Яков Осканов – Танец теней (страница 2)
Впрочем, конечно, горячие головы нашлись. Те, кто захотел проверить правдивость того, что усадьба вымерла. Тем более о богатстве Стужина знали все, и соблазн разграбить оставленное им имущество был велик.
Спустя год после того, как поместье покинул последний человек, принёсший из Ирия новости, туда отправились трое искателей приключений и пропали. Ещё через год другая группа авантюристов тоже попытала своё счастье, но вернулась, якобы не найдя Ирий.
Наследники Стужина, два его племянника, не спешили искать усадьбу, так как были людьми занятыми. Они жили в Санкт-Петербурге и торговали табаком на всю империю. Затерянный дом в сердце Сибири не представлял для них существенного интереса.
Целых два года ушло у меня на то, чтобы собрать разрозненные сведения, разыскать оставшихся свидетелей тех событий и подготовиться к этой авантюре.
Первая часть моего плана уже была реализована – мне удалось найти Ирий. И после отдыха и хорошего сна можно приступать к поискам.
Я снял со спины понягу, на которой крепился тюк с моим снаряжением и с наслаждением потянулся, давая отдых нывшим от усталости мышцам.
Стеллаж у стены выглядел обещающим. При близком рассмотрении в нём обнаружились запечатанные бутыли с винами и коньяками. Все дорогих марок. Грех пропадать такому добру. Пожалуй, глоток хорошего коньяка не помешал бы мне перед сном. Ночь обещала быть прохладной, а с розжигом камина стоило повременить, чтобы не привлекать нежелательного внимания на случай, если окрестности окажутся не столь заброшенными, какими показались на первый взгляд.
Мой выбор пал на бутылку A.E.DOR. Было странно встретить такую изысканную редкость в такой глуши. Кто бы мог подумать, что среди дремучего леса судьба угостит меня дорогим коньяком, который и в столице-то не просто найти?
Сургуч, покрывавший пробку, покорился моему походному ножу, а на столе среди оставленного беспорядка отыскался поржавевший штопор. Откупорив бутылку, я решил не церемониться и не искать стакан, а просто сделал большой глоток прямо из горлышка.
Святотатство?
Пожалуй.
Ароматная жидкость приятно обожгла гортань и стекла вниз, разливаясь по телу теплом. Усталость от долгого путешествия понемногу брала своё, но сон пока не одолел меня. Я поставил бутылку рядом, прилёг на диван и стал вспоминать.
Глава 2. Двумя годами ранее
В просторной гостиной загородного особняка князя Касаткина царило оживление. Вечер был в самом разгаре. Гости уже успели разбиться на группы по интересам. В одном месте обсуждали светские сплетни, в другом кипели страсти политических споров.
Сам же хозяин, Пётр Сергеевич, сидел в роскошном кресле перед овальным столом с закусками и напитками, вокруг которого расположились несколько мужчин и женщин. Все они внимательно слушали рассказ человека, сидевшего напротив князя.
Рассказчик весь состоял из контрастов. Одежда его казалась простой, но понимающие люди сразу оценивали её шик. Скупые движения мужчины казались ленивыми, но в их грации угадывалась затаённая, дремлющая до поры сила. Речь гостя тоже звучала необычно. В ней чередовались изысканность с просторечием, а поэтичность с профессиональными терминами, что придавало его рассказам особую образность. Часто серьёзные и драматичные построения сюжета сменялись острой шуткой и весёлой самоиронией, не давая слушателям скучать ни на миг.
На вид ему могли дать сорок. Однако, если приглядеться, становилось понятно, что рано исчертившие лоб и уголки глаз морщины, а также густая борода и усы старили его, и на деле он был на несколько лет моложе.
Слуги принесли новые напитки как раз к тому моменту, когда он закончил очередной рассказ. Образовалась небольшая пауза, пока все разбирали бокалы, а потом беседу продолжил пожилой граф, сидевший по правую руку от хозяина.
– Скажите, Никон Архипович, а вам доводилось бывать в краях, где находилась пр
– Пр
– Какая жалость. Я ж понадеялся услышать взвешенную версию событий той загадочной истории, которая уже обросла таким количество небылиц, что и не знаешь, как воспринимать её.
– А что за история?
– Ну как же. Был такой очень преуспевающий промышленник – Михаил Николаевич Стужин. Владел рудниками и заводами в Сибири. Вы наверняка слышали о нём.
– Что-то не припомню.
– А я помню, – присоединился к беседе князь Касаткин. – Это тот, кто пропал в своей загородной усадьбе, где-то в тайге. Дела давние. Десять лет как прошло.
– Точно, – подтвердил старый граф. – В точности десять и прошло.
– А вас не затруднит развлечь нас рассказом? А то я, кажется, устал от своих.
– Но мы-то от ваших не устали и хотим ещё! Впрочем, Никон Архипович, дадим вам перевести дух. Я с удовольствием изложу вам все факты, что мне удастся припомнить за давностью лет. Уж очень интересно узнать, что вы об этом думаете. И если остальным гостям тоже интересно, я начну.
Граф окинул вопросительным взглядом соседей по столу. Все закивали, послышались одобрительные возгласы. Мистические истории о тайнах, семейных проклятиях, заброшенных домах и привидениях, являвшихся непрошеными гостями в мир смертных, были очень популярны в то время, а потому все с предвкушением уставились на старого графа. Тот отпил из бокала, откинулся в кресле и принялся излагать.
Всё это началась двенадцать лет назад. Я тогда по службе уехал в Сибирь, жил там некоторое время и был знаком со многими значительными людьми. Одним из них был Михаил Николаевич Стужин. Он владел несколькими рудниками, плавильными заводами, солеварнями и был, пожалуй, одним из самых состоятельных людей во всей империи.
Это был человек выдающихся способностей в управлении делами. Он также имел живой интерес к естественным наукам и прослыл патриотом и меценатом, сочетая свою коммерческую жилку с интересами государства и нуждами простых людей.
Единственная причина, по которой он не был знаменит в столице, – его нелюбовь к свету и петербургской жизни, полной, по его мнению, фальши, бестолковой суеты и соблюдений формальностей.
Ему в то время было чуть больше сорока, точно не припомню. Сыновей у него не было, только дочь Софья. Жена его болела чахоткой и умерла, когда девочке было лет пять. Ходили слухи, что зачахла она не от болезни, а наложила на себя руки. Впрочем, иных подробностей я не знаю.
Стужин после этого так больше и не женился. Дочь, в которой души не чаял, он перевёз из Петербурга в Тальминск, где жил б
Человек деятельный, никогда не сидевший на месте, он часто путешествовал и регулярно отправлялся в дикие места со своими геологами-разведчиками. Понятное дело, не в дальние походы, но вполне мог посетить вновь открытое месторождение или какое-то интересное для дела место, чтобы лично осмотреть.
В этом случае он снаряжал масштабные экспедиции и непременно брал маленькую Соню, которая обожала отца и организованные им приключения. Он же считал, что она должна быть привычной к его образу жизни и разбираться во всём, чем он занимался, так как всё созданное им дело он собирался передать ей.
По мере того как девочка подрастала, в обществе стали ходить слухи, будто Соня нездорова. У неё случались странности и припадки. Однако из уважения к её отцу слухи высказывались всегда кулуарно и не особо обсуждались, скорее, упоминались в контексте сочувствия к Михаилу Николаевичу.
Когда ей исполнилось девять, Стужин отправил дочку в столицу к докторам, но через год она вернулась, но, по всей видимости, лечение не увенчалось успехом.
Как раз в этот год я и прибыл по службе в те края и познакомился с промышленником. Тогда же и произошло судьбоносное для их семьи событие.
Во время одной из экспедиций, куда Стужин поехал с Соней, его разведчики разбили привал у красивого озера. И уж не знаю подробностей как, но Михаил Николаевич обнаружил, что вода озера облегчает нежелательные состояния дочери. Полагаю, у неё мог приключиться там приступ, ей дали воды, и девочка почувствовала облегчение. Слухи о её недуге, скорее всего, были верными, потому что по возвращении обратно Стужин тут же занялся обустройством усадьбы на берегу того озера.
Проект был грандиозным. Но промышленник имел средства с избытком, так что стройка шла с наибольшей возможной поспешностью.
Когда была жива его жена, Михаил Николаевич бывал с ней за границей в санаториях, куда столичные врачи рекомендовали ездить, так как больным чахоткой показано проживание на курортах.
Как я и говорил, Стужин был человеком патриотичным. Он решил, что если удастся вылечить дочь, то на берегу озера возведут за его счёт санаторий особого типа, для людей, страдающих душевными болезнями.
Часть пути из Тальминска грузы и люди преодолевали по реке, так было проще, обычное в Сибири дело. Дальше на берегу возвели пристань со складами, а от неё проложили к месту строительства дорогу.
Строящуюся усадьбу назвали Ирий, так в старинных преданиях называли рай наши предки до принятия христианства. Стужин увлекался фольклором и часто говаривал, что Ирий должен находиться где-то в этих краях.
Для возведения усадьбы пригласили известного архитектора и лучших мастеров из столицы, а мебель и обстановка частично привозились из Европы. Оттуда же привезли и оборудование для лаборатории, в которой планировалось изучать свойства воды и местного климата.