Яков Нерсесов – «Свет и Тени» Последнего Демона Войны, или «Генерал Бонапарт» в «кривом зеркале» захватывающих историй его побед, поражений и… не только. Том V. Для кого – Вторая Польская кампания, а кому – «Гроза 1812 года!», причем без приукрас… (страница 33)
Вот такие предварительные выводы мог тогда сделать раненный Павел Алексеевич Тучков 3-й, выслушивая гневные сентенции Наполеона, которому никак не удавалось закруглить войну в нужный ему момент и в нужном ему раскладе.
Более того, Тучков 3-й отказался передать письмо российскому императору, но вот своему брату Николаю Тучкову 1-му с известием о своем пленении и предложении Наполеона заключить мир он, все же, написал. Его переправили Барклаю, а затем и Александру I, но ответа не последовало.
Так или иначе, но Павел Алексеевич Тучков и его солдаты, ценой вышеуказанных тяжелых потерь, выполнили свой долг: основные силы 1-й Западной армии Барклая успели выйти на столбовую дорогу, ведущую к Москве, оставив Великую армию позади себя, но не оставили врагу… ни одного орудия и ни одной повозки! Напомним, что потеря пушки в русской армии той поры каралась очень сурово: без наград надолго оставалось все подразделение ее утратившее…>>
Такова «развернутая» версия подвига «„300 тучковцев“ и их славного русского командира Павла Алексеевича Тучкова»: каждый вправе воспринимать ее детали согласно своему менталитету.
Важно другое!
Русские войска в жарком деле 7 (19) августа «под Валутиной горой» или «в Девственных лесах» () в который уже раз проявили на той войне столь присущую им стойкость в противостоянии превосходящему противнику.
Правда, отчасти, им повезло, поскольку французские военачальники, оказавшись в деле без непосредственной «поддержки» своего императора, действовали без особой выдумки и должной энергии. Принято считать, что тогда они проявили удивительную несогласованность и упустили реальный шанс нанести поражение армии Барклая. Со своей стороны, и русское командование допустило немало серьезных ошибок. Так, из—за нескоординированности действий русских генералов (в том числе, и по вине Барклая) 1-я Западная армия оказалась в очень опасном положении. Пришлось русским военачальникам срочно исправлять свои, выражаясь современным языком, «косяки», но, к сожалению, ценой беззаветной храбрости простого русского солдата. Как всегда в таких случаях в отечественной истории, на все 100% сработал столь «популярный» в Святой Руси призыв-приказ «Всем лечь: врага не пропустить!!!»
Не исключено, что в определенном смысле, все «неладное», что происходило в русском командовании в тот, чуть не ставший роковым, день, следует объяснять возникновением в армейских рядах некой «генеральской оппозиции» , отчасти, уже обозначившей себя, причем, еще до смоленских перипетий. Правда, до сих пор она не «обнажала свои шпаги-сабли» за спиной у «главнокомандующего», по правде говоря, не обладавшего ни документально оформленным «мандатом» на столь высокую власть, ни «старшинством в генералитете», ни полководческой харизмой.
Глава 15. Генеральские «тёрки»
Начнем с того, что Александр I – очень тонкий психолог и большой знаток нюансов характеров своего генералитета – уже давно полагал столкновения среди его амбициозных военачальников неизбежными. Все очень просто: опыт предшествующих войн наглядно показывал, что редко какая кампания обходилась без личных стычек и мелочных обид на коллег среди полководцев. Ничего удивительного в этом не было – во все времена и у всех народов – воинская слава, замешанная на море крови (своей и чужой) и смертях без счета («бесчисла» – с двух сторон), не делится пополам. Тем более, что генеральская среда всегда отличалась повышенной профессиональной конкуренцией и столкновением честолюбий. Вспомним, хотя бы все «тёрки» неистового старика Souwaroff с его «коллегами по ремеслу» где никто никого на дух не переносил. «На военном Олимпе – нет места для двоих!» – примерно так выражал эту аксиому, невероятно удачливый, по мнению «наполеоноведов» и «бонапартистов», герцог Веллингтон, последний между прочим, победитель самого Бонапарта.
Отечественный историк В. М. Безотосный, немало времени уделивший именно этой тематике, полагает, что «… борьба в недрах генералитета в 1812 г. велась в нескольких плоскостях и в разных направлениях. Она затрагивала многие аспекты, а в зависимости от ситуации и актуальности возникающих проблем видоизменялась и принимала самые разные формы. На клубок профессиональных, возрастных, социальных и национальных противоречий накладывал заметный отпечаток груз личных претензий и неудовольствий генералов друг другом. Обычные служебные столкновения в военной среде в мирное время, в стрессовый период боевых действий чрезмерно накалялись и искали выход, что и приводило к формированию группировок недовольных генералов».
…, не секрет, что предпосылки будущих генеральских столкновений в русской армии обозначились еще перед войной с Наполеоном – во время разработки планов. В этот «секретный» процесс тогда оказалась втянутой лишь часть русского высшего генералитета и пытливо-амбициозная штабная молодежь. Большая часть разработчиков планов войны с Бонапартом склонялась к необходимости начать войну с ним с преднамеренного отступления, границы которому должен был определить ход военных действий. И лишь меньшая предлагала начать с наступательных действия на чужую территорию. В общем, еще до начала войны сложились две точки зрения на животрепещущую проблему, и вполне естественно, что между этими двумя преобладающими мнениями и развернулась последующая борьба тех, чьей смертельно-опасной профессией была …
Не будем забывать, что именно на своего военного министра М. Б. Барклая де Толли российский император возложил основное бремя обязанностей по подготовке к войне с Бонапартом. Это, естественно, не могло не сказаться на ходе ведения им военных действий. Несмотря на некоторые колебания в выборе пути и средств не без «помощи» военного министра было принято твердое решение об отступлении в начале войны. Главная стратегическая идея – необходимость планомерного отхода – тогда витала в воздухе. Принято считать, что именно Барклай, как военный министр, единственный из высших генералов имевший доступ к секретным материалам разработал, а затем с полного согласия Александра I начал осуществлять ретираду русских войск. Повторимся, что сам план разрабатывался в глубочайшей тайне, круг посвященных был очень ограничен, подавляющее же число военачальников, в том числе, весьма видных, ничего не знало о его существовании. И в тоже время, весьма очевидная на бумаге и разработанная теоретически «в тиши военных кабинетов» стратегия необходимости отступления вглубь страны в ходе реализации неизбежно должна была встретить не только непонимание, но и неодобрение со стороны боевых генералов, воспитанных на ставших для них «истиной в последней инстанции», суворовских принципах сугубо наступательных войн 2-й пол. ХVIII столетия – Очень «непрозрачный» Александр I, как известно всю свою жизнь в силу своего положения ведший собственную игру и, к тому же, фактический главнокомандующим в первый месяц войны, так и не счел нужным сообщать даже высшим генералам свои далеко идущие намерения. Он предпочитал «поступать с обманцем», так любил выражаться его братец Цесаревич Константин Павлович – прекрасно знавший все нюансы характера своего венценосного старшего брата: отдавать приказы и раскрывать лишь детали будущего плана. Но, как искушенный политик, он прекрасно предвидел возможную негативную реакцию на отступление вглубь империи со стороны генералитета и общества «ура-патриотов». Правда, как тонкий психолог, он не любил подставлять себя под удары общественного мнения, всегда подстраховываясь и оставаясь в тени, предпочитая выставлять на общий суд мнимых инициаторов. ( Как опытный и поднаторевший в «подковерной борьбе» интриган, он предварительно выбрал на «заклание» генералитету ряд фигур. Так, в начале кампании самым подходящим объектом для критики военных кругов был сделан К. Фуль в связи с его идеей Дрисского укрепленного лагеря. Александр I сознательно сделал из прусского полковника на русской службе в чине генерала… громоотвод и не просчитался! Все генералы решительно ругали Фуля и какое-то время можно было проводить отступательную линию ведения войны без особых помех и что самое главное претензий к своему монарху-главнокомандующему.