Я их спрашиваю ошеломленно так: зачем оператор? Он уже спит давно без задних ног. А они: мы задолженность вашу погасили из какого-то своего фонда, не могли бы вы нам за это снять нашу тусовку для архива, в знак благодарности, что ли…

– Ну, думаю, вообще супер! Лучше б они ко мне приставали всю ночь, чем такое…Бужу техника, говорю: пошли, снимать надо. Он говорит: ща! И падает на пол. Я стою, глазами хлопаю, эти в коридоре ждут, оператор спит, техник пьян в сосиску.

– Ну, и что ты сделала?

– Угадай?

– Не знаю…

– Взяла штатив, камеру, выношу все, говорю: помогите донести, я сама сниму.

– Ты ведь даже не знаешь, как камера включается! – Удивился я.

– Да в том-то и дело! Но, думаю, раз уж начала блефовать, надо же до конца! Где наша не пропадала!

– Ну, ты даешь…

– А то! Новости -наша профессия…

Мимо нас, громко топая, быстро прошёл в обратную сторону Мамонов.

Не говоря ни слова, мы оба проводили его глазами.