Яков Нерсесов – «Свет и Тени» французских маршалов времен эпопеи неуемного «генерала Бонапарта» (Тулон, 1793 – Ватерлоо, 1815): от Бернадота до Мармона (страница 27)

Большинство шведских политиков было категорически настроено не только против свергнутого Густава IV Адольфа, но и его сына. В риксдаге заговорили о кандидатуре принца Карла Августа Аугустенбургского – родственника датского короля Фредерика VI – из младшей ветви Гольштейн-Готторпов. Казалось, все идет к тому, что быть ему наследником шведской короны, но тут внезапно прилетел «черный лебедь», т.е. вмешалось случайное событие! 28 мая 1810 г. во время смотра войск принц внезапно почувствовал себя плохо, упал с коня и тут же скончался.

Будущее Швеции оказалось неопределенно!

Стране грозила смута!

В риксдаге начались бурные дебаты относительно новых кандидатов в наследники…

В конце концов, многим показалось перспективным предложение противников датско-гольштинских «вариантов» (их лоббировал влиятельный в армии генерал Г. Адлерспарре и его свитские офицеры) ориентироваться на французского императора. Они (в основном, это были высшие государственные чиновники) считали возможным просить его порекомендовать им в наследники одного из его маршалов, в частности, зашла речь об Эжене де Богарнэ и… князе Понто-Корво, запомнившимся всем шведам столь любезным обхождением под Любеком со своими шведскими военнопленными графа Густава Ф. Мёрнера.

Пока в риксдаге все еще «судили да рядили», перебирая кандидатуры претендентов, про-французская партия быстренько снарядила спецделегацию к императору французов с поздравительным письмо к нему по поводу его женитьбы на австрийской принцессе. В ее составе не без помощи весьма оборотистых высокопоставленных чиновников – госсоветника и гофмаршала графа Густава Веттерстедта и министра иностранных дел Ларса фон Энгестрёма (в будущем очень влиятельных фигур в шведском правительстве Бернадотта) – оказался некий 29-летний лейтенант Уппландского пехотного полка Карл Отто Мёрнер (1781—1868) – кузен того самого Г. Ф. Мёрнера, что побывал в плену у Бернадотта. В его секретную миссию входило оповестить Наполеона о ситуации вокруг шведского трона и «заодно» попросить «назначить» кого-то из своих маршалов на «должность» наследника престола.

Разное рассказывали о ходе этой спецоперации, чьи нюансы так и остались для всех тайной за семью печатями. Вроде бы Эжену де Богарнэ и Массена предлагали стать шведским крон-принцем, но те от такой чести якобы решительно отказались. В конце концов, решено было настаивать на фигуре все того же… князя Понто-Корво, который на тот момент был не удел, и что самое главное, так «глянулся» шведам несколько лет назад.

Правда, для начала Карл Отто Мёрнер, заручившись рекомендацией близкого к Бернадотту французского генерала Филиппа-Анри де Гримуара, пошел знакомиться к будущему наследному принцу Швеции.

Как уже говорилось, в этой «операции-комбинации» с привлечением опального наполеоновского маршала на шведский престол – много «белых пятен», «черных дыр» и прочих «шероховатостей с непонятками».

Известно только, что будучи очень осторожным и опытным в хитросплетениях царивших во властных структурах человеком, Жан-Поль-Батист предпочел отнестись к крайне заманчивому предложению со стороны ранее ему неизвестного, неказистого лейтенанта из весьма далекой Швеции – ему прославленному французскому маршалу… со временем возглавить настоящее королевство – крайне осторожно. Но в тоже время, учитывая, что он попал в такую серьезную опалу у всесильного в ту пору императора Франции, из которой ему предстояло выпутываться самому, он предпочел по-тихоньку начать свою игру. Только после углубленных консультаций с людьми знающими «внутришведские» расклады, «выжидала» из Беарна счел необходимым сообщить о поступившем ему предложении… Наполеону и не получил от него… никаких возражений.

…, французский император раздумывал предложить шведам своего пасынка в качестве наследного принца. Но тот тогда уже очень конкретно готовился к женитьбе на баварской принцессе, чьи родители по слухам вовсе не были согласны с переходом их дочери из католической в протестантскую веру. И наконец, сам Эжен де Богарнэ не хотел перебираться в «далекую и холодную страну на задворках Европы» и предпочел сразу же отказаться от предложения отчима… Между прочим

28 июня новоиспеченный «делатель короля» Карл Отто Мёрнер, с положительным ответом маршала Бернадотта «в кармане» отбыл на родину.

Сам князь Понто-Корво, предпочел взять «тайм-аут» и на целых три недели уехал с супругой в Пломбьер на минеральные воды. Там с ней и ее сестрой Жюли он в спокойной обстановке принялся детально обсуждать «все –  и » по истине королевского предложения из северной страны, причем, обе сестры весьма активно уговаривали его использовать на все 100% случайно подвернувшуюся уникальную возможность войти в историю королем Швеции. за против

Не будем вникать во все тонкости «возни и шумихи» вокруг шведского престола как в Париже, куда вскоре вернулся маршал-претендент, так и в Стокгольме, куда вернулись все «фигуранты» шведского посольства.

Думается, что по началу Наполеон недооценил всю серьезность возможного превращения его опального маршала в крон-принца Швеции. Он рассчитывал, что, будучи французом, Бернадотт будет с удовольствием «таскать каштаны» для французского императора.

И это после всех многочисленных «тёрок-непоняток», что давно уже имели место между ними!? Неужели он предполагал, что такая самобытная личность как Жан-Поль-Батист, останется марионеткой Бонапарта!? И, приняв со временем (после всеми ожидаемой смерти короля Карла XIII) королевский титул, будет игнорировать национальные интересы его «новой родины»!?

Более того, «генерал Бонапарт» явно недооценивал роль русского царя в маневрах вокруг шведского престола. Отнюдь «непрозрачный» Александр I всегда и везде «играл свою игру»: прекрасно понимая, что «генерал Бонапарт» в скором времени нападет на него, российский монарх предпочитал «расставлять» «своих людей» вокруг границ своей необъятной империи. Когда «нарисовалась» перспектива «насолить» дорогому другу-«корсиканскому выскочке» – подружиться с его опальным маршалом, он, естественно, не упустил такой замечательной возможности и внес свою посильную лепту в приглашении именно Бернадотта в наследные принцы Швеции. Тем самым, он выводил из игры против себя любимого в будущей войне возможного союзника Наполеона – Швецию.

Ходили же упорные слухи, что один из главных зарубежных резидентов русской разведки в Европе, полковник, флигель-адъютант царя, красавец и «секс-мустанг», граф Александр Иванович Чернышев (1785—1857) имел секретные встречи с Бернадоттом. На них последний намекал на возможность своей кандидатуры на трон в Швеции и, что Россия могла бы на него в будущем рассчитывать, т.е. в случае избрания его на престол он будет проводить дружественную по отношению к России политику и даже попросил Александра I о поддержке его кандидатуры. Царь был искушенным дипломатом и пообещал поддержать амбициозного беарнца. Можно ли говорить, что и здесь «любимый бабушкин внучек Сашенька» переиграл «корсиканского выскочку»?

Ясно только одно, что «отпуская Бернадотта в Швецию», Наполеон явно полагал, что Швеция у него уже в кармане или, по крайней мере, не ожидал подвохов со стороны своего не самого любимого маршала-свояка.

…, французскому императору, отпуская своего нелюбимого маршала, не следовало забывать, что для Бернадотта, немало повоевавшего под началом Бонапарта, не было секретов ни в стратегии, ни в тактике непобедимого полководца. Взбешенный его напористостью в решении своих карьерных задач, Наполеон обозвал Бернадотта «самым бездарным из моих маршалов», что было отнюдь не так. Просто князь Понто-Корво родом из Беарна, оказался самым гибким и самостоятельным среди наполеоновских военачальников. Став наследным принцем Швеции Карлом-Юханом, Бернадотт, не только не пойдет войной против России в 1812 г., но в трудную для Наполеона годину – в 1813 г. – сделает все, чтобы войдя в союз с Англией, Пруссией, Россией и Австрией, «насолить» своему обидчику. Более того, он будет вынашивать крайне честолюбивые планы, рассчитывая с помощью благоволившего к нему ( поскольку крайне «непрозрачный» «наш ангел» никогда не ставил на одну фигуру в «шахматной дипломатии») российского императора Александра I «забраться» на… французский престол, когда падет Наполеон. Другое дело, что для самих французов он уже станет… не просто чужим, а изменником… Между прочим правда, до поры до времени,

Если, конечно, верить многочисленным разнообразным источникам о развитии событий вокруг «назначения» наполеоновского маршала королем Швеции, то главными «инициаторами» спецмиссии К.-О. Мёрнера были не только Веттерстедт с Энгестрёмом, но за ними стояли и другие весьма влиятельные фигуры в шведском обществе, пожелавшие не афишироваться. В пользу этого может говорить и тот факт, что обо всех обстоятельствах на эту тему в шведских архивах не осталось даже и «ряби на воде»: такие дела обычно решаются при закрытых дверях и в устной форме. И Мёрнера могли использовать «втемную», в том числе, и те, кто имел контакты с весьма «непрозрачным» русским царем, любившим «закулисные тихие омуты», чьими информированными «ушами» в Стокгольме был его посол генерал и барон Й.-П. фон Сухтелен.