Яков Нерсесов – «Свет и Тени» французских маршалов времен эпопеи неуемного «генерала Бонапарта» (Тулон, 1793 – Ватерлоо, 1815): от Бернадота до Мармона (страница 36)
Бертье – типичный представитель должности начальника штаба: он организатор и исполнитель, но не инициатор и не руководитель. «Не было лучшего начальника штаба, чем он, но он был бы неспособен командовать и пятью сотнями солдат»– сокрушался Наполеон. Действительно, на первые или самостоятельные роли он никак не годился. «Бертье был чрезвычайно деятельный человек, – резюмировал Бонапарт – но он был нерешительного характера и не имел способности командовать войсками!»Несмотря на столь противоречивые оценки Наполеона относительно своего начальника штаба, он не мог обойтись без него в течение всей своей полководческой деятельности: никто не мог заменить его на посту начальника штаба.
Эта должность была очень сложной еще и потому, что многие наполеоновские маршалы испытывали друг к другу неприязнь, и никто из них не хотел сражаться под командованием другого. Поэтому Бертье выступал еще и в качестве третейского судьи соперников. Хотя другие военачальники Наполеона и не очень-то жаловали Бертье, но его организаторский талант и недюжинные дипломатические способности уважали, например, генералы Тьебо, Фезенсак, Дарю и др., оставившие весьма взвешенные оценки его деятельности на посту начальника штаба наполеоновской армии. Со временем сам Бертье посчитал, что пришел момент подчеркнуть свое превосходство над остальными маршалами. Он завел себе некое подобие двора, и тон его стал весьма сух и велеречив. Слава и почести, власть и богатство портят людей. Так было, так есть и так будет!
Когда в 1796 г. молодой тогда еще, но уже хорошо зарекомендовавший себя генерал Бонапарт приехал в Ниццу, чтобы принять командование над Итальянской армией, его сопровождало трое военачальников: друг юности Мармон, главный помощник в «вандемьерском мероприятии» Мюрат и… наш герой. Всем им суждено было стать маршалами Франции, правда, не всем сразу.
В самом начале Итальянской кампании Бертье пришлось заниматься не только штабной работой. В битве у Лоди он на личном примере воодушевлял солдат во время штурма моста. В знаменитом сражении у Риволи, помимо исполнения штабных обязанностей, Бертье командовал центром французской армии и дрался с упорством. В наши дни совершенно немыслимо, чтобы начальник штаба вступал с противником в рукопашную, но Бертье участвовал тогда почти в каждой битве, с саблей в руке соревнуясь в храбрости с Ланном и прочими, – каждый из них хотел первым пробиться через огневую завесу. И все же, к концу кампании 1796 г. Бертье доказал, что в первую очередь, он является выдающимся начальником штаба.
После мирного договора в Леобене Наполеон направил Бертье в Рим. И тут выяснилось, что наш генштабист не прочь «погреть руки», используя вымогательства и грабежи. В Париж полетел такой ворох жалоб, что вскоре правительство отозвало Бертье на родину. Присланный ему на смену Массена, показал всем, «где раки зимуют». То, что творил этот генерал, было уму непостижимо.
Как в Италии, так и в Египетской экспедиции 1798—1799 гг. Бертье являлся правой рукой Бонапарта. Поход был тяжелым и еще тяжелее оказался климат Египта. Даже крепкое здоровье Бертье стало давать сбои. После битвы у Пирамид, где Бертье принял активное участие, оно ухудшилось настолько, что перед походом в Сирию он обратился к главнокомандующему с просьбой отправить его во Францию. Поговаривали, что истиной причиной стремления Бертье вернуться в Европу была любовная связь с Джузеппой (Джузеппиной) Каркано, маркизой Висконти ди Боргорато и желание ее увидеть и, конечно, очутиться в ее расчудесном «домике с соломенной крышей»/«сырой ватрушке» (кому-как нравиться!), даже бросив армию в трудную минуту. Однако Бонапарт не верил злым языкам и, считая ухудшение здоровья своего начальника штаба результатом сильного переутомления, дал согласие на отъезд. Прощаясь, Бонапарт холодно заявил, что жалобы Бертье настолько претят ему, что он просто счастлив отказаться от его услуг. Кроме того, Наполеон заметил, что, хотя некоторые частные лица могут приходить в отчаяние, он, главнокомандующий, совершенно убежден в успешном исходе кампании и намерен пройти через Синайскую пустыню, затем по берегу Палестины, через Малую Азию и вплоть до самой Франции по сухопутью. Более того, он может даже основать новую Восточную империю и никогда больше не возвращаться в Европу.
Бертье ломал руки. Было ясно, что ему предстоит принять «решение жизни». Если он уедет, то Наполеон вскоре найдет и обучит нового начальника штаба, а если новый фаворит сумеет прорвать блокаду и пробиться во Францию, то он, Бертье, утратит какие-либо шансы рассчитывать на репутацию одного из величайших начальников штаба своего века. Вверх взяла «служебная привязанность» Бертье к корсиканцу, и он бросил паспорт наземь. Наполеон тотчас же обнял его, и они вместе принялись разрабатывать план марша на Яффу.
Бертье был одним из тех весьма немногих (такие яркие фигуры как Клебер, Даву, Дезе – оказались за бортом, правда, в силу ряда разных обстоятельств!), кого Бонапарт взял с собой на корабль, ретируясь из Египта. В ходе переворота 18 брюмера Бертье ничем себя не проявил, однако и не подавал каких-либо признаков недовольства, решив следовать за Наполеоном повсюду, уже прочно уверовав в его звезду. Когда Наполеон захватил власть и стал Первым консулом Французской республики, Бертье был назначен на пост военного министра, где проявил таланты организатора: все административные службы тотчас были реорганизованы, крепости на границе пополнены новыми гарнизонами, армия снабжена продовольствием, денежным довольствием и резервами.
Бонапарт всячески ублажал своего главного генштабиста, зная его «болезненное отношение» к купюрам, преподносил ему крупные денежные подарки, которые, правда, тут же переходили в нежные ручки знавшей, как и все темпераментные итальянки, толк в сексе, мадам Висконти. Однажды Первый консул подарил Бертье великолепный алмаз стоимостью несколько десятков тысяч франков. «Возьмите его; мы часто играем по крупному: приберегите его до того времени, пока он не понадобится», – произнес Бонапарт. Через несколько часов этот алмаз уже искрился на очаровательной головке возлюбленной Бертье.
, о многолетнем романе Бертье с Висконти судачила вся французская армия. Мало кто понимал, почему первая красавица богатой на прекрасных женщин Италии, вокруг которой роем вились неотразимо-неутомимые, брызжащие тестостероном во все стороны, «Мюраты» из наполеоновской свиты, остановила свой выбор на маленьком и неказистом Бертье. Все очень просто: Висконти была не только красивой, но и весьма умной женщиной, она быстро поняла, что «эрогенными зонами» Бонапарта являются и и ей нечего рассчитывать на долгосрочные отношения с таким мужчиной, а вот второй человек во французской армии – начальник штаба всесильного Бонапарта – «у нее в кармане» – вернее, в ее божественном «домике с соломенной крышей»/«ее благоуханной ватрушке» (кому, как нравится, тот – )! Он не просто увлекся ей, а влюбился с первого взгляда, а она – не будь дурой, взяла его в оборот на счет – раз-два!!! Женщины обычно умеют очень быстро просчитывать варианты, выбирая, как правило, самый многообещающий, и случай с Бертье тому лишний пример…
В кампании 1800 г. (Итальянской) Наполеон вновь назначил Бертье начальником штаба армии. Мало кто знает, что идея перехода через Сен-Бернар на самом деле исходила от Бертье и впервые была им предложена еще в 1795 г. Поэтому в течение двух месяцев он был поглощен исполнением собственного плана. Как потом выяснилось, не все в нем было столь идеально, как казалось на бумаге, и под Маренго Бонапарт, как порой, пишут наиболее пытливые историки, попал в весьма сложную ситуацию во многом по вине своего главного «расчетчика» маршрутов Бертье, «промахнувшегося» с расположением и с направлением движения австрийской армии «папаши Меласса».
После Маренго Бертье оказывается с дипломатической миссией в Мадриде, где весьма умело, не забывая «о себе любимом», действует на благо наполеоновской Франции. Но уже в октябре 1800 г. он снова в Париже, поскольку больше нужен Наполеону как военный министр и пробыл им до августа 1807 г. В числе первых 18 генералов, получивших маршальский жезл, оказался и Александр Бертье. Помимо этого, он был удостоен звания сенатора, главного офицера двора и главного егеря (ловчего) Империи.
В 1804 г., готовясь к десанту на Британские острова, Наполеон совместно с Бертье работал над созданием огромнейшего Булонского лагеря. В этом трудном деле маршал проявляет потрясающую энергию, работоспособность, весь свой богатый опыт и талант. Много времени занимала реорганизация армии, вооружения и снаряжения. Он постоянно, то один, то вместе с императором выезжал на смотры армейских корпусов, дислоцировавшихся в лагере. Помимо этого, маршал не упускал из вида гарнизоны, расположенные во Франции, Италии, Бельгии, Голландии. Казалось, что он никогда не уставал и никогда не спал.
Но затем десант на побережье островной Англии пришлось отложить: на повестку дня встал другой вопрос – разгром на континенте очередной коалиции противников Бонапарта. Наполеон отдал приказ всем армейским корпусам Великой армии начать движение к Рейну, где в районе Ульма расположилась численно уступавшая им австрийская армия генерала Макка.