Яков Осканов – Танец теней (страница 9)
– Кто знает? – пожал плечами Суздалев. – Но, возможно, вместо двух сгинувших в Ирии людей их стало бы трое.
– Я говорил то же самое. Но он и не смог избавиться от чувства вины.
– Понимаю. А скажите, Илья Петрович, может, всё же вы помните какие-то подробности о том, какие именно исследования проводил профессор и к каким выводам пришёл?
– Август несколько раз пытался объяснять мне. То ли он слишком увлёкся и погрузился в детали, то ли мои знания химии не столь глубоки, но я так и не смог вникнуть в суть. Впрочем, кое-что, пожалуй, может оказаться для вас полезным. Если вы отправитесь в те края и сумеете попасть в Ирий, поищите журнал, в котором Август фиксировал ход опытов и личные наблюдения. Он очень сокрушался, что от страха за свою жизнь и переживаний за Софью совсем забыл о своём долге перед наукой. Журнал остался лежать где-то в лаборатории. Вероятно, в нём вы сможете найти какие-то ответы, что помогут раскрыть тайну давней трагедии. И, конечно, коллеги Августа на кафедре будут вам безмерно благодарны, если вы сможете доставить им его записи.
– Ничего обещать не могу, – улыбнувшись, сказал Суздалев, – ведь я ещё даже не отправился туда. Могу лишь уверить, что если мне выпадет удача найти журнал покойного профессора, я обязательно постараюсь его привезти, если позволят обстоятельства.
В этот момент в кабинет вошла экономка и пригласила:
– Илья Петрович, ужин готов. Не изволите ли пройти в столовую с гостем?
Профессор повернулся к Суздалеву и, лукаво улыбаясь, пригласил:
– Ну что, Никон Архипович, я вас рассказом, надеюсь, развлёк. Не откажите старику в удовольствии, развлеките меня и вы за нашей скромной трапезой. Уж больно соблазнительно услышать о ваших приключениях из первых уст. Вы в одной главе своих дневников писали, что встретили какие-то необычные кости среди пустыни…
Глава 7. Журнал профессора Вернера
Прикоснуться к тайне – особый вид удовольствия. После двух лет поисков, встреч с разными людьми, долгих дорог и суровой жизни в таёжных походах я, наконец, приблизился вплотную к разгадке и не спешил погрузиться в чтение, оттягивая момент, когда загадка превратится в знание. Так поступает голодный гедонист, который вернулся домой к изысканному ужину и собирается с чувством и толком насладиться стоящими перед ним блюдами.
В моих руках оказался рабочий журнал профессора Вернера, первый и единственный источник научных сведений об Ирии, написанный непосредственным участником событий. Можно легко понять возбуждение, охватившее меня.
Однако я отложил тетрадь на стол и решил сначала осмотреть лабораторию. Журнал никуда не денется, его чтением можно заняться и позже, когда сядет солнце.
Я двинулся, обходя помещение по кругу. Мелкий мусор захрустел под подошвами сапог, шаги отдавались лёгким эхом.
Вдоль стен высились громоздкие открытые шкафы. На полках рядами стояли пузатые стеклянные колбы и реторты. Одна из реторт была платиновой. Из этого я сделал два вывода: Стужин в самом деле не жалел денег на оборудование, и мародёры сюда не добрались. По крайней мере, те, кто мог бы понять, что перед ними платина или хотя бы серебро.
Между шкафами пристроились этажерки с пузырьками, флаконами и небольшими коробками, в которых хранились реагенты и катализаторы. Все ёмкости с немецкой педантичностью оклеены ярлыками с указанием названия веществ и их массы.
На прикатных столиках лежали различные инструменты: пинцеты, щипцы с длинными ручками, защитные очки, перчатки, горелки и ещё какой-то незнакомый мне инвентарь.
На отдельном стеллаже стояли журналы с протоколами опытов и результатами анализов, пронумерованные на правых уголках титульных листов.
Возле профессорского стола стоял стеллаж, где покоились ряды закупоренных пробирок. На каждой имелась бирка с датой. Внутри налита жидкость, по большей части прозрачная. Но чем позднее стояла дата, тем темнее становилось содержимое пробирок.
Я предположил, что это пробы воды из того самого озера, ради которого построили Ирий. После прочтения журнала, возможно, удастся узнать это наверняка.
Примыкая к рабочему столу, имелся небольшой верстак, на котором стояло чудо современной техники – цейсовский стереомикроскоп. Возле него лежала стопка предметных стёкол. Одно из них вставили в прибор, на нём виднелись остатки высохшего препарата.
Не будь следов времени в виде пыли, паутины и мелкого мусора, падающего из выкрашивавшейся потолочной штукатурки, я бы легко представил, что в работе наступил короткий перерыв, а учёный просто вышел на время. В сущности, теперь, когда мне известна история бегства Вернера, вид оставленной как будто на минутку лаборатории соответствовал моим ожиданиям. Ведь учёный не собирался её покидать.
Я немного поразмышлял, что делать дальше, и решил, что искать зацепки, проясняющие дело, наугад в таком количестве образцов и бумаг не представляется целесообразным. Логично начать с журнала. Если в нём содержится ключ к загадкам Ирия, то после прочтения мне будет понятно, нужно ли вообще искать что-то в лаборатории.
Погода начала портиться. Я поглядел в одно из окон и увидел, как туман медленно оседал на луг. Небо затянуло тучами. В помещении потемнело, отчего оно сразу сделалось неуютным. Первые капли дождя забарабанили по стёклам.
Похоже, сегодня уже нет смысла выходить наружу и мокнуть. Пожалуй, вернусь в гостиную и почитаю журнал.
Я забрал его со стола и вышел из лаборатории, прикидывая, стоит ли мне озаботиться ужином. Можно, конечно, попытаться воспользоваться кухней, но существовал риск, что дымоход забился листвой и ветками за те годы, что особняк простоял брошенным. К тому же я не насобирал валежника, чтобы топить печь.
Ну не рубить же мебель на дрова?
Даже будь я вандалом, для этого нужен топор-колун, а мне он на глаза не попадался.
В итоге я решил, что снова подкреплюсь галетами и сушёным мясом, когда проголодаюсь, а завтра устрою хозяйственный день и налажу, наконец, быт и питание.
Определив таким образом план действий, я поднялся в гостиную и устроился на диване. Немного повозился с трубкой, раскуривая её, и завершил свои сибаритские приготовления к чтению большим глотком коньяка, который уже успел полюбить, отдавая должное вкусу хозяина.
Я пристроил тетрадь на колени и открыл её на первой странице.
Этим сообщением открываю журнал, который решил завести с началом новой работы.
Прибыли сегодня в Ирий, поместье Михаила Николаевича Стужина. К сожалению, только к вечеру. Потому осмотр лаборатории решил оставить на утро. Уверен, она будет великолепна.
Путешествие продлилось долго, но потраченное время полностью окупилось красотой увиденных в пути мест. В Сибири я впервые, и меня переполняют дорожные впечатления.
Узнал много нового о природе и быте живущих здесь людей. Когда вернусь в столицу, обязательно найду время и, кроме отчёта о моей научной деятельности, напишу путевые заметки лёгкого содержания, без претензии на научность.
Чтобы ничего не забыть и не упустить интересных деталей, я буду описывать всё, что покажется мне достойным внимания. Позже я буду опираться на собранные здесь заметки для более точного изложения истории моего путешествия.
Сегодня осматривали усадьбу и знакомились с людьми. Нужно отдать должное хозяину: здесь всё устроено замечательно. Дом – не дом, а дворец. Мои покои напоминают княжеские. Я просто утопаю в непривычной мне роскоши. Но это не главное.
Более всего меня поразила лаборатория. Я бывал во многих университетах Европы и могу со всей ответственностью сказать, что едва ли хоть один из них может похвастаться той степенью оснащённости, которой обладает лаборатория Ирия. Я давал рекомендации Михаилу Николаевичу, но не думал, что он столь точно выполнит их все.
Лучшего и желать нельзя: уединённое живописное место, загадка природы, благородная миссия поиска лекарства от неизлечимой болезни и новейшая лаборатория для работы. Что ещё может желать скромный учёный? Михаил Николаевич предугадал все мои желания и даже больше!
Привёл лабораторию в удобный мне порядок. Часть оборудования, что прибыла с нами, распакована и установлена по назначенным местам.
Ходил сегодня к озеру. Оно необычно. Кажется, в нём никто не обитает. Живущие тут уже пару месяцев работники говорят, что пытались ловить рыбу, но ничего не поймали.
Завтра возьму сачок и поищу каких-нибудь небольших беспозвоночных на мелководье вдоль береговой линии. Конечно, это не моя область, но думаю на досуге собрать коллекцию местных видов. Полагаю, они могут иметь ценность для коллег в университете. Переправлю Илье Петровичу с оказией.
Сегодня взял первые пробы воды у берега на простой химический анализ. Занёс в журнал результаты. Пока ничего необычного, но делать какие-то выводы можно будет лишь по окончании всех исследований.
Далее в журнале аккуратной таблицей шли данные, полученные профессором. Я неплохо знал основы химии, так как она являлась одним из обязательных предметов, которые изучаются в академии будущими врачами. Полученные данные описывали кислотность воды и содержание в ней некоторых солей. Также имелись пометки о физических свойствах воды. Отдельной ремаркой Вернер упомянул, что вкус она имеет необычный, приятный, хотя и слабо различимый.