Яков Осканов – Танец теней (страница 5)
Выстрел в тайге слышен далеко, и звук его ни с чем не спутать. Лучше на всякий случай без нужды не шуметь. И беречь патроны. Да и время, которое придётся провести в засаде, лучше потратить на разведку.
Немного запасов ещё оставалось, и в ближайшие дни голод не грозил. Хотелось быстрее разобраться с пропитанием и бытом, и заняться разгадкой тайн Ирия.
У меня возникло двойственное чувство: я любил загадки и приключения, но заброшенная усадьба вызывала чувство какой-то необъяснимой опасности и тоски. Не было никакого желания проводить там лишние дни.
Я снял с пояса флягу, достал из кармана куртки вторую, опорожнил их и наполнил свежей водой. Можно возвращаться. Ещё остаётся время осмотреть какую-то часть особняка и найти, если не ответы, то хотя бы какие-то сведения, которые помогут распутать клубок тайны, окружавшей исчезновение Стужиных.
Но планам моим не суждено было сбыться.
Только я вышел обратно на дорогу, чтобы возвратиться в усадьбу, как на неё из густого подлеска бесшумной стремительной тенью выскочил зверь.
Глава 4. Двумя годами ранее
– Знаете, Никон Архипович, мне нравится ваше предложение. Этот вопрос, так или иначе, всегда оставался для нас нерешённым. С годами он утратил остроту, но хорошо бы поставить в нём точку. Верно? – спросил дородный лощёный мужчина, сидевший в кресле за огромным столом. Его звали Константин Сергеевич Осмолов. Вопрос он адресовал младшему брату – Фёдору Сергеевичу, похожему на него, только без седины в волосах.
Тот сидел напротив и дымил в задумчивости сигарой.
Фёдор Сергеевич выпустил густой сизый клуб и произнёс:
– Соглашусь. Дело деликатное. И мы готовы в нём поучаствовать. Наш интерес в нём понятен, но хотелось бы узнать, что вы хотите получить от этого предприятия?
Братья Осмоловы были племянниками по матери известного и таинственно пропавшего промышленника Стужина. И самое главное – были его наследниками. Люди предприимчивые и к моменту пропажи своего дяди уже имели солидный капитал и обширное дело. Они занимались поставками табака.
Когда Стужина и его дочь признали официально пропавшими, они вступили в наследство, но продолжать труды родственника не стали, предпочтя заниматься тем, в чём они разбирались. Братья довольно выгодно продали заводы и рудники дяди его конкурентам, а на вырученные деньги развили своё дело, построив несколько новых табачных фабрик, обширные складские помещения, и открыли несколько розничных магазинов в крупных городах империи.
Табачный лист им поставлялся с Кавказа, из Крыма и Турции. Особым спросом в верхних слоях общества пользовались сигары, которые братья везли с Кубы и Филиппин. Их последним приобретением стало большое грузовое судно для собственной перевозки сигар и особенно качественного табачного листа из-за океана.
И хотя наследниками они стали вполне официально и с полученным наследством действовали исключительно в рамках закона, всё же их тяготил факт, что тело дяди так и не найдено, и смерть его не подтверждена. Им хотелось получить определённость в этом вопросе. С одной стороны, как деловым людям, с другой стороны – как родственникам. Собственно, они любили и уважали дядю и никогда не желали ему смерти ради получения наследства.
Меж ними, естественно, обсуждался вопрос, что будет, если родственник вдруг обнаружится. Средства Стужина, вложенные в их дело, работали и приносили прибыль. Так что, если бы дядя нашёлся, он мог получить свой капитал обратно, да ещё и с процентами. Но он не нашёлся.
Никон Архипович Суздалев, которому адресовал вопрос Фёдор Сергеевич, помолчал, собираясь с мыслями, и ответил:
– Как я вам уже сказал, я еду в экспедицию в те края. Медицинский департамент Министерства внутренних дел посылает меня изучить эпидемиологическую обстановку в местных поселениях и стойбищах коренных народов.
История Стужина меня заинтересовала. И я думал, что, покончив с делами, я мог бы взяться за разгадку тайны. Однако я не знаю, насколько это затянет моё возвращение, да и к тому же мне придётся понести определённые расходы, к которым я, честно сказать, не готов лишь любопытства ради. Вот я и подумал, что, если вы согласитесь поучаствовать финансами, возможно, мы сможем поставить точку в этом запутанном деле.
– Полагаю, у вас уже имеются расчёты? – осведомился Фёдор Сергеевич. – О какой сумме идёт речь?
Суздалев достал из внутреннего кармана сложенный пополам лист со сметой расходов, протянул собеседнику и добавил:
– Естественно, я не могу вам гарантировать, что тайна будет разгадана, но результаты моего расследования представлю вам в полном объёме. Если же по каким-то причинам я не смогу добраться до Ирия, то я верну вам остаток за минусом фактически израсходованных средств. Правда, за достоверность полученных в ходе экспедиции сведений я могу поручиться только моим честным словом и репутацией.
– Этого нам вполне достаточно, Никон Архипович, – сказал Осмолов-младший, пробежался глазами по списку и заметил: – Да и сумма в ваших расчётах весьма скромная. Я полагаю, мы сможем её увеличить, чтобы учесть непредвиденные расходы.
Он протянул листок брату, тот выпустил клуб дыма, стрельнул глазами в итоговую строку и кивнул.
Фёдор Сергеевич продолжил:
– А о размере премии мы договоримся по вашем возвращении, в зависимости от результатов экспедиции. Идёт?
– Идёт, – ответил Суздалев и улыбнулся. – Осталось дело за малым – вернуться.
Они ещё некоторое время обсуждали детали, после чего расстались, скрепив свой договор крепкими рукопожатиями.
Глава 5. Суздалев
Волк.
Я замер, вглядываясь в зверя. Удивительно, что он вышел вот так – не таясь. Волк смотрел на меня, поводя головой из стороны в сторону, пасть раскрылась, бока тяжело вздымались и опадали, как после долгого бега.
Рука моя невольно потянулась к винтовке, висевшей на плече, но остановилась. Я не хотел столкновения и решил не делать резких движений, чтобы не дать животному лишний повод напасть. Деревья совсем близко.
Пожалуй, успею забраться.
Если понадобится, можно пристрелить его, сидя на ветке. Но вдруг обойдётся.
Хищник постоял, ворочая головой, и вдруг потрусил ко мне. Он двигался как-то неестественно – бежал небыстро, часто останавливался. Он забирал то влево, то вправо, хвост поджал, голову клонил к земле. Я заметил, как из его пасти срывается на землю слюна.
Бешеный!
Только этого ещё не хватало! Один укус – и меня ждёт верная, мучительная смерть.
Я ринулся к ближайшему дереву. Нижняя ветка росла высоко, но я допрыгнул, подтянулся рывком, и тут она неожиданно обломилась.
Приземление почти удалось, но под ногу попался камень, я потерял равновесие и перекувыркнулся через спину. Время шло на секунды. Мосинка как бы сама спрыгнула с плеча и удобно легла в руки. Глаза моментально нашли цель. Волк сбежал с дороги, нас разделяло шагов двадцать и полоса редких кустов. Не лучшая позиция для стрельбы, но выбирать не приходилось.
Присев на одно колено, я прицелился, задержал дыхание и нажал на спусковой крючок. Прогремел выстрел. Приклад привычно толкнул в плечо. Зверь дёрнулся, коротко взвизгнул, но продолжил бег.
Промазал!
Передёрнуть затвор для нового выстрела не получилось. Похоже, его заклинило. Я чертыхнулся, отбросил винтовку на землю и выхватил из кобуры наган.
Щёлк – курок взведён.
Я отступил на шаг, прижавшись к стволу дерева спиной. Нас разделяло всего десять шагов. Волк проламывался сквозь кусты. Голова с ощеренной пастью вынырнула из поросли. Пять шагов.
Пора!
Выстрел.
Волк будто налетел на невидимое препятствие и неуклюже ткнулся мордой в землю.
Попал!
Пуля вошла в череп, разворотив его на выходе.
Моя взяла!
Повезло.
Я перевёл дыхание и подошёл поближе рассмотреть трофей. Его левый бок пересекал росчерк первой пули, оставившей на шкуре длинную кровоточащую борозду.
А ведь мог и с первого раза уложить!
Практиковаться тебе нужно, Никон Архипович!
Осознание близости смерти, как всегда, пришло немного запоздало. Как всё же хрупка человеческая жизнь, и как сильно она зависит от случая и удачи. Ещё минуту назад у тебя всё в порядке, жизнь прекрасна, и ты ещё не знаешь, но бешеный волк уже бежит тебе навстречу.
Впрочем, долго подобные мысли держать в голове вредно, особенно когда путешествуешь один в тайге. Неуверенность порождает страх, а страх – панику. Верная дорога к смерти.
Я присел, привалившись спиной к дереву, чтобы отдышаться и унять лёгкую дрожь в теле. Я читал несколько лет назад статью поляка Цыбульского из Ягеллонского университета в Кракове, который описывал причину этой дрожи выработкой физиологически активных экстрактов наших надпочечников.
Что ж, если верить Цыбульскому, с моими надпочечниками, похоже, всё в порядке.
Передохнув, я поднялся, подобрал винтовку и разобрался с затвором. Потом перезарядил её и наган. Порядок. Можно возвращаться.
Я вышел обратно на старую дорогу и зашагал по направлению к Ирию.
Несмотря на то, что инцидент окончился для меня благоприятно, расслабляться не стоило. Бешенство – не врождённый порок, а инфекция. И раз есть один заражённый зверь, значит – могут быть и другие.
Конечно, вряд ли эта зараза явилась причиной гибели Ирия. Вероятность того, что всех обитателей усадьбы покусали бешеные звери, крайне мала. Люди на службу к Стужину нанимались бывалые, они не могли не знать об опасности. Да и профессор наверняка знал о бешенстве и, вернувшись из усадьбы в Тальминск, оповестил бы об этом власти. Так что версию о бешенстве можно пока не рассматривать.