Яков Нерсесов – «Свет и Тени» Последнего Демона Войны, или «Генерал Бонапарт» в «кривом зеркале» захватывающих историй его побед, поражений и… не только. Том VI. «Мари-луизочки», или «Если понадобится, я вооружу и женщин!» (страница 28)
Во второй половине дня Наполеон предпринял наступление в центре и на левом фланге. Однако союзники упорно сопротивлялись и только около 16 часов постепенно начали сдавать свои позиции и отходить.
Тем временем Наполеон пытался наилучшим образом использовать победу при Баутцене и выставил Удино против прусского корпуса Бюлова. Наш гренадер отразил пруссаков, но не смог достаточно быстро организовать преследование и в результате сам потерпел неудачу при Лукау 4 июня 1813 г., а затем еще и при Хагельберге.
Когда начались предложенные при посредничестве австрийского императора-тестя Наполеона переговоры о мире, Удино был одним из тех, кто умолял последнего принять весьма умеренные условия мира, которые предлагали ему союзники. Когда же герцог Реджио услышал от незнавшего меры в своих геополитических амбициях «генерала Бонапарта», что эти предложения неприемлемы, то он ответил так, как это мог бы сделать лишь покойный сноровисто-«безбашенный» Жан Ланн: «Итак, мы продолжаем войну? Скверное дело!» Наполеон, ожидавший от Николя-Шарля готовности согласиться, присущей скорее маршалу Виктору, был настолько раздражен замечанием герцога Реджио, что приказал ему удалиться. Удино как ни в чем не бывало подчинился, а через час его друзья нашли маршала играющим с детьми. «Вы очень повредили себе в глазах императора!» – глубокомысленно заметил кто-то из них. «Глупости, – расхохотался „опальный“ маршал. – Я нужен ему, и назавтра он меня простит». Маршал оказался прав. Жертвовать старыми друзьями было просто нельзя. Слишком много новых «друзей», пробормотав извинения, начинали покидать императора. Не говоря уж о его лихом зяте, прославленном кавалеристе Мюрата, бывшем с ним с памятной ночи подавления вандемьерского мятежа в 1795 г.
Мирные переговоры ни к чему не привели и война возобновилась. Наполеон решил вести наступательные действия. Инстинкт игрока снова убеждал его нанести удар по силам союзников, пока те не попытались объединиться . Успех, в его понимании, зависел от мобильности и умении перехватить инициативу.
Удино было поручено наступать на Берлин, а сам Наполеон с основными силами двинулся против Блюхера. Взяв Берлин, герцог Реджио должен был войти во взаимодействие с войсками Даву и общими усилиями действовать против Северной армии Бернадотта. Если бы Удино выиграл, основная армия Наполеона могла бы вторгнуться в Австрию и за короткий срок вывести эту «страну-подстилку/прокладку» «сильных мира сего» из игры.
Однако этого не произошло…
Задача по захвату прусской столицы Удино оказалась не по плечу!
К 20 августа Удино уже приближался к своей цели. Кроме собственных войск, он вел с собой корпуса Бертрана и Рейнье. Всего у него в подчинении могло находиться от 60 до 70 тыс. чел. – . Местность, по которой он передвигался, изобиловала болотами, реками и лесами, так что сосредоточить войска оказалось трудно. Бернадотт поджидал его с соединенными силами шведов, русских и пруссаков, численность которых оценивалась примерно в 90 тыс. чел.
Начало было обнадеживающим для французов.
Двигаясь вперед тремя колоннами, они теснили противника, но вскоре у Гросс-Беерна нерешительного Бертрана остановил Тауэнцин, а слишком азартного Рейнье подловил на контратаке Бюлов. К вечеру обстановка настолько ухудшилась, что Удино, узнав в Ванцкофе о поражении Рейнье, отдал приказ отходить всем войскам к Виттенбергу. Непогода помешала погоне и герцог Реджио мог считать, что ему еще повезло, раз он отделался небольшими потерями.
Однако главным было то, что попытка взять Берлин провалилась. И что еще хуже, боевой дух союзников получил мощную подпитку как раз в тот момент, когда они нуждались в стимулирующем волю успехе.
Узнав о поражении Удино, Наполеон остался недоволен действиями маршала и в раздражении заявил: «Действительно, трудно найти меньшие умственные способности, чем у герцога Реджио».
какому – как не ему было знать, что маршал по сути дела так и остался всего лишь сорвиголовой-гренадером и особым полководческим дарованием никогда не обладал!?.
Удино был отстранен от командования войсками и заменен маршалом Неем – !
И тут оказалось, что «хрен редьки не слаще»: под Денневицем Ней был разгромлен войсками Бюлова.
В знаменитой «Битве народов» под Лейпцигом (октябрь 1813 г.) Удино командовал двумя дивизиями Молодой гвардии (Jeune garde) и сражался против союзников в центре, как всегда был стоек и храбр, но на ход битвы никак не повлиял.
26 октября Удино подхватил сыпной тиф и через четыре дня, почувствовав себя очень плохо, был отправлен на лечение. Когда он прибыл домой, то был так слаб, что жена уже вызвала священника, приготовившись к отпеванию умирающего. В течение нескольких дней Удино находился между жизнью и смертью. И все же, крепкое здоровье маршала и на этот раз справилось с болезнью.
Возвратившись в армию в 1814 г., Удино возглавил VII-й корпус и сражался уже на территории родной Франции – под Бриенном (ранение), Ла-Ротьером, Морманом, Бар-сюр-Об и Арси-сюр-Об.
Повернуть вспять ход истории он, как, впрочем, и другие немногочисленные () маршалы, уже не самого разнообразного дарования (), он, естественно, не мог. Тем более, что действия Удино в большинстве сражений этой кампании были не совсем удачными (). Исключение составляет лишь сражение при Арси-сюр-Об, где он довольно искусно прикрыл отступление главных сил императора.
После падения Парижа (31 марта 1814 г.) во время знаменитой «беседы » императора французов с еще остававшейся с ним горсткой маршалов в тот памятный день в Фонтенбло, Удино был за одно со своими другими «братьями по оружию» -«коллегами по ремеслу». Более того, вместе с Неем он выступил во главе этого так называемого «бунта маршалов», потребовав от Бонапарта немедленного прекращения всякой борьбы и отречения от престола. Вечером в разговоре с императором Удино так объяснил свое нежелание продолжать борьбу: «Я сражался в течение двадцати двух лет; свыше 30 шрамов позволяют мне говорить о том, что я не берег себя в сражениях. Я не намереваюсь более нести свой меч для поощрения гражданской войны». Когда же Наполеон предложил перенести войну за Луару, Удино отказался, заявив: «Это означало бы, что мы перестанем быть солдатами и превратимся в партизан!»
6 апреля Наполеон отрекся от престола.
Несколько дней спустя Удино присягнул на верность Бурбонам. Он считал, что в данной ситуации это было лучшим шагом в интересах Франции, уставшей от войн и желавшей мира. За переход на службу к Бурбонам он был осыпан «кучей» милостей.
Узнав о бегстве Наполеона с о-ва Эльба и его высадке во Франции в марте 1815 г., Удино решил остаться верным присяге Людовику XVIII. Он собрал своих подчиненных (офицеров гарнизона крепости Мец, восставшего было против короля), чтобы обсудить с ними вопрос о защите Бурбонов. Но даже личная популярность Удино не могла конкурировать с магией имени «генерала Бонапарта». Во время совета маршал обрисовал собравшимся офицерам свой план марша против императора. В ответ на это один из офицеров вышел вперед и заявил, что, когда на завтрашнем предпоходным параде маршал воскликнете: «Да здравствует король!», ему достойно ответят: «Да здравствует император!»
Это, в сущности, был «почетный ультиматум», и маршал его принял. Он отпустил офицеров и сдал командование. У него было свое собственное мнение, но убеждать других он не собирался. Он отправился в свое имение Жандер и в течение «Ста дней» вообще не вел никакой деятельности. Даву, единственный маршал, который мог явиться к Наполеону с незапятнанной совестью, написал Удино крайне уважительное письмо, призывая того взяться за оружие и встать на сторону вернувшегося императора. Но герцог Реджио, единственный верный друг Даву из всех маршалов, не дал себя переубедить. Он ответил Даву, по-армейски доходчиво объяснив причины своего отказа. Маршалы поняли друг друга, но дружеские отношения между ними прекратились. Как оказалось, такое бывает, даже между верными «братьями по оружию»…
Тогда Наполеон приказал назначенному им военному министру Даву все-таки вызвать Удино ко двору. Герцог Реджио прибыл на аудиенцию к императору. Наполеон встретил его вопросом: «Хорошо, герцог Реджио, что же Бурбоны сделали такое для вас, нежели я сделал, что вы пытались прервать мое возвращение?» На это маршал ответил, что клятва, данная Бурбонам, тому вина. Император предложил ему нарушить ее и перейти на его сторону. На это Удино ответил отказом. Он не принял никаких должностей, а Наполеон особо и не настаивал. Через военного министра император лишь высказал пожелание, чтобы герцог Реджио «удалился в свои лотарингские поместья и там ожидал новых распоряжений». Но таковых в период «Ста дней» правления Наполеона так и не последовало. Никакого назначения от императора маршал Удино не получил и все это бурное время провел в сельской глуши, находясь не у дел в своем великолепном именье. Ни о чем другом желающий выиграть время маршал явно и не мечтал.