Яков Пикин – Девять кругов рая. Книга первая. Он и Я (страница 17)

– Может всё -таки?.. – Заметив, как он улыбается, спросил я.

– Нет, -покачал головой Коля.

Я кивнул, направляясь к двери.

– Стой.

Я остановился.

– Знаешь, я тебе так скажу! – Стал поднимать он с кресла своё изуродованное тело. – Ты парень способный, с головой, вон в газетах печатаешься. Я к тебе давно уже присматриваюсь. Торговля это не для тебя. Ты, извини, меня какой –то уж мечтательный чересчур. Романтичный что –ли слишком. Эта профессия экономист – она требует другого подхода к делу, более взвешенного что -ли. А ты с налёта многое стараешься решить. Тебе бы в журналы писать –это для тебя. Репортажи готовить, ездить везде. У тебя же прямо шило в одном месте. Тебе может сам бог велел идти этой дорогой. А за кафе ты не волнуйся. Найдётся, как говорится, кому икру на хлеб намазывать. Так что ступай своей дорогой – и ни пуха тебе ни пера!

Через день, когда я пришёл отдавать деньги, которые пришлось снять, чтобы возместить недостачу со сберкнижки, Коля, пересчитав, убрал их в стол. Затем, подумав, открыл ящик стола, достал несколько купюр и пододвинул мне:

– Бери.

– Что это? – Удивился я.

– Подъёмные.

– Коля…

– Хватай и улепётывай, пока дают! Да смотри, когда выходить будешь, оглядывайся по сторонам, а то вдруг они там тебя ждут. Не дадут же уйти по –тихому, сволочи!

Я взял деньги, сложил их и, убрав их во внутренний карман, подумал: ну, вот уже второй человек говорит мне, что мне надо идти в журналистику. Не может же это быть случайностью.

– Спасибо, за деньги. А ты как здесь один останешься?

– Я что, я инвалид, – улыбнулся Коля. – За меня не бойся. Меня даже если бить начнут, то несильно, я ведь и так пострадавший от природы.

Он поднял вдруг на меня свои голубые, добрые глаза:

– Кстати, у тебя есть кто -нибудь на замену себе? Потолковей?

Тут я вспомнил про Бабу -Ягу.

– Есть! – Сказал я, пожав ему руку. – Завтра приведу!

Глава шестая

Через пару дней, отыскав на площади Бабу –Ягу, я рассказал ей про ресторан. Выслушав меня, она согласилась попробовать. Мы договорились встретиться утром на остановке.

Утром, когда я пришёл на остановку, я долго всматривался в людей, поджидающих автобуса, но её не было. Были только какие –то прилично одетые дамы и больше никого. «Передумала!», огорчился я. Походив туда –сюда, я решил идти домой. И вдруг ко мне подошла одна из приличных дам, стоящих на остановке и дёрнула меня за рукав. Едва взглянув на неё, у меня поползли вверх брови.

Это была баба Яга, но какая! Она была совсем не похожа на ту растрёпанную ведьму, которая сидела на вокзале. Это была очень прилично одетая женщина, хорошо причёсанная. Нос у неё был припудрен, глаза аккуратно подведены. От торчащего из -под губы зуба не осталось и следа. Вообще, если бы я не видел её раньше, я бы назвал пришедшую даму современной и даже немного симпатичной. Удивлённый до крайности этими переменами, я не удержался и спросил её:

– А где этот? – Я показал на губу.

– Зуб?

– Да.

– Ха-ха! Вот. – Она вытащила из кармана и показала накладной зуб. – У дочки брала, пока мороженщицей работала. Она у меня в театральном кружке занимается.

– Но зачем? – Удивился я.

– Зачем внешность меняла? Не буду же я сидеть на глазах у всех и продавать мороженое. Что обо мне потом скажут? Что начнут говорить про меня. Что я скатилась? Нет уж, дудки, это я уже проходила. Поработаешь месяц, а разговоров на годы!

Коле Пшеницыну Баба –Яга понравилась. Поговорив с ней немного, он подписал с ней договор, а потом отправил её принимать у меня дела.

Приняв от меня печать, главный символ начальственного положения, Баба-Яга забрала у меня после этого ключи и начала снимать остатки. Она это делала не так, как я, приблизительно, а тщательно и скрупулёзно. Пересчитала даже все тубы с сахаром и пакетики с перцем, хотя это заняло кучу времени. Затем, она перевесила все продукты, включая худенький мешочек с сухофруктами, и стала считать всё штучное, включая крошечные бумажные упаковки с зубочистками, чем едва не довела меня до тихого исступления. Лишь после этого она кивком дала согласие подняться в зал, чтобы пересчитать дневную выручку.

Беридаров как раз стоял на кассе и что –то пробивал. Оглядев многочисленных посетителей, сидящих у телевизоров, Баба – Яга подошла к нему и вдруг, оттеснив его в сторону своим могучим телом, сказала: «Вы на сегодня свободны. Можете идти домой».

– Это почему? – Удивился Беридаров.

– Потому что я так сказала. – Не стала вдаваться в подробности Баба Яга. – И завтра можете не приходить.

Пока Беридаров оглядывал бар в поисках своих вещей, которые он обычно разбрасывал по всей кухне, Баба –Яга подошла к кассе и, открыв денежный ящик, заглянула в него. Потом нажала одну из кнопок и выбила промежуточный чек с итоговой суммой. Взглянув на цифры, она с удивлением посмотрела на Беридарова:

– Это всё, что вы сегодня пробили? – Спросила она.

– Да, – густо покраснел Гриша

– Странно, – пробормотала Баба –Яга, бегло осматривая столики в зале. – И народ сидит. И у всех на столах напитки и еда, а у вас тут всего пара соков, да несколько порций мороженого… Вы уверены, что всё провели через кассу? – Устремила она на Гришу пристальный взгляд. Наличные есть? Может, в карманах или сумке у вас?

Гриша дёрнул сумку, которую успела цепко схватить Баба –Яга:

– Не имеете права, -сказал он. Он дёрнул сумку посильней и, выдернув её из пальцев Бабы-Яги, спрятал за спину.

– Почему это не имею? – Удивилась Баба-Яга. – У меня есть подозрение, что вы присвоили деньги предприятия, которое вам не принадлежат.

– А доказательства? – Язвительно спросил Гриша.

– Доказательства? Вот же люди сидят за столами. У них у всех еда, напитки. Я даже приблизительно вижу, что тут товара рублей на сто, не меньше. А в кассе…– тут она снова открыла кассу. – Двенадцать рублей с мелочью. Где же остальное?

– Где? – Повторил за ней Гриша.

– Вот именно. Давайте, открывайте вашу сумку и посмотрим, нет ли там остального. Или милицию вызвать? Ну?…

Гриша замешкался, потом вдруг, вытащив сумку из –за спины, дёрнул молнию, сунул внутрь руку и вытащив целый ворох купюр, бросил их на стол со словами:

– На, подавись!

После этого он с видом крайней обиды на лице выскочил из буфета и быстро пошёл к чёрному выходу.

– Догнать его? – Спросил я.

– Чего вы переживаете? Куда он денется? – Спокойно сказала Баба-Яга. – Трудовая у него здесь. Расчёт он не получил. Придёт, куда денется. Если ваше начальство решит, что есть повод для уголовного преследования, они заявят. Нам-то с вами чего переживать?

Она пересчитала брошенные Беридаровым деньги и покачала головой:

– Мало всё равно. Надо было ещё карманы у него обшарить. Потом, сложив все деньги стопкой, Баба –Яга убрала их в карман и, добавила:

– Принесите чехол от кассы, и накройте её. После уберите весь скоропортящийся товар в холодильник, и можете тоже идти.

– А за баром кто присмотрит? – Спросил я..

– Никто. Бар я пока закрываю. – И, бросив строгий взгляд на клиентов в зале, добавила:

– Ничего не похудеют до завтра.

Так навсегда закончилась моя работа в первом в нашем городе хозрасчётном кафе.

Написав Пшеницыну заявление об уходе, я долго стоял перед входом в кафе, размышляя над тем, что делать дальше. Мне не хотелось возвращаться домой, где мама каждое утро будет снова и снова задавать вопрос: "когда ты найдёшь работу?". А я, может, не хотел больше её искать! Надо было разобраться в начале себе, понять, почему меня отовсюду увольняют! Я вдруг снова подумал о своём Первом и Втором «Я». Какое из них меня подвело? Ведь когда я шёл на эту работу, мне казалось, я со всем справлюсь. А вот оказалось, что не смог. Почему так вышло? Почему моя уверенность, что я всё смогу, дайте только шанс, натолкнулась на мою неспособность всё правильно сделать. Я ведь всю жизнь могу вот так спотыкаться и падать, а потом, в очередной раз, упав, снова и снова проклинать себя. Этак можно было и в самом деле накликать на себя проклятие! Нет, это был непраздный вопрос. Мне следовало во всём разобраться.

Легко сказать – разобраться. А как? Может, всё дело в том объёме работы, которую я на себя взвалил, думал я. Я оглянулся на кафе. Прямо каменоломни Англии, куда попадают преступники. С чем придёшь, с тем и уйдёшь, минус здоровье. Мотылёк, как в фильме… Крутишься весь день, как белка в колесе и о душе подумать некогда. Нет, мне нужно расти. Нужно, чтобы хорошее во мне затмило всё плохое. Где это можно сделать? Куда мне дальше направить свои стопы? Знать бы…

– Ну, что, уволили? – Услышал я за спиной знакомый с придыханием голос. Я обернулся и увидел Лилю, которая стояла, подперев спиной колонну кафе, засунув руки в карманы и с насмешливым видом глядя на меня.

Странно, но я вдруг увидел Лилю совершенно по-новому. Мы ведь не очень задумываемся, как меняется наш взгляд на людей, когда они перестают от нас зависеть, правда? Раньше я думал о Лиле, как о проходном составе. Появилась, помелькала и исчезла. И вот теперь в её облике было что –то абсолютно новое и спасительное. Раньше я тогда не задумывался, какие ассоциации она у меня вызывала, но теперь, когда мне много лет, попробую.

Забавно, но сейчас она ассоциируется у меня с предметами, на первый взгляд вроде бы второстепенными, но в то же время очень необходимыми и очень редкими, такими, как страховочный стопор буфера трамвая, например, или противомоскитной сеткой (непременно в тех краях, где полно гнуса). Или с задним тормозом велосипеда. Ведь не обойдёшься же без него, когда едешь на двухколёсной машине! Или изолированной тростью зонтика от удара молнией. Или смазкой для дверных петель (такой, которая нужна до зарезу именно сейчас, чтобы смазать дверь), Или, к примеру, пластмассовым мундштуком для игры на горне, резиновым колпачком на трости в день гололёда и так далее. То есть, с такими вещами, без которых, ну, совершенно не обойтись в определённых условиях!