Яков Нерсесов – «Свет и Тени» Последнего Демона Войны, или «Генерал Бонапарт» в «кривом зеркале» захватывающих историй его побед, поражений и… не только. Том V. Для кого – Вторая Польская кампания, а кому – «Гроза 1812 года!», причем без приукрас… (страница 14)

Надо отдать должное Арману де Коленкуру, но немало повидал в бытность свою послом в России и лучше всех других в ближайшем окружении Бонапарта понимал, что война с Россией на ее земле – будет совсем другой, нежели она была в 1805 г. на территории союзной ей Австрии или в ходе прусско-польской кампании 1806—1807 гг.

Это будет ужасная война с неведомым исходом.

Еще летом 1811 г., только-только прибыв из Северной Пальмиры в Париж – Наполеон тогда посчитал, что Коленкур был хорош на своем посту в спокойное время, но в критические моменты не способен на необходимую резкость и был «объегорен» «лукаво-фальшивым» византийцем-российским императором – тот высказал Бонапарту все, что он думал о… войне с Россией. Разговор тогда вышел очень сложным – нервным: император обвинял русского царя в двуличии и ничего не слушал из вполне аргументированных доводов Коленкура о развитии ситуации, о возможной правильной корректировке взаимоотношений с русскими, о губительность тезиса, что после пары проигранных сражений, они сами попросят мира. За русских сыграют их необъятные просторы, их суровый климат и… непонятная цивилизованному европейцу упертость! Разговор-спор продолжался семь часов! Порой, встретив обоснованное возражение Коленкура, император замолкал, перестраивался и снова нападал на… российского государя-«фальшивого византийца», бросившего вызов его глобальной гегемонии. В конце многочасового словесного противостояния «генералу Бонапарту» его самый ярый сторонник мира с необъятной Россией сделал для себя однозначный вывод, что «топор войны уже вырыт, тропа войны уже проложена» и очередная победа уже… одержана! Осталось только обустроить все на… бумаге! По всему получалось, что французский император уже занес себя в небожители, по совместительству верховного вершителя всех земных дел. В общем, всем землянам оставалось лишь заплатить кровавую цену за то, чтобы «маленький капрал» наконец-то спустился с Олимпа своего непомерного честолюбия…

…Что-то мистическое было во всем этом! Но время шло. Гигантская «военная машина» была запущена: Рубикон следовало перейти… И все же, даже будучи не в духе, Наполеон вроде бы мрачно бросил своей притихшей свите что-то типа: «Шампанское налито – надо пить!»…

…, мемуарная литература той поры наполнена рассказами об очень любопытном и, как тогда судили-судачили, зловещем явлении: замечательной по своей величине и блеску комете! Она была большой, хвостатой и очень светлой. Всю осень 1811 г. и лето 1812 г. она стояла на небосклоне и по народному поверью предвещала… войну, причем, невиданную и неслыханную. А во Франции предвоенная осень 1811 г. осталась памятна невероятным урожаем винограда, из которого рачительные французы создавали свое шедевральное шампанское, причем, на этот раз – в гигантских количествах. «Кто не рискует – тот не пьет шампанского!?» Бонапарт рискнул вторгнуться в необъятную Россию и… Кстати сказать

Глава 7. «Рубикон» перейден!

10 июня по корпусам Великой армии был зачитан знаменитый приказ Наполеона: «Солдаты! Вторая Польская война началась. Первая кончилась под Фридландом и Тильзитом. <<…>> Пойдем же вперед! Перейдем Неман, внесем войну в русские пределы. Вторая Польская война, подобно первой, прославит оружие французское; но мир, который мы заключим, будет прочен, и положит конец пятидесятилетнему кичливому влиянию России на дела Европы».

В 10 часов вечера 11 (23) июня 1812 г. генерал Моран быстро переправил через Неман три роты легких пехотинцев на лодках, и под их прикрытием военные инженеры генерала Эбле принялись энергично сооружать понтонные мосты у д. Понемунь. Уже к рассвету 12 (24) июня были собраны три моста и армия Наполеона начала планомерное и спокойное вступление на территорию России. (без какого-либо противодействия со стороны русских)

… Ш. М. Талейран позднее очень емко и доходчиво назвал этот день «началом конца»… Между прочим,

Александр на следующий день после начала войны, 13 (25) июня 1812 г., издал не менее знаменитый приказ по армиям: «…Воины! Вы защищаете веру, отечество, свободу. Я с вами. На начинающего Бог».

Надо признать, что приказ Александра I звучит очень выигрышно – это емкие и доходчивые для простые солдата слова об обороне страны от агрессора, апелляция к либеральным ценностям (в частности, к свободе) и защите религиозных верований. Кроме того, полное убеждение в справедливости своего дела и того, что Бог на его стороне (тем более, в такой богобоязненной и богопослушной стране, как Святая Русь!), значит, неизбежно враг будет наказан!

Тем временем дивизии Великой армии нескончаемым потоком следовали одна за другой с развернутыми боевыми знаменами, сомкнутыми рядами. Командиры в красивых головных уборах, украшенных разнообразными султанами, на гладких, мытых конях впереди, затем солдаты мерным шагом, не нарушая строя. Над Неманом стоял ровный, дробный гул тысяч солдатских ног и конских копыт.

Наполеон перешел Неман одним из первых и следил, как авангард его гигантской армии переправлялся колонна за колонной и… насвистывал. Он всегда насвистывал какую-нибудь популярную мелодию легкого жанра, когда что-то наблюдал, даже во время боев и сражений, как например, это было под Маренго, когда его армия начала пятиться с самого начала битвы, а потом и вовсе принялась ретироваться под натиском австрийцев Меласса. Вот и сейчас он насвистывал старинную песенку, кстати, одну из своих любимых – «Мальбрук в поход собрался» (Malbrouck s`en va t`en guerre)

Переправа продолжалась более двух суток. Затем еще в течение недели, пришедшие издалека, полки догоняли Великую армию, а кое-кто так и не догнал, оставшись в резерве и в… живых. Правда, до поры до времени, пока не пошел ва-банк в 1813—14 гг. Последний Демон Войны

Если не считать пары выстрелов со стороны мелькнувшего еще до начала переправы в густом кустарнике казачьего патруля русские не оказали никаких попыток помешать французам. Это были первые выстрелы той войны, которую русские историки, на чью землю тогда весьма неразумно вторгся предельно амбициозный французский император, потом нарекут ёмко и патриотично – (или в их сторону? ), сведения различаются Отечественной войной 1812 года!

Итак, наполеоновская армия не только вошла на территорию России без всякого сопротивления, но и без помех двинулась вглубь нее.

на ее пути значилось Ковно. Первым (Оно же станет на обратном пути) последним

…, так началось, пожалуй, самое рискованное военное предприятие из всех, которые случались в истории ранее. И действительно для Наполеона эта война станет самой кровопролитной и неудачной. Мало кому из его солдат суждено было вновь увидеть родной дом. Вернется лишь каждый десятый, да и то больной либо увечный. При этом каждая парижская семья оденется в траур. Но хуже всего будет другое: в этот поход французы шли как завоеватели, а вернулись, уже зная, что наполеоновская империя обречена… Между прочим

Во Франции, где эту свою очередную войну французский император представил своим соотечественникам как всего лишь борьбу за возрождение Польши, ее назвали доходчиво, но буднично – либо ! Второй Польской войной или кампанией (первой, как известно, была война с Россией 1806—1807 гг.) Московский поход 1812 года

Эта война станет прологом чудовищного военного конфликта, который разгорится на огромном пространстве между Москвой и границей Португалии и будет длится почти непрерывно 22 месяца, втянет в кровавую бойню миллионы европейцев, страшней которой будет спустя 100 лет лишь Первая Мировая война, по крайней мере, так полагают некоторые историки.

…, только совсем недавно, начиная с 90-х гг. XX в. тема Отечественной войны 1812 года перестала рассматриваться в российской историографии сугубо через призму идеологии славянофильства и политического великодержавного заказа в духе «Броня крепка и танки наши быстры!» Впрочем, ничего странного в таком подходе к изложению национальной истории нет: там, где в этом будет потребность! Госзаказы в исторической литературе всех времен и народов – явление сколь банальное, столь и понятное: национализм, шовинизм и прочие «измы» помогают правящей верхушке «рулить» своей «паствой». Так вот, ранее, особенно в советский период, многие перипетии нашествия Наполеона в Россию, в частности, трактовка судьбоносного исхода Бородинского сражения, ставшего одной из нескольких своего рода «икон» ратной истории России, подвергались такой «околонаучной» обработке, такой «лакировке» , что вдумчивым исследователям оставалось лишь диву даваться. Сегодня, когда возможен плюрализм мнений, разрешены споры и контраргументы, когда есть возможность излагать и прислушиваться к веским доводам зарубежных историков пытливые читатели могут сами разобраться в сложных нюансах катастрофического для похода в Россию в 1812 году… Кстати (или, как поговаривали пару веков назад – «Сабли востры, кони быстры!»). так было, так есть и так будет (особые всплески панславянизма отмечались в юбилейные годы этой эпохальной для русского народа войны) (причем, отнюдь не славянофобов!) Последнего Демона Войны

С Наполеоном было большинство его знаменитых маршалов – Ней, Мюрат, Даву, Бертье, Бессьер и Лефевр (во втором эшелоне остались Макдональд, Удино, Мортье и Виктор) – имена некоторых из них уже тогда были овеяны легендами и лучшие генералы, в том числе, Фриан, Гюденн, Моран, Компан, поляк Понятовский, пасынок Эжен де Богарнэ, Сен-Сир, получивший в этом трагическом для Франции походе заветный маршальский жезл, что само по себе уникальное достижение, и многие др.