Яков Нерсесов – «Свет и Тени» Последнего Демона Войны, или «Генерал Бонапарт» в «кривом зеркале» захватывающих историй его побед, поражений и… не только. Том VI. «Мари-луизочки», или «Если понадобится, я вооружу и женщин!» (страница 27)

Дело в том, что пока маршал лечился от ранения, Великая армия уже прошла «Голгофу» Бородинского сражения, оставила полусгоревшую и разграбленную древнюю столицу московитов и стремительно теряя оружие, людей, престиж и… боевой дух, медленно поползла-«стремительно» покатилась назад в Просвященную и благоустроенную Европу.

Получив донесения о начавшейся ретираде плавно перешедшей в бегство, Удино срочно выдвинул свой 14-тысячный (впрочем, ) II-й корпус к Березине. Ему следовало захватить Борисов с его спасительными мостами через реку. Но, несмотря на то, что герцог Реджио вышел немедленно и двигался ускоренным маршем, он опоздал. Польский генерал на службе у французского императора Генрик Домбровский, находившийся в Борисове и защищавший исключительно нужную переправу, был выбит русскими из города с большими потерями. Если бы он продержался еще один день, Удино смог бы прибыть ему на помощь. Когда Домбровский соединился с Удино, маршал пришел в ярость, узнав, что Борисов был теперь в руках русских. есть и другие данные о его численности

Понимая, что город и мост были жизненно важны для Наполеона, герцог Реджио немедленно отрядил полк прекрасно экипированных кирасиров Думерка на рекогносцировку, а сам ускорил свое продвижение, намереваясь отбросить русского «сухопутного» адмирала ( ) Павла Васильевича Чичагова на противоположный берег и захватить мост. Кавалеристы, направленные на разведку, 23 ноября неожиданно столкнулись с авангардом Павла Васильевича Чичагова под командованием знаменитого кавалерийского генерала Павла Петровича Палена 2-го и опрокинули его. Правда, мост спасти не удалось, так как русские пехотинцы, увидев наступающего противника, подожгли его. Все неоднократные попытки наполеоновских кирасир вновь захватить переправу не увенчались успехом. А когда подошла пехота Удино, чтобы поддержать усилия своей кавалерии, мост уже был объят пламенем. так случилось по царской прихоти: правда, это совершенно особый случай в истории России

Несмотря на захват Борисова, драгоценная переправа была уничтожена. Узнав от герцога Реджио, что борисовский мост для него потерян, Наполеон приказал искать место для скорейшей постройки нового моста.

Остаткам некогда «Великой армии» повезло: легкая бригада Корбино нашла брод у Студянки. Поговаривали, что кавалеристы наткнулся на него совершенно случайно: просто заметили как несколько крестьян, переходят реку в том месте, где ее глубина была небольшой. Кавалерия немедленно проверила пригодность переправы на практике, переплыв реку на лошадях. Корбино сообщил об этом Удино, и тот немедленно информировал Наполеона о существовании брода. Студянка находилась всего в нескольких милях выше по течению от Борисова, и Наполеон вроде бы сказал маршалу что-то типа: «Ну вот, герцог! Вы должны стать моим слесарем, ваша задача – открыть для меня переправу!»

Ловко отвлекая внимание Чичагова от истинного места переправы, Наполеон приказал срочно сооружать мосты. После постройки первого моста войска герцога Реджио переправились через реку, чтобы прикрыть от русских войск переправу.

У Березины войска Удино отменно проявили себя в деле спасения остатков «Великой армии».

26 ноября перейдя реку первыми, солдаты II-го корпуса отбросили от переправы войска генерала Ефима Игнатьевича Чаплица. Тем самым, они позволили всему тому, что совсем недавно величаво называлось Великой армии (двунадесяти языков), начать более или менее спокойный переход на противоположный берег.

Вскоре после начала переправы, Чичагов понял свою ошибку, доверившись обманным маневрам Наполеона, и бросился со своими войсками ( к Студянке. Противопоставить им Удино на тот момент мог не более 8 тыс., т.е. соотношение сил было явно не в его пользу. : от 25 до 33—35 тыс.) данные об их численности разнятся сильно

Рассказывали, что в критический момент Удино вспомнил свою гренадерскую молодость и, подхватив из рук смертельно раненного бойца мушкет, бросился в штыковую контратаку, остановившую наседавшего врага. Не обошлось и без очередного «дежурного» ранения маршала: пулей в бок Удино был выбит из седла и только благодаря проворности одного из членов его штаба, поймавшего лошадь за уздечку, спасся от того, чтобы она не протащила его волоком по земле. Пуля снизу вверх вошла в туловище Удино под углом в 45 градусов, и те, кто видел его падающим, решили, что он смертельно ранен. Когда его уносили, он был еще в сознании.

Маршал Ней немедленно стал на его место…

Таким образом, своими смелыми и решительными действиями в ходе этого сражения доблестный маршал-гренадер Удино, по существу, спас остатки «наполеоновского воинства» от полного уничтожения, за что Наполеон назвал его «Спасителем армии».

Сразу после ранения маршала доставили на почтовую станцию, которая использовалась как пункт оказания первой помощи. Хирург, осмотревший рану, установил, что рана Удино была опасной, и только его поразительное здоровье и выносливость уберегли маршала от смерти. Маршалу дали салфетку, чтобы он мог вцепиться в нее зубами, пока хирург пытался извлечь глубоко засевшую пулю. Когда выяснилось, что эскулап бессилен ее достать, рану старого вояки наскоро зашили и в карете отправили в Вильно.

Символично, что именно эту русскую пулю Удино носил в себе всю оставшуюся жизнь.

По дороге в Вильно маленький маршальский кортеж остановился в деревушке Плещеницы. Здесь на них напал летучий конный отряд генерала Ланского в 300 человек. Казалось, раненного маршала Франции ждет… верная смерть! (не более 30 человек, в том числе старший сын маршала от первого брака – 19-летний Никола-Шарль-Виктор Удино)

Осажденные в простой крестьянской избе французы защищались до последнего. Несмотря на незажившую рану, мужественный Удино, в котором, несомненно, было что-то от абсолютно неустрашимых средневековых викингов-берсерков, встал у окна, чтобы помочь своим адъютантам и слугам отстреливаться. Маршал не только потребовал для себя пистолеты, но и прикрепил все свои ордена Почетного Легиона себе на грудь, чтобы враги в случае его смерти знали – с кем имели дело! Произошла ожесточенная перестрелка, причем у русских имелась даже легкая пушка. Один из ее выстрелов отколол в избе большую деревянную щепу, которая вновь ранила маршала, отстреливающегося из пистолета. И хотя к тому моменту раны Удино уже исчислялись десятками, но и на этот раз все обошлось.

Спасение к Удино и его людям пришло абсолютно неожиданно, в виде двух батальонов «Великой армии», путь отступления которых случайно пролегал через эту деревню. Всего лишь с 15 сослуживцами раненый герой Березины смог отбиться от врага и в 18-ти-градусный мороз добраться до Вильно.

Вскоре разбитый император пронесся через Вильно в столицу Франции: «Мне срочно нужно в Париж… по делам!»…

Вот и Удино, несмотря на незажившую рану, решил отправиться из «негостеприимной» Святой Руси на запад: в рискованное путешествие через заснеженные равнины к Варшаве и дальше. Маршальская чета скакала из «страны чудес, не пуганных медведей и всепобеждающего мата» в санях на запад в сопровождении маршальского кучера, метрдотеля, трех раненых офицеров и маршальского эскорта в 20 кирасир.

Рассказывали, что их путь от Вильно до Кенигсберга был небезопасен и, порой, им приходилось немногим лучше, чем жалким остаткам солдат «Великой армии», среди разгоревшейся эпидемии тифа, недоедания и смертей от холода. Кавалерия Витгенштейна и казаки Платова уже наседали им на хвост. Только исключительно крепкое здоровье маршала позволило ему проделать долгое путешествие через Европу в разгар зимы. Кирасирский эскорт, несмотря на то, что каждый из всадников имел свежую лошадь, очень скоро не выдержал скачки и потихоньку один за другим рассеялся. Ни один из них не добрался до первого бивака.

Несмотря на исчезновение кирасир и страшный холод, раненный маршал со своей юной маршальшей спаслись и добрались до относительно безопасного Ковно, а 11 декабря и до Гумбиннена. Здесь наконец-то нашлась настоящая горячая еда, им подали суп, бифштексы и картофель. «Какой это был банкет, дети мои!» – восклицает мадам Удино в своих мемуарах.

…, юная мадам-маршальша проявила достойное высокого звания ее мужа мужество во время ретирады из страны «чудес и… » на запад. Более того, оно никак не сказалась на ее женском здоровье и спустя годы Мари-Шарлота-Эжени-Жюльена смогла подарить своему супругу еще… четверых детей: Луизу-Марию (1816—1909), Каролину-Филиппину (1817—1896), Шарля (1819—1858), Виктор-Анжелик-Анри (1822—1891). Почти все они отличались отменным – в отца – здоровьем, а их старшая дочь Луиза-Мария и вовсе унаследовала отцовское долголетие. Она дожила до 93 (!) лет и умерла уже в двадцатом веке – незадолго до начала Второй Мировой войны – в 1909 году… Кстати сами знаете чего

Рана Удино, несмотря на свою тяжесть, продолжала заживать. Но из примерно 37 тыс. () человек, которыми располагал II-й корпус Удино в самом начале войны, в январе 1813 г. в нем насчитывалось лишь около 4.5 тыс. солдат и офицеров. есть и другие данные о его численности

Не оправившись ещё от ран, 24 апреля 1813 г. Удино возвратился в армию и участвует в Баутценском сражении. XII-й корпус, которым командовал маршал, сражался против левого крыла союзной армии. Его действия были весьма удачны и главное командование союзников вынуждено было сосредоточить против Удино внушительные силы, чтобы остановить продвижение противника. Начало второго дня сражения было очень трудным для французских войск, осуществлявших «сковывающие» атаки. Особенно несладко пришлось Удино на его крайнем правом фланге. Испытывая сильнейшее давление, герцог Реджио обратился к императору за помощью. Первую просьбу просто проигнорировали; на вторую был получен по-армейски суровый ободряющий ответ: «Скажите вашему маршалу, что сражение будет выиграно в 3 часа дня, а до этого времени пусть обходится, как знает». Неудивительно, что XII-й корпус Удино начал понемногу отступать, но это вполне устраивало Наполеона, так как противник выходил при этом из своих укрепленных позиций.