Яков Нерсесов – «Свет и Тени» Последнего Демона Войны, или «Генерал Бонапарт» в «кривом зеркале» захватывающих историй его побед, поражений и… не только. Том V. Для кого – Вторая Польская кампания, а кому – «Гроза 1812 года!», причем без приукрас… (страница 32)

Если Багратион со своими войсками двинулся по Московской дороге, когда еще шел бой за Смоленск, то силам Барклая приходилось отходить в сторону от основного тракта на Москву – на север, по Пореченской дороге. Такой маршрут пришлось выбрать, дабы не попасть под огонь уже занявшей городские кварталы Смоленска наполеоновской армии с противоположного берега Днепра. Считается, что эта обходная дорога непроходимыми проселками. была на самом деле

Дело в том, что 5-тысячный отряд Павла Тучкова, действительно, первым из войск 1-й Западной армии, вышел на Московскую дорогу за речкой Колодней у Валутиной Горы (Лубинский перекресток), где обнаружил, что отсюда дорога на Москву никем не прикрывается!? Потом выяснилось, что командир арьергарда 2-й армии Андр. И. Горчаков 2-й, оставленный Багратионом под Смоленском для наблюдения за врагом, имел от него жесткий приказ «немедленно присоединиться к нему, как только появятся войска 1-й армии Барклая». Как только Андрей Иванович узнал, что тучковцы уже на подходе к Московскому тракту, он, не дожидаясь их (!), покинул свою позицию (!?) и устремился догонять своих, уже приближавшихся к Дорогобужу. По сути дела, () Горчаков оставил основной тракт на Москву без прикрытия. Видя всю катастрофичность ситуации, Тучков 3-й пошел не вслед ретировавшемуся Горчакову, а на приближающегося врага, чтобы прикрыть выход на Лубин колонны войск его брата Ник. А. Тучкова 1-го! если, конечно,  – все так!?

 … «понуждаемый своим командующим Багратионом, генерал Андр. И. Горчаков, с которым они были на короткой ноге еще со времен легендарных Италийского и Швейцарского походов великого дяди последнего, бросил Лубинский перекресток на Московской дороге и лишь предусмотрительные действия генерала Пав. А. Тучкова 3-го, без приказа занявшего эту позицию, а также беспримерная стойкость его солдат и офицеров спасли русскую армию из почти безвыходной ситуации, чуть не закончившейся катастрофой». Согласно иной () формулировке не столь жесткой!

До полудня тучковцы держались, но затем напор врага стал таким, что им пришлось отойти за р. Строгань. На этом рубеже обороны Павел Тучков получил категоричный приказ от Барклая: «Если вы , » Начальник штаба 1-й армии А. П. Ермолов прекрасно понимал, что с теми силами, что были у Павла Алексеевича, сдержать неприятеля не удастся и спешно подкрепил его 1-м кавкорпусом графа Ф. П. Уварова, в котором находился лейб-гвардии казачий полк генерал-адъютанта В. В. Орлова-Денисова, а также четыре гусарских полка. Арьергард Тучкова 3-го возрос до 10-ти тысяч, с которым ему пришлось снова «упираться» против 35—40 тысяч Нея, Мюрата и готовившегося обойти его Жюно. вернетесь живым я прикажу вас расстрелять!

В разгар сражения прибыл сам Барклай.

Убедившись в критичности ситуации, он приказал срочно перебросить на помощь Тучкову 3-ю пех. див. П. П. Коновницына, тем самым, увеличив численность тучковцев до 15 тыс. чел.

Почти на 8 часов солдаты Павла Алексеевича, в том числе, его младшего брата Александра Алексеевича, задержали Нея и Мюрата под Валутиной Горой. Во многом успеху Тучкова поспособствовала малопонятная заминка Жюно с вводом в бой своего уже переправившегося через Днепр корпуса. Русские стояли насмерть, отбивая все атаки противника, продолжая бой даже в уже сгустившихся сумерках.

…если бы не предусмотрительность Пав. А. Тучкова без приказа занявшего позицию оставленную Андр. И. Горчаковым, беспримерная стойкость его солдат и халатность (?) Жюно, то у Наполеона была уникальная возможность схватить за горло русскую армию Барклая, выходившую из гористо-холмистого дефиле. Посетивший на следующий день места боев Наполеон указал своему свитскому генералу Раппу: «Узел битвы был не у моста через Колодню, а вон там, в деревне где должен был выйти VIII-й корпус. А что делал Жюно? Из-за него русская армия не сложила оружия, ведь это может мне помешать пойти на Москву…». Кстати, (вышеуказанная д. Тебеньково – Я.Н.),

… Сам Барклай потом в беседе с Беннигсеном признавал, что из ста подобных дел можно выиграть только одно

В последней штыковой контратаке Екатеринославского гренадерского полка уже при лунном свете был взят в плен, контуженный, раненый штыком в правый бок и несколько раз саблей в голову, Павел Тучков. От смерти его спасло только то, что замахнувшийся на него для последнего удара наполеоновский солдат увидел блеснувшую на груди Тучкова орденскую звезду и решил взять в плен знатного офицера. Рассказывали, что оказавшись в плену, Павел Алексеевич обратился к Мюрату с просьбой о… награждении того, кто взял его плен…

…Им оказался лейтенант (14 ноября 1776, Дэнвиль-о-Форже – 11 апреля 1837, Сен-Жермен-ан-Лэ) родился в семье кузнеца Франсуа Этьенна и его супруги Мари-Анны Бурлие, в 1799 г. поступил на военную службу солдатом 2-й роты 1-го резервного батальона Верхней Марны, 10 июня 1800 г. определён в 12-ю полубригаду линейной пехоты, в 1803 г. – капрал, в 1806 г. – сержант, принимал участие в кампаниях 1805, 1806 и 1807 гг., сражался при Аустерлице, Ауэрштедте, где был ранен, при Чарново, Пултуске, где снова ранен, при Эйлау, Деппене и Фридланде. 8 июня 1809 г. – суб-лейтенант, участвовал в Австрийской кампании 1809 г., сражался при Танне, Абенсберге, Экмюле, Ратисбонне и Ваграме, 28 декабря 1810 г. – лейтенант, в ходе Русской кампании 1812 года состоял в 1-й бригаде генерала Этьенна-Мориса Жерара 3-й пехотной дивизии генерала Гюдена де ла Саблоньера I-го армейского корпуса маршала Даву, сражался при Вильно, Дриссе, Витебске и Смоленске, отличился в сражении 19 августа 1812 г. при Валутиной горе, где нанёс несколько сабельных ударов генерал-майору Павлу Алексеевичу Тучкову 3-му (1775—1858) и пленил его, 20 августа 1812 г. – капитан, 7 сентября 1812 г. ранен при Бородино. Участвовал в Саксонской кампании 1813 г., 14 сентября 1813 г. ранен в сражении при Петерсвальде, 11 ноября 1813 г. попал в плен и возвратился во Францию только в июне 1814 г. Вышел в отставку с производством в командиры батальона в 1831 г. Дважды кавалер орд. Почетного легиона (Шевалье – 20 августа 1812 г. и Офицер – 1813 г.) умер в возрасте 60 лет, отдав армии 32 года… Этьенн Теодор

Бонапарт, восхищенный отвагой пленного Павла Тучкова, похвалил его: «…Таким образом, как вы были взяты в плен, берут только тех, которые бывают , но не тех, которые остаются !» впереди назади

Затем французский император разразился весьма длинной и пространной сентенцией. Сначала Наполеон поинтересовался о том, когда же наконец русские «согласятся» встретиться с ним в генеральном сражении или так и будут драпать до Москвы!? Не получив вразумительного ответа от тяжелораненого русского генерала, Бонапарт впал в настоящую истерику, понося Барклая на чем свет стоит за его трусость на войне: «Если вы хотели воевать со мной, почему не заняли Польшу и не пошли дальше, что легко могли сделать. И тогда вместо войны на территории России вы перенесли бы ее на землю неприятеля. Да и Пруссия, которая теперь против вас, была бы вашей союзницей. Почему ваш главнокомандующий не сделал этого, а теперь, отступая безостановочно, опустошает собственную землю? Зачем оставил он Смоленск? Зачем довел этот прекрасный город до такого несчастного положения? Если он решил защищать его, то почему неожиданно сдал? Он мог бы удержать его еще долго. Если он не имел такого намерения, то зачем остановился в Смоленске и дрался с ожесточением? Для того чтобы разорить его до основания? За это в любом другом государстве его бы расстреляли». Более того, Бонапарт указал, что теперь взятие Москвы стало для него главной задачей. При этом, он прибег к грубой солдатской «терминологии», сказав, что если Москва будет взята, то это обесчестит русских, так как «занятая неприятелем столица похожа на девку, потерявшую честь. Что хочешь потом делай, но чести не вернешь».

Так, или примерно так, орал на Тучкова французский император, никак не могущий заставить Барклая принять генеральное сражение «на его, бонапартовых условиях».

… обеспокоенный дошедшей до него грубостью Бонапарта губернатор Москвы Ф. Растопчин, писал приятельствовавшему с ним Багратиону: «Неужели и после этого и со всем этим Москву осквернит француз! Он говорил, что п….. Россию и сделает из нее б…., а мне кажется, что она ц….. останется. Ваше дело сберечь»… Между прочим, (имеется в виду Наполеон – Я.Н.)

Вынужденный все это слушать пленный русский генерал достаточно быстро пришел к выводу, что, очевидно, непроста, лучший полководец той поры – Наполеон Бонапарт – так беситься по поводу хода его войны против русских и, в особенности, их командующего Барклая-де-Толли!? Значит, последний не так уж и плох , если он сумел вывести из себя самого !? Если это – так, то Михаил Богданович Барклай-де-Толли, отнюдь не полководец «небольших военных дарований». По всему получалось, что своей тактикой постоянного отступления русский полководец добился своей цели: вынудил Бонапарта – большого поклонника и мастера решать исход войны в одном генеральном сражении – «плясать под его дудку» (и зря его так поносят свои же «братья по оружию» или, вернее, всего лишь «коллеги по ремеслу»!? ) Последнего Демона Войны (вернее, шотландскую волынку – предки Барклая были из сурово-горной Шотландии).