Яков Осканов – Танец теней (страница 3)
Также Стужин пригласил известного химика, профессора Вернера, обрусевшего немца, приехавшего из Марбурга преподавать в России. Уж не знаю, что предложили учёному, но кафедру свою он оставил и принял приглашение уехать в глушь, на край света. Впрочем, как я упоминал, в средствах Михаил Николаевич стеснён не был, а потому, думается мне, предложение оказалось весьма щедрым.
Два года ушло на то, чтобы завершить строительство. Я тогда ещё оставался там по службе и стал свидетелем переезда. Сначала в усадьбу отправились работники: управляющий, конюх и три семьи, мужья были охранниками, разнорабочими и охотниками, а их жёны занимались поддержанием порядка в усадьбе. Они обустроили быт, после чего управляющий вернулся, доложил, что к переезду всё готово, и отбыл в Ирий вместе со Стужиными и Вернером.
Некоторое время дела шли хорошо, от переехавших приходили вести, которые привозили начальники геолого-разведывательных партий Стужина. С ними же хозяин отправлял распоряжения относительно дел на заводах, где промышленник поставил руководить надёжных людей.
Но в какой-то момент связь оборвалась. Сначала мало кто беспокоился, это всё же не столица – путь дальний. Но потом местная публика начала шептаться, как бы там не случилось беды, уж больно долго не поступало вестей.
Местные власти уже хотели было послать туда уездных стражей полиции, но, пока собирались, из Ирия вернулся Фёдор, конюх Стужиных. Его прибытие в Тальминск, слухи о котором немедленно расползлись, немало поразило и озадачило местную публику.
Он прибыл измождённым, оборванным и полубезумным. Рассказы его были сбивчивыми и настолько фантастическими, что сперва подумали, что он помешался. Он толковал о каких-то языческих обрядах, демонах леса и проклятии места, где построили Ирий. Но главное – он заявил, что все, кроме Стужиных и профессора, либо таинственно исчезли, либо мертвы.
Такие новости, конечно, переполошили общественность, и в Ирий срочно отправили отряд уездных полицейских из трёх человек во главе с урядником, чтобы проверить показания конюха.
Представители власти вернулись через две недели и сказали, что всё проверили и ничего криминального и тем более сверхъестественного не обнаружили, а конюх просто выжил из ума. Претензий у Михаила Николаевича к нему нет, он лишь сожалел, что с беднягой случилось подобное расстройство. Вестей же особых нет, так как владелец Ирия сильно занят своими изысканиями, а распоряжения по ведению дел дал заранее своим управляющим на заводах, коим он полностью доверял.
Народ в городе успокоился. Прошёл ещё месяц. И тут неожиданно объявился немец. Профессор тоже выглядел измождённым и явно потрясённым пережитым в последние несколько недель и подтвердил, что Ирий, за исключением Стужиных, вымер, а сам Михаил Николаевич, похоже, серьёзно болен. Уехать они с Софьей не могут, так как только вода из озера помогала им от ужасных головных болей, которые они в последнее время испытывали.
Выяснилось также, что посланный за помощью управляющий Стужина пропал, не добравшись до Тальминска. Профессор передал, чтобы в Ирий отправили помощь, врача и обязательно запас лауданума, который единственный, кроме воды из озера, мог справиться с мигренью Стужиных. После этого с немцем случился сердечный приступ, и его срочно отправили в Петербург на лечение.
После его свидетельств шум поднялся сильный, и даже до столицы дошли вести об этом происшествии. Второй раз в Ирий отправился большой отряд со становым приставом во главе.
Когда они вернулись, мы узнали, что усадьба безлюдна. Никаких следов Стужиных найти не удалось. В окрестностях обнаружили несколько могил. Их вскрыли, и полицейские убедились, что там тела слуг. Нашлись не все. Везти тела обратно не стали без воли наследников и просто захоронили повторно. Поиски отца и дочки не дали результатов, и их объявили временно пропавшими.
В столицу отправили донесения, а также уведомления ближайшим родственникам, так как в случае, если Михаил Николаевич и Софья не появятся до истечения положенного срока, нужно было определить порядок наследования.
Потом я покинул те края по долгу службы. Правда, остались друзья, с которыми я до сих пор веду переписку. Из писем я узнал, что Стужины так и не нашлись. Наследниками стали племянники, которые и сами имели солидное дело, торгуя по всей стране табаком. Когда они вступили в права, то Ирием особо не интересовались, так как были заняты неожиданно обретёнными заводами и рудниками. На фоне этих хлопот заброшенная в глубине тайги усадьба казалась ненужным грузом, о котором они просто предпочли забыть.
Но, естественно, нашлись те, кто помнил о богатстве заброшенной усадьбы и имел желание наложить на него руку. То есть попросту разграбить Ирий. Лихой люд. Бывшие преступники, авантюристы и просто любители лёгкой наживы.
Насколько мне известно, дважды собирались группы таких искателей приключений. Первая отправилась в Ирий и не вернулась. Вторая вернулась, но объявила, что не смогла найти путь к усадьбе, дескать, дорога заросла. Им не поверили. Но кто проверит? Дело закрыли, властям это было неинтересно, а желающих отправиться в место с такой репутацией больше не нашлось. С тех пор, насколько мне известно, никто не пытался искать пр
Граф закончил свой рассказ и оглядел сидевших за столом, желая понять, какой эффект произвела на них история. Пока он говорил, все слушали, не перебивая, заинтригованные рассказом. И лишь теперь позволили себе выразить свои чувства.
– Потрясающе! – заметил кто-то из слушателей. – Даже не верится, что до сих пор никто так и не разгадал эту зловещую тайну.
Старый граф развёл руками, показывая, что и сам такого мнения, повернулся к гостю, ради которого он это всё рассказал, спросил:
– Ну? Что думаете, Никон Архипович?
Никон Архипович Суздалев был «главным блюдом» этого вечера. Известный путешественник, писатель, человек необычной биографии и редких талантов.
Он недавно вернулся из очередной одиссеи по Восточному Туркестану, в которой участвовал в качестве врача и помощника начальника экспедиции. И, естественно, многие организаторы светских вечеров желали его заполучить, чтобы развлечь своих гостей удивительными историями, которых у Суздалева всегда имелось в избытке.
До этого он побывал в экспедициях по Сибири и Дальнему Востоку, о чём написал два романа, которые с восторгом приняла публика. Благодаря этим книгам, написанным в виде дневников, живо и образно повествовавших о его странствиях, он быстро стал человеком с репутацией знатока азиатской части империи.
Собственно, это и было причиной, по которой графу хотелось узнать его мнение о мрачной таёжной истории, так нашумевшей десять лет назад.
Суздалев ответил не сразу. Он набил трубку, раскурил её и окинул взглядом присутствующих, после чего повернулся к графу и заговорил:
– История ваша крайне примечательная. Но я затрудняюсь назвать её мистической. Это, безусловно, драма – пропажа и даже смерть людей. Но почему она мистическая?
Граф интригующе заметил:
– А как же рассказ конюха? Таинственные ритуалы, демоны и проклятие этого места?
– Да, но вы сказали, что позже вернулся профессор, который лишь упомянул о том, что Стужин повредился рассудком. Я представляю себе жизнь в тайге, и если в усадьбе остались душевнобольные дочь с отцом, то благополучный финал возможен только по счастливому стечению обстоятельств. Учёный упоминал о демонах и проклятии?
– Нет, не упоминал. Но он был явно подавлен и что-то недоговаривал.
Вполне возможно, он просто боялся выставить себя в неловком свете в научных кругах. Ведь он собирался вернуться в столицу и снова заняться преподавательской деятельностью.
– Конечно. Допустим, это так. Но ведь вы говорили, что на месте побывал урядник с людьми. Они видели что-то странное?
– Кое-что странное видели. Могилы нескольких человек были действительно осквернены. На них нашли камни со странными знаками и какие-то фигурки из сплетённых веток.
– А что с телами? Выяснили, отчего умерли обитатели усадьбы?
– Хороший вопрос. Скажу откровенно, урядник, который занимался делом, был человеком честным, исполнительным, добрым служакой. Но Пинкертоном его назвать трудно. С его слов, тела не имели следов насильственной смерти. Но так как они не были доставлены в город и не обследованы прозектором, трудно судить о достоверности его выводов.
– Знаете, Матвей Александрович, а мне трудно судить об истории, не зная всех фактов и не побывав на месте. Вряд ли мнение моё будет весомым, если я просто приму рассказ конюха за действительное и объявлю сейчас, что согласен с тем, что обитателей Ирия погубили злые духи леса. Боюсь показаться прозаичным, но лично мне не довелось встречать ни в одном из моих странствий ничего убедительно сверхъестественного, – Суздалев виновато развёл руками.
– Понимаю вас, Никон Архипович. Было бы интересно, если бы вы лично могли заняться расследованием этого дела. Возможно, история получила бы достоверное объяснение. Я признаю, что мрак невежества зачастую порождает чудовищ и духов, но согласитесь, что в мире нашем осталось немало необъяснимых событий и белых пятен на картах, – граф лукаво прищурился.