Яков Пикин – Девять кругов рая. Книга Третья (страница 10)

В телекомпании в это время шел ремонт. Кабинеты служб все время менялись. Телефоны тоже. Короче письмо пришло… нет, слава Богу не генеральному директору, а …его заместителю. Но хрен редьки не слаще. Мамонова сразу же вызвали на ковер. Как он ни оправдывался – ему не поверили. Даже не обратили внимания, что клуба под названием «Неглиже» в Москве нет. Саве строго поставили на вид и сделали ещё одно «китайское» предупреждение. На беду за ним и раньше пару раз наблюдалось нечто подобное.

– Где эта сволочь? Где Сучилин? – Орал теперь Мамонов, бегая по коридорам Нового ТВ. – Я ему килу порву, мерзавцу!

А в это время "сволочь", которую Сапа заранее предупредил о допущенной оплошности, уже сидел дома на законном бюллетене. Как только запахло скандалом, Сапа, то есть, корреспондент Сапунов позвонил ему и всё рассказал. "Они что, не поняли, что это розыгрыш?", удивился Костя. "Представь себе -нет!", рассмеялся Сапа. "Но нет же такого итальянского мастера Нон Саккеде Маи, я его выдумал! Non saccede mai по –итальянски значит: «такого не может быть»! Ну, что они итальянского не знают, в самом деле? Но оказалось, что руководство НТВ к стыду своему не знало итальянского. Или уже порядочно подзабыло.

Но самым смешным в этой истории оказалось даже не это. Произошло так, что тем самым вечером 23 -го ноября, Савве Мамонтову позвонил его друг из "Агентства печати и новостей" и пригласил его… в клуб "Распутин", где они действительно здорово погуляли! Сава выпил, расслабился, потанцевал немного на столе казино и разбил несколько тарелок. Затем, правда, чинно расплатился и без скандала покинул заведение.

– Ну, скажи, разве может быть такое совпадение? – Закончил рассказ Сапа, качая головой – Мистика какая – то!

– Да уж, влипли вы ребята по самые эти самые… – задумчиво сказала Ира, вытирая губы салфеткой. – Как говорят у нас в Харькове: без дiла сидiте, так можно одубiте!

Увидев на лицах трех мужчин, сидящих за столом вопрос, она спешно засобиралась:

– Пойду коряков клеить! И оленей с тюленями.

– Ира, погоди! – Донесся из -за соседнего столика разбитной голос Медведева. – Одному нашему товарищу очень нужен твой совет по оленеводству. Он долго был в командировке и у него, понимаешь, выросли рога. Прямо, как у оленя.

– И что? –Удивилась Ира.

– Как –что? Он спрашивает, что делать. Я ему говорю: погоди, я сейчас у специалиста по оленям спрошу, и сразу к тебе.

– Слушай, ты передай своему другу, пусть не выдумывает. У козлов не могут вырасти оленьи рога!

– Ой, я не могу, как она его! –Зашёлся от смеха Медведев, падая на бок со стула.

Грунский и Сапа казалось сейчас упадут со стульев, но увидев вдруг двоих вошедших в ресторан мужчин, умолкли, и тут же выпрямились, сделавшись серьёзными. Мы вчетвером, я, Ира, Медведев и Веселовский, сразу заторопились к выходу, затормозив на секунду возле обоих начальников, заместителя главного редактора Закулисова и координатора телекомпании Мормитко, не зная, как их обойти. Но затем, поняв, как это сделать быстро проскользнули мимо них к двери.

– Утикают, гля, точно мальки из садка, у, бисово семя! – Провожая нас взглядом, пробормотал Мормитко, глядя на Закулисова.

– На этих посмотри, – кивнул в сторону Сапы и Грунского заместитель генерального.

– Ага. На ловца и зверь бежит, -сказал Мормитко, подходя к ним.

Мормитко работал с Сироткиным по очереди. Сегодня была его смена. Иногда, впрочем, он приезжал на работу просто так, чтобы пообедать с начальством, обсудить темы и выпить горячительного. Мормитко пришел на Новое ТВ со Старого, где тоже работал координатором. В телевизионном мире многие его знали, любили за честность и способность говорить начальникам в глаза неприятные вещи. Внешностью он был похож на задунайского казака: сивый чуб, сивые усы, только волосы вокруг чуба не были выстрижены. С новыми людьми в компании Мормитко сходился трудно. Долго присматривался, был нарочито ершист, но если уж привыкал к кому, то лучшего приятеля было не найти. С Закулисовым, у которого за плечами был МГИМО, он как ни странно, подружился сразу. Может, Велимир Михайлович Закулисов понравился ему за то, что с ним было о чём поговорить. Всё-таки Закулисов был специалистом в области международных отношений. А, может, Мормитко сразу увидел в Закулисове настоящего дипломата и из -за этого проникся к нему симпатией. Так или иначе, они любили вместе прийти в ресторан, где пили за обедом убийственно крепкую водку, от которой в конце обеда Закулисова развозило так, что он полулежал на стуле, свесившись на бок и касаясь рукой пола. Если с ним в такие моменты кто -то здоровался, он спрашивал заплетающимся языком:

– Панибратствуешь?

Велимир Закулисов на телевидении был человеком новым. С добрыми глазами и детскими кудрями, выглядел он, как постаревший мальчик, но был вальяжным, одевался с иголочки, ходил не торопясь, говорил растягивая слова и сильно грассируя. В общении Велимир Михайлович был довольно милым. Никогда не кричал и не критиковал авторов. С корреспондентами общался дружески. Однажды, не понимаю зачем, Закулисов познакомил меня со своей женой, милой рыжеволосой женщиной и та пригласила меня на партию в преферанс к ним домой. К сожалению, а, может, к счастью, я так и не смог к нему пойти. Ведь общаться с женой начальника это наука, которую мне никто не преподавал. Скажешь ещё чего -нибудь не то....А самодеятельность в этом вопросе могла закончиться для меня печально. Так вот, посмотрев даже среднюю работу, Закулисов всегда говорил: "прямо замечательно" или "очень хорошо…". Хотя ничего хорошего там не было. Если надо было сказать автору, что материал нуждается в переделке, то слова он подбирал осторожно, как для нервно больного человека, которому предстояло услышать от врача ещё одну недобрую новость. Выглядело это примерно так: «Ну, не отчаивайтесь, все поправимо! Надо чуть -чуть исправить в середине по видео и текст подкорректировать. А монолог в кадре лучше всего переписать, конечно…И ньюсмейкеров замените, ради Бога!» То есть, переделывать надо было решительно все, однако выглядело это, как рядовая просьба сделать мелкие поправки. Но в конце разговора Закулисов неизменно говорил: «А в целом прямо замечательно. Работайте и всё получится!».

Только сейчас я понимаю, насколько он был прав. С творческими людьми в самом деле надо разговаривать именно так – спокойно, как с помешанными, чтобы не нарушить их хрупкий внутренний мир.

Иногда Закулисов, встретив какого -нибудь репортера в коридоре, мог в шутливой форме заметить: «Иванов? Плохо работаете…» – и пойти дальше, весело насвистывая. Человек, конечно, на такие замечания, сделанные в шутливой форме, не реагировал. А потом вдруг в день зарплаты выяснялось, что ему безо всяких шуток не дали премии. Вот как.

Не знаю, как другие, но я после такой «случайной» реплики, брошенной мне однажды Закулисовым в коридоре, ворочался всю ночь, думая над тем, где же сделал прокол. И вообще – сделал ли? Может, это была всё же шутка? А если нет? Многие считали, что на телевидении Закулисов продержится не недолго. Мол, не отсюда этот человек. И ошиблись. Он пережил всех и стал главным на Неоновом ТВ. К тому времени, правда, оно уже сильно постарело.

– Так, – увидев сейчас Грунского обратился к Мормитко Закулисов, – Вот, значит, где прохлаждаются лучшие гвардейцы нашего канала!

– Я, Велимир Михалыч…-пробормотал Грунский, вытирая салфеткой рот.

– Плохо работаете, товарищ Грунский! – Сильно грассируя, заметил Закулисов в своей мягкой, ироничной манере. И было опять не понятно, шутит он или говорит серьезно. Мормитко, стоящий рядом, согласно кивнул. Очень серьёзно, в отличии о главного.

– Вчера вас снова весь день утренняя редакция искала. -Продолжил Закулисов. – Ждали репортажа о манифестации шахтеров у Белого Дома. Где вы были?

– Я, Велимир Михайлович, к врачу ходил, – покашливая, сказал Грунский.

– Заболели? – С иронией поинтересовался Закулисов, поглядев на Мормитко. – Так может, вам в отпуск?

– Он только что из отпуска, – сказал всезнающий Мормитко, поглаживая усы. – Морда, вон, как у арапа черная!

– Я бы попросил…-сказал Слава.

– Чего бы ты попросил? – С вызовом спросил прямолинейный Мормитко. – Работать надо!

– Ставлю вам на вид, – перебил его Закулисов. – В «катушке» сегодня?

Грунский кивнул. Щеки его сделались пунцовыми.

– Идите, товарищ анархист, а то вас батька Махно уже обыскался, – сказал Велимир Михайлович, имея в виду Сироткина.

К тому моменту, когда Мормитко и Закулисов сели за стол, чтобы пообедать, все потихоньку вышли из ресторана. На улице было хорошо. Стояла ранняя осень. Листья деревьев чуть тронула желтизна. Солнце светило нежно, и его лучи грели последним теплом уходящего лета. Дул слабый ветерок, разнося вокруг ресторана аромат жареного окорока из гриля, что стоял на входе в заведение. Думать о работе в такой обстановке было почти невозможно. На открытой веранде сидели две очаровательные журналистки и о чем-то мило беседовали. Увидев Грунского, они помахали ему рукой.

– Ребят, вы идите, а у меня ещё дело тут есть… – сказал Груня, глядя на девушек.

– Ты хочешь сделать одно дело или сразу два? – Засмеялся Сапа.

– Нет, тут профессиональный разговор, -сказал Грунский, вызвав этим наш общий смех.