Яков Нерсесов – «Свет и Тени» французских маршалов времен эпопеи неуемного «генерала Бонапарта» (Тулон, 1793 – Ватерлоо, 1815): от Бернадота до Мармона (страница 34)
Отец столь прекрасно себя зарекомендовал в войне за Австрийское наследство (1740—48), что через 18 лет безупречной службы дослужился до подполковника и оказался на должности главного инженера-географа полевых лагерей и армий Его Величества Людовика XV, а затем и его сына Людовика XVI. Часто бывая по долгу службы при королевском дворе, Жан-Батист вычерчивал для своего короля планы королевских… охотничьих угодий и, в конце концов, заработал себе потомственное дворянство. Хотя его сын Луи-Александр родился не дворянином, но именно это пожалование открыло ему дорогу в военную касту Франции.
Молодой Бертье получил прекрасное образование. Он имел отличные познания в математике, был прекрасным топографом и превосходил многих в чертежах и рисунках. Благодаря положению своего отца, уже в 13 лет Александр получает свою первую должность инженера. Его топографические работы отличались точностью, чистотою отделки и приятностью рисунка. Король Людовик XVI, любивший географию и топографию, поручал молодому офицеру составление карт королевской охоты, черновики которых, исправленные рукой короля, представляют редкий образец искусства. Работая в конторе своего отца и проявляя добросовестность, аккуратность и одаренность в делах, которые обещали полный успех в будущем.
Александр, однако, рвался в армию. Большие связи его отца, позволили молодому Бертье в 1775 г. поступить в Лотарингский полк – лучшую кавалерийскую школу того времени.
Благодаря сильному влиянию его семьи и успехам по службе, а также настойчивым просьбам самого Бертье, в январе 1781 г. вдохновленный идеей свободы, он отправился с маркизом Лафайетом в составе экспедиционного корпуса сражаться против наемников английского короля Георга III за независимость Америки. Там он служил лейтенантом в штабе генерала графа Жана-Батиста де Рошамбо, многоопытного ветерана европейских войн: война за Австрийское наследство (1740—48) и Семилетняя война (1756—63). Ему довелось повоевать как на суше , так и на море Сослуживцы и начальство по достоинству оценили его исключительную личную храбрость и феноменальную работоспособность. Для людей, узнавших его поближе, Александр Бертье раскрывался как добрый человек, приятный в общении и надежный в работе. Американская война создала молодому офицеру прочную боевую репутацию.
Вернувшись в 1783 г. из Америки с прекрасной характеристикой, капитан Бертье в числе нескольких лучших офицеров, был направлен на восток – в Пруссию под командование маркиза де Кюстина для изучения военной организации короля-полководца Фридриха II Великого.
В 1788 г., благодаря его незаурядным знаниям в топографии и черчении, был построен большой лагерь в Сен-Омере и в этом же году Бертье получил, как вознаграждение за службу, престижнейший крест ордена Св. Людовика.
На следующий год, в чине подполковника, он был начальником штаба сначала принца Конде, а затем барона Везенваля. Уже тогда оказалось, что этот милый, лояльный, стойкий и щепетильно педантичный при выполнении любого дела, за которое он только не брался, человек нужен всем. Всегда пунктуальный, Бертье, кроме того, имел свойство появляться именно в тех местах, где в нем возникала нужда.
Тем временем во Франции нарастала социальная напряженность – предвестник грядущего революционного взрыва. Симптоматично, что когда начались революционные волнения, Бертье в полной мере оправдал одну из черт своего характера – нерешительность. Поэтому по началу он не принял ни одну из сторон в разгоравшемся конфликте.
В начале Французской революции, дослужившийся до подполковника королевской гвардии, уже хорошо известный среди военных штабной офицер 36-летний Бертье оказался в рядах революционной армии уже в чине… полковника.
После падения Бастилии маркиз Лафайет, работавший над созданием Национальной гвардии, предложил старому соратнику должность генерал-квартирмейстера. Бертье нашел этот пост подходящим для себя и всецело погрузился в работу по организации Национальной гвардии.
Когда в 1792 г. началась война с европейской монархической коалицией, он – уже генерал-майор – был направлен начальником штаба к своему давнему другу графу де Рошамбо. Когда последний вышел в отставку, Бертье сохранил свой пост при новом командующем генерале Люкн`ере. Какое-то время он был под подозрением в помощи аристократам, в том числе, членам королевской семьи, стремившимся покинуть подобру-поздорову мятежную родину. Ему грозила гильотина популярного у быдла Сансона, но такого штабиста у революционных воротил не было и в ситуации «Отечество в опасности!» они предпочли оставить Бертье в живых, по крайней мере, на какое-то время. Он даже успел поучаствовать в подавлении роялистского мятежа в Вандее: в одном из боев под ним убивают двух лошадей, а сам он получает серьезное ранение. Но затем в 1793 г., его, все же, уволили из армии с популярной в ту пору формулировкой: «лояльность Бертье к Республике была неискренней». Так революционная французская армия оказалась без способного офицера с организаторскими талантами.
Только после переворота 9 термидора, свергнувшего якобинскую диктатуру, Бертье, в 1795 г., был восстановлен во всех правах и бригадным генералом направлен начальником штаба к генералу Келлерману, герою Вальми и командующему Альпийской армией. Несмотря на блестящую работоспособность, Бертье, однако, не получил никаких поощрений в служебном плане. Не обладая достаточной энергией и решительностью, чтобы попытаться выдвинуться на первые роли, Бертье имел репутацию хорошего штабиста, и это его вполне устраивало.
В Париже в 1795 г. он встретился с Бонапартом и тот, наслышанный о способностях и американском боевом опыте Бертье, пригласил его возглавить штаб Итальянской армии, начальство над которой ему только—только было поручено. Бертье, также наслышанный о честолюбивом и энергичном генерале (решительный штурм Тулона и картечь в упор против вандемьерских бунтовщиков), не стал отказываться и в будущем вряд ли сожалел о сделанном выборе. И вскоре командующий Итальянской армией рапортует Директории, что его начальник штаба талантлив, активен и смел. С тех пор судьба не разлучала их почти до конца долгой наполеоновской эпопеи.
Крайне нерешительный в тех случаях, когда он оказывался предоставленным самому себе, Бертье мгновенно понял, что Наполеон – это именно то плечо, на которое можно и нужно опереться, чтобы благополучно прошагать всю оставшуюся жизнь! Через минуту после их встречи Бертье заявил: «Служить под его началом было бы чудесно!» – и он служил Наполеону беззаветно и самоотверженно – почти до рокового финала. Еще в самом начале блистательной Итальянской кампании Бонапарта 1796 г. он, уже дивизионный генерал, после первых искрометных побед, с восхищением бросил Массена: «А мы, кажется, собираемся делать историю!»
Бертье пробыл подле Наполеона почти двадцать лет, добившись при нем всех мыслимых почестей, которых он вряд ли смог добиться при королевской власти, даже при его талантах и связях. Друзьям, которые искренне удивились, как он может служить человеку с таким характером, он, многозначительно улыбаясь, спокойно отвечал: «Помните, что однажды окажется очень здорово быть вторым человеком после Бонапарта».
Оба полководца были настолько связаны между собой в своей деятельности (Бертье всегда всюду был рядом с командующим), что острые на язык солдаты, бывало, ехидно именовали Бертье «женой императора» (фр. ). Cам Наполеон, лукаво усмехаясь, называл их отношения… «чем-то похожим на дружбу».
, порой, этой «жене императора» по долгу службы приходилось присутствовать при встречах своего «мужа» с законной женой Жозефиной. Так, когда Жозефину наконец убедили прекратить посещать балы и банкеты и поехать из гламурного Парижа к своему супругу в Италию, истосковавшийся по женской ласке Бонапарт начал обнимать (и тискать – ) ее на глазах своего начальника штаба. Бертье был приведен этим обстоятельством в замешательство и потом даже жаловался, что тогда он «вынужден был, улыбаясь, стоять рядом и быть свидетелем некоторых супружеских вольностей». Было бы любопытно узнать, насколько эти «вольности» граничили с распущенностью: всем известные ласки двух «резервуаров материнства» (так Наполеон «величал» женскую грудь), «нижнего бюста» и… «ворот в рай»/«домика с соломенной крышей»/ «сырой ватрушки», т.е. всем известного «женского сладкого места»!?
Бертье сопровождал Наполеона в его бесконечных поездках в специальной огромной карете. Бертье был единственным, кого тот брал к себе в экипаж. Он был оснащена всеми возможными для создания комфорта приспособлениями: раскладными столами, большим отделением для хранения карт, кладовой для припасов и небольшой оружейной. Карету всегда сопровождал эскорт из конных егерей и ординарцев. Громадный экипаж и эскорт всегда передвигались с огромной скоростью. Езда часто продолжалась всю ночь, и сиденье Наполеона превращалось в более или менее удобную раскладную кровать. Но сиденье Бертье не было приспособлено для сна. Ему приходилось сидеть, сколько бы времени ни продолжалась поездка. Так он и трясся на дорогах Европы и Ближнего Востока рядом с Наполеоном семнадцать лет, никогда не показывая, что он устал. И если его повелитель спрашивал о силе и положении любой дивизии, он, обладая феноменальной памятью, отвечал, не заглядывая в официальные рапорты, хранившиеся в экипаже.