Яков Нерсесов – «Свет и Тени» французских маршалов времен эпопеи неуемного «генерала Бонапарта» (Тулон, 1793 – Ватерлоо, 1815): от Бернадота до Мармона (страница 25)
Но императору Франции в тот момент было не до советов его норовистого свояка: он увяз в войне на Пиренейском п-ве, а тут Австрия попыталась «лягнуть» его в спину. Война на два фронта не удавалась никому даже среди великих полководцев – вот и он стремился поскорее «закруглить» внезапно вспыхнувшую войну с Австрией быстрой и сокрушительной победой. В общем, компетентный совет князя Понто-Корво был проигнорирован и очень скоро беранец вляпается в очередное «дерьмо» (причем, не по своей воле и вине) в ходе судьбоносной битвы при Ваграме.
У Бернадотта снова открылось застарелое кровохарканье и он даже попросился в отставку. Но Наполеон на тот момент испытывал дефицит не только в «пушечном мясе», но и в опытных военачальниках (многих из них вместе с войсками пришлось оставить на Пиренеях) и отказал князю Понто-Корво.
Вот и пришлось Бернадотту с его хоть как-то «подтянутым» за несколько недель форсированной военной переподготовки IX Саксонским корпусом из двух дивизий (16 302 чел. и 26 пушек) идти на войну против Австрии. (Хотя Бертье рапортовал Бонапарту, , .)
Бернадотту и его саксонцам пришлось немало поколесить вокруг Богемии, а потом и внутри нее из-за целой череды не последовательных приказов Бертье, который на той войне по началу явно был «не на коне». После поражения Наполеона при Асперне и Эсслинге Бернадотт довольно долго в ожидании приказа простоял под Линцем, а потом у Санкт-Пельтена, пока 6 июня (за месяц до Ваграма) Наполеон не вызвал его к себе в ставку в Шенбруннский замок и не обсудил с ним положение дел в его корпуса, лишь на бумаге насчитывавшем 32 тыс. чел., а на деле вдвое меньшем. Бонапарт прислушался к мнению своего маршала и отдал приказ о его реорганизации по французскому образцу, поскольку, по словам Бернадотта, в организационном и тактическом отношении саксонские солдаты отстали от ведущих армий Европы лет на сто. Правда, при высоком боевом духе и выносливости солдат результат обещал быть приличным. Саксонцев свели в усиленные батальоны, избавившись от непригодных старых и больных солдат и офицеров, комиссовав их, а для усиления корпуса им была придана сильно потрепанная в предыдущих боях французская дивизия генерала Дюпа, которую Бернадотт укрепил тремя саксонскими батальонам.
Пока все это время саксонцы стояли без действия к ним на родину вторглись австрийцы и, естественно, что боевой дух подчиненных князя Понто-Корво от этой новости сильно пострадал и к решающему сражению 5—6 июля под Ваграмом они подошли не в лучшем состоянии.
Перед битвой, переправляясь с острова Лобау на северный (вражеский) берег Дуная, Бернадотт вынужден был оставить позади себя два батальона и половину своих артиллеристов. По диспозиции он вместе с итальянским корпусом наполеоновского пасынка Эжена де Богранэ занял место во второй линии за корпусами Массена, Удино и Даву. По мере продвижения вперед по равнине корпуса стали расходится в стороны веером. В результате войска Бернадотта оказались впереди людей Массена, образовавших левый фланг всей армии. Между Удино и Бернадоттом втиснулись корпуса Богарнэ и Макдональда. К этому моменту корпус Бернадотта заметно «похудел»: у него осталось лишь 12 батальонов пехоты (Дюпа уже направили на другой участок) и 16 эскадронов кавалерии (4 перешли к Удино). Вот в таком составе его саксонцы шли в свой первый бой.
И, тем не менее, они лихо прогнали австрийский заслон у Раасдорфа и двинулись на Адерклаа. Тут на них слева навалилась австрийская кавалерия, но Жерар смог ее отбросить. Потом приказом Наполеона Бернадотту пришлось во фронтальной атаке брать Ваграм и с этой задачей он справился, несмотря на немалые потери. Но и противник «оказался не промах» и сильным контрударом вернул деревню назад. Имея категоричный приказ овладеть Варгамом любой ценой, Бернадотт снова бросил своих немецких солдат вперед и опять ему сопутствовал успех, но неприятель подтянул резервы и выбил-таки бернадоттовских саксонцев из деревни. Отошли назад и понесшие большие потери соседи – Удино с Макдональдом.
Всю ночь саксонцы князя Понто-Корво простояли в Адерклаа, готовясь к продолжению сражения на следующий день.
…, потом рассказывали, что раздосадованный неудачей гонористый наваррец Бернадотт, сильно обозленный тем, что его давний недруг наполеоновский начштаба Бертье ослабил его, отобрав у него солдат Дюпа для усиления Удино, вроде бы необдуманно брякнул, что дескать Наполеон из рук вон плохо руководил сражением и что, «будь он командующим, уж он-то точно перестал бы бросать во фронтальную атаку огромные, неповоротливые колонны, а заставил бы австрийского эрцгерцога Карла ловким маневром сложить оружие почти без боя». (И хотя известны и несколько иные интерпетации «болтливости» беарнского бахвала, но суть высказывания примерно одинакова: «генерал Бонапарт» – а маршал Бернадотт -… ) Так или иначе, «но слово – не воробей, вылетет – не поймаешь!» и уже на следующий день ему придется держать ответ за наглые высказывания по поводу полководческого искусства императора: бдительные доброхоты тому тут же сообщили о «словоохотливости» его «свояка». А Наполеон тут же найдет повод, если не свести с ним счеты, то, по крайней мере, подвергнуть говорливого свояка-князя Понто-Корво публичной унизительной порке. Впрочем, не все историки склонны так жестко трактовать ход участия Бернадотта в варгамском побоище, в том числе, весь этот эпизод. Тем более¸ что историю, как известно, пишут победители, а под Варгамом победа осталась за французским императором со всеми соответствующими последствиями…
Бернадотт понимал, что для решения столь сложной задачи – а он со своими войсками оказался на острие удара наполеоновских войск (соседи слева и справа были заметно сзади и на удалении от него) – его саксонцев явно не хватало, а ему ведь опять прикажут брать Ваграм. «От греха подальше» Бернадотт на свой страх и риск приказывает оставить Адерклаа и отойти назад, выровняв, таким образом, линию фронта и не позволяя врагу атаковать его с открытых флангов (в оголенные «стыки» с соседями).
На следующий день эрцгерцог Карл решил нанести свой главный удар по левому флангу Бонапарта, причем, именно в стык между войсками Массена и Бернадотта.
Австрийцы быстро заняли опустевший Адерклаа и обрушились на ослабленный IX-й саксонский корпус. Бернадотт попытался было при помощи Массена отразить врага и вернуть Адерклаа, но силы были слишком неравны, и контратака наполеоновских маршалов захлебнулась. Более того, расстроенные ряды саксонцев Бернадотта покатались назад – к Дунаю. В этот критический момент на их пути оказался… Наполеон Бонапарт, который только-только прибыл на левый фланг для выправления ситуации. Император гневно обрушился на Бернадотта не справившегося не только с поставленной ему задачей, но и со своими войсками.
… некоторые историки склонны описывать ретираду саксонцев Бернадотта, против которых после шквального артобстрела были брошены отборные австрийские гренадеры вместе с резервной кавалерией под началом самого эрцгерцога Карла, весьма конкретно и жестко. (Ведь «на войне – как на войне!») Вплоть до того, что якобы маршал-беарнец попытался было обогнать своих солдат, чтобы повернуть и собрать. Он галопом помчался перед ними, и во время этого маневра налетел… на самого Наполеона. Французский император (вроде бы?) не мог упустить такой шанс отомстить хвастуну Бернадотту за вчерашнее наглое высказывание в его адрес, которое услужливые офицеры, естественно, донесли Бонапарту. Он устроил Бернадотту унизительную публичную выволочку: «Это и есть ваш „ловкий маневр“, которым вы заставите Карла сложить оружие?» – съязвил он под дружный гогот своей свиты. Никогда переживавший столь большого унижения Бернадотт, якобы лишился дара речи. А безжалостный император продолжил «разгром» «опозоренного и ошеломленного» маршала: «Я отстраняю вас от командования корпусом, которое вам не по силам! Уйдите с поля боя! Я даю вам сутки на то, чтобы навсегда покинуть ряды французской армии!»…
Обессиленные саксонские части отвели назад – к деревне Раасдорф, где им поручили прикрывать Массену, а на Адерклаа отправили корпус Макдональда. К моменту завершения битвы саксонцы находились уже в деревне Леопольдау.
А дальше, если, конечно, верить дошедшим до нас сведениям, амбициозный и хвастливый беарнец, явно огорченный неудачами его корпуса, сам продолжил провоцировать развитее конфликта с императором. Наполеон не счел нужным отметить участие саксонского корпуса в битве при Ваграме в официальном бюллетене по армии. Тогда – – «опальный» маршал с чисто беарнским самомнением по своей инициативе выпустил собственный приказ по своему корпусу, в котором высокопарно подчеркивал (восхвалял!) … его героизм в ходе Ваграмского побоища и его вклад в победу наполеоновской армии в кровавом двухдневном побоище! По сути дела это было «громким» ответом Бонапарту и Бертье на все их несправедливые упреки и унижения за два дня Ваграмской битвы. Более того, перед подчиненными ему саксонскими генералами Бернадотт выразил пожелание опубликовать приказ в… саксонских газетах, что они немедленно проделали. Дальше – больше: «скандальный приказ» был опубликован без ведома Бонапарта не только в дрезденских, но и в парижских газетах, вызвав резонанс среди широкой общественности.